Выживание Некроманта

Однако Бан Ын Джи лишь пристально смотрела на меня. В её взгляде читалось явное недоверие. — Ч-что это за выражение такое... Когда я набрался смелости и заявил о чём-то настолько важном, но в ответ увидел такое выражение лица, из меня автоматически вырвались жалобы. Однако Бан Ын Джи просто уставилась на меня своими узкими зрачками и сказала отстранённым тоном: [Но… Некромант-щи. Вы не кажетесь особо популярным.] — Ч-что?! Меня разозлили её слова, которые, честно говоря, попали в точку. Однако, несмотря на мою реакцию, Бан Ын Джи продолжила. [Помимо Чон Га Рама, по крайней мере Ын Джи получила множество признаний от других парней.] А потом она вдруг лизнула моё лицо своим шершавым, как наждачная бумага, языком. Я запнулся, не в силах нормально говорить после внезапной атаки. Однако Бан Ын Джи несколько раз провела языком по моим волосам, полностью убрав чёлку с лица, а затем внимательно посмотрела на мой лоб и черты лица под ним. Я не смел пошевелиться и стоял неподвижно под её пристальным взглядом. Мы долго стояли и смотрели друг на друга... [Тск.] Она издала таинственный звук и, словно потеряв интерес, закрыла лицо лапками. В конце концов я подбежал к Бан Ын Джи и начал бить её по передним лапам кулаками. — Бан Ын Джи! Что это значит!?! Она неохотно подняла глаза и глубоко вздохнула. Её ноздри раздулись, когда она увидела мою мокрую чёлку. [Некромант… Не похоже, чтобы он был особенно популярен.] — Что?! [Это не значит, что вы некрасивый, так что, пожалуйста, успокойтесь. В любом случае… Ын Джи не думает, что вы сможете чем-то помочь.] На самом деле она сказала всё, что хотела. На этот раз я потерял дар речи. Я знал, что Бан Ын Джи сказала то, что сказала, объективно, без какого-либо злого умысла, просто чтобы быть честной, но от этого мне не стало легче. Скорее, в каком-то смысле мне стало ещё больнее от того, что она говорила без особых эмоций. Сам того не желая, я выкрикнул: — Я... Несмотря на это, я встречаюсь с тем, кто мне нравится! Мои ожидания снова не оправдались: Бан Ын Джи слушала эти слова с широко раскрытыми глазами, словно они её ошеломили. [Ын Джи тоже встречалась с парнем, который ей нравился.] — Хм...? [Этого и следовало ожидать. В конце концов, сколько лет Ын Джи?] «…» [Чон Га Рам — двадцатая любовь Ын Джи.] Она подняла на меня свои голубые глаза. [Ничего себе — это что, первые отношения Некроманта-щи?] «…» [Хм… Но ты выглядишь старше Ын Джи?] Она начала что-то бормотать себе под нос. Однако, как и она, я проявлял к ней интерес. Честно говоря, сколько ей лет, чтобы Чон Га Рам был её двадцатым возлюбленным? Если быть великодушным, то ей должно быть максимум двадцать лет… Я начал придираться к её словам, ошарашенный: — Если Чон Га Рам твой двадцатый... Когда же у тебя были первые отношения? [Конечно, это было, когда я ходила в детский сад. Но в начальной школе Ын Джи впервые признались в своих чувствах, и я вступила в отношения.] «…» [Ын Джи всегда была популярна.] Ын Джи сказала это так, словно это было общеизвестным фактом. Всё это звучало абсурдно, но в то же время я вспомнил, как она выглядела раньше. С ней было непросто найти общий язык, но… «Как бы мне ни было неприятно это говорить... У неё просто очаровательное лицо. Чёрт». Я не думал, что она блефует, когда она рассказывала о своих предыдущих отношениях или признавалась в чём-то. В конце концов, я, «непопулярный парень», был единственным, кто пострадал из-за своей гордости. Как она и сказала, я всегда был непопулярным, и то, что я сейчас встречаюсь с Со Да Воном, — настоящее чудо. Однако проблема была серьёзнее, чем моя уязвлённая гордость: Бан Ын Джи не доверяла мне, и я не мог привлечь её внимание. Если бы у Бан Ын Джи не было шансов улучшить отношения с Чон Га Рамом, она, скорее всего, не стала бы активно участвовать в контракте «Мстительной души». Даже сейчас Бан Ын Джи была погружена в свои мысли и не смотрела на меня. Я нервничал, глядя на её закрытые глаза. «Если я сейчас не привлеку её внимание... Я могу впервые сорвать контракт». Эта мысль заставила меня внезапно раскрыть рот. — Бан Ын Джи… […?] — Я... Ты права, я не особо популярен, но... [Да~а.] — ...