Выживание Некроманта

— Я не знаю, как... Завязать галстук... — Разве я не научил тебя, как это делать, в прошлый раз? — отвечая, мужчина наклонился над моим столом. Я почувствовал, как сильно бьётся моё сердце; мне казалось, что его сжимают, и меня чуть не стошнило. Однако мужчина говорил непринуждённо, хотя, должно быть, заметил моё искажённое от страха выражение лица. — Поторопись. «...» Я обернул мягкий галстук, который дал мне Мун Иссак, вокруг его шеи. Конечно, я не смог завязать его как следует. Я последовал его инструкциям, но в итоге получилось больше похоже на шарф. Мун Иссак потрогал слабо затянутый узел на галстуке и глухо рассмеялся. — Ты ни в чём не хорош, да? «…» — Я кормлю тебя и предоставляю тебе кров бесплатно, а ты всё равно такой бесполезный... — он бормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы я его услышал. Я расплакался, но повторил то, что говорил много раз до этого: — Вот почему…! Если я тебе надоел, просто отправь меня домой… — Кажется, я уже много раз объяснял. Бэ Дже Мин поджидает тебя. «…» — Ты можешь уйти, если хочешь умереть. Я говорил тебе это снова и снова, но я не запирал тебя здесь против твоей воли. Я кусал губы, глядя на невозмутимое лицо Мун Иссака. И снова я не смог сбежать. Я чувствовал, что он насмехается надо мной из-за моей беспомощности, но ничего не мог поделать. Я пришёл в дом Мун Иссака... По крайней мере, по его словам... Потому что он спас меня. Не так давно на меня напал Бэ Дже Мин; Мун Иссак узнал об этом и спас нас с Ким Сан Юном. Конечно, сначала я не поверил односторонним заявлениям Мун Исака; я не мог вспомнить ничего из того, что он говорил. Однако, когда я увидел Ким Сан Юна, подключённого к различным медицинским приборам и борющегося за свою жизнь в доме Мун Исака, я больше не мог это отрицать. По словам инспектора, я тоже был в шоке от нападения Бэ Дже Мина — у меня были провалы в памяти из-за лёгкого сотрясения мозга. Поэтому он сказал, что будет защищать меня, пока Ким Сан Юн не очнётся. Конечно, в глубине души я не чувствовал особой благодарности, но я согласился. Моё положение было настолько тяжёлым, что я не мог отвергнуть его редкую доброту. Однако, несмотря на то, что инцидент был исчерпан, оставались нерешённые вопросы. Почему Мун Иссак так старался меня спасти? Насколько я помню, мы с Мун Иссаком не были особенно близки. Впрочем, возможно, это было лишь моё собственное восприятие. Мун Иссак вёл себя свободно, без каких-либо ограничений, пока я жил с ним. Сначала он оставил меня в покое на несколько дней, но с тех пор, как я поселился у него, прошёл уже месяц. Мун Иссак привык командовать мной, будь то просьба завязать ему галстук — как он сделал сейчас — или приготовить ему еду. Хоть я и был расстроен, я сделал так, как он сказал, потому что он был хозяином дома. Однако Мун Иссак каждый раз оставался недоволен результатом. Он критиковал омлет, который я старательно готовил, поискав рецепт в интернете, говоря, что он слишком сладкий или слишком солёный. А после того, как он пожаловался, что я не умею завязывать галстук, он теперь постоянно придирался к тому, что я завязываю его неправильно. «…Хотя, похоже, ему это не так уж сильно не нравится», — проворчал я про себя. Хотя Мун Иссак и жаловался, он так и не избавился от моей небрежной работы на своей шее. Несмотря на то, что он раскритиковал вчерашний омлет, который я приготовил, он всё равно доел его, несмотря на свои жалобы. И дело было не только в омлете: он говорил то же самое о каждом блюде, которое я готовил. Он говорил что-то вроде: «Хоть я и не привередлив, но это ужасно невкусно» или «Не готовь так без энтузиазма». Тем не менее он доедал всё до последней крошки. Но потом он говорил мне, чтобы в следующий раз я готовил лучше. Про себя я ворчал: «Следующего раза не будет». — Я заеду сегодня к половине двенадцатого, так что готовь обед, — сказал Мун Иссак. — Что?.. — Давай поедим вместе. — ...Да... Но, как ни странно... В какой-то момент, когда я встретился взглядом с Мун Иссаком, мои действия стали противоречить моим истинным чувствам. Я заставил своё внезапно заколотившееся сердце успокоиться. Мун Иссак увидел это и одарил меня необъяснимой улыбкой. Мун Иссак вскоре отстранился от меня и вошёл в гардеробную, примыкающую к спальне. Затем он вышел, держа в руках хорошо отглаженный пиджак. Он спокойно надел его, стоя перед высоким зеркалом. Я неуклюже спрыгнул со стола, на который он усадил меня, и уставился ему в спину. Когда мужчина скрылся из виду, моё сердце охватило странное чувство тревоги. «По сравнению с тем, что было раньше... Мне кажется, что-то изменилось. Он сменил причёску?» Линия его плеч и рост остались прежними, но в целом инспектор казался незнакомым, возможно, из-за более светлого цвета волос. «Мне больше нравятся чёрные волосы... Зачем он их покрасил?» С такими мыслями я рассеянно смотрел, как он застегивает рубашку, стоя спиной ко мне и глядя в зеркало. Затем, неожиданно для себя, я задал вопрос, который крутился у меня в голове. — В прошлом… — Что? — Кольца… Вы часто носили кольца? «…» — Или я ошибаюсь?.. — я уставился на Мун Иссака. Как ни странно, он нахмурился, словно услышал какое-то вульгарное оскорбление. Я вздрогнул от его свирепого взгляда и отступил на полшага. Однако вскоре он убрал это выражение с лица и ответил мне с холодной улыбкой. — Чхве Ли Гён. — ...Да? — Подойди ближе. У меня было дурное предчувствие, но я не осмелился ослушаться его приказа. Я стоял перед ним, чувствуя себя так, словно меня почти силой притащили сюда. Мун Иссак протянул ко мне свою чистую руку, без каких-либо украшений. И когда его большая рука одновременно обхватила мой затылок, наши лица оказались в опасной близости друг от друга. Зная, что за этим последует, я почувствовал сильное сопротивление, и всё моё тело задрожало. Однако я не мог