Ты удивишься, узнав, с кем я сейчас встречаюсь. [???] Бан Ын Джи посмотрела на меня, приподняв бровь. Я попытался не обращать внимания на её обжигающий взгляд… Я собрался с духом и крикнул: — Мне… Удалось соблазнить С-Со Да Вона! […Что вы сказали?] После того как я выпалил эти слова, мне стало невероятно стыдно, и я хотел умереть на месте. Однако, как я и ожидал, Бан Ын Джи вскочила на ноги и посмотрела на меня, отбросив свою усталую, безжизненную ауру. В её взгляде появилось ещё большее недоверие. Я снова чуть не расплакался, испугавшись, что мои мысли отражаются на лице. В любом случае я утешал себя тем, что мои слова были полуправдой. «Это контрактное пространство Бан Ын Джи, так что больше некому придираться к моим словам. Давай успокоимся». В этот момент Бан Ын Джи не выдержала и крикнула в ответ: [Ложь! О чём вы вообще говорите?! Господин гильдмейстер любит женщин!] Закончив свои ментальные упражнения по контролю над разумом, я беспечно ответил: — Я и говорю, что могу соблазнить мужчину, которому раньше нравились только женщины… Я на такое способен. Конечно, мне всё ещё хотелось умереть, как только я начал говорить. Увидев моё покрасневшее лицо, она тут же возразила: [Вы что, только что заикались?] — ...Если ты будешь продолжать в том же духе, я не расскажу тебе, как я его соблазнил. […] Забавно, но хотя губы Бан Ын Джи продолжали выражать недоверие, её глаза сверкали. Обычно те, кто слышит что-то невероятное, выражают своё недоверие мимикой, сосредоточившись на том, чтобы вникнуть в смысл слов. Однако Бан Ын Джи, хоть и выглядела так, будто с трудом мне верит, была заинтригована самим упоминанием о Маге. В любом случае я постарался выглядеть уверенно: выпрямился, вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди. — Во-первых… Что касается тебя и Чон Га Рама. Я думаю, проблема в том, что Чон Га Рам даже не воспринимает тебя как женщину. [Это потому, что Чон Га Рам-и глупый.] — ...Я понимаю твою обиду... Но, честно говоря, будь я на месте Чон Га Рама, я бы не узнал о твоей симпатии ко мне — такая возможность даже не приходила бы мне в голову... Впрочем, я не пытаюсь занять чью-то сторону. […] На самом деле это был самый важный момент, который я уяснил из её предыдущей истории. Доброта Бан Ын Джи была слишком односторонней, и она не учитывала смущение или растерянность, которые наверняка испытывал объект её привязанности. Её бульдозерная привязанность может подойти некоторым людям и утешить их, но, судя по тому, сколько времени я провёл с Чон Га Рамом, я был уверен, что её метод на него не подействует. Более того, Бан Ын Джи наверняка уже поняла, что её методы неэффективны. «Я уверен, что она всё поняла, но, поскольку она всегда вела себя определённым образом, ей будет нелегко измениться». И Чон Га Рам, и Бан Ын Джи были очень гордыми и не спешили идти на уступки. Даже когда Ын Джи пыталась помириться, Чон Га Рам, вероятно, не упускал возможности посмеяться над ней. Почему-то я живо представлял, как Чон Га Рам хихикает, отвергая её флирт или ухаживания. [Разве Ын Джи не говорила, что карлик понятия не имеет, когда Ын Джи добра к нему?] Как и ожидалось, Бан Ын Джи возмутилась, как будто её сильно обидели. Ситуация явно складывалась в мою пользу. Я ответил ей медленно и чётко, как будто учил маленького ребёнка основам корейского алфавита. — …С этого момента запрещается оскорблять Га Рама такими словами, как «карлик». [Что?] — Га Рам-и предпочёл бы, чтобы его ругали; он чувствителен к своему росту… Ты должна знать это лучше меня. […] — Если ты будешь дразнить его из-за его роста, то, даже если ты признаешься ему в своих чувствах, он воспримет это как шутку или никогда не ответит тебе взаимностью. […] Бан Ынджи слегка приоткрыла рот, как будто хотела что-то сказать. После долгого выдоха, от которого зашевелились её усы, она начала месить землю перед собой. Она долго ёрзала, как будто ей было на что пожаловаться. Затем, глубоко вздохнув, она кивнула. […Я подумаю об этом.] Её ответ был немного расплывчатым, но выражение лица стало более искренним, чем раньше. Я заговорил более решительно, пытаясь поспособствовать их примирению. — Честно говоря, это самое важное… Будет уже намного лучше, если ты будешь называть Га Рам-и по имени. Бан Ын Джи просто нагло уставилась на меня, не кивнув в ответ. Затем довольно провокационным тоном она сказала: [Если не считать этого вопроса.] — А? [Вы сказали, что соблазнили господина гильдмастера. Покажите мне доказательства.] — Что? [Я хочу знать, как Некромант-щи соблазнил его.] Сказав это, розовая кошка вернулась в облик Бан Ын Джи. Я был потрясён, увидев её человеческие глаза, и понял, что она говорит серьёзно. Поэтому я поспешно крикнул ей: — Что? Нет, подожди минутку. Я не соблазнял Со Да Вона, вот так…! Однако я не мог говорить достаточно быстро. Бан Ын Джи быстро схватила меня одной рукой, и таинственное пространство вернулось в привычное состояние, сопровождаемое щелчком. Чо Чан Ён и Чон Га Рам, чьи фигуры стали размытыми, пока мы с Бан Ын Джи разговаривали, снова предстали во всей красе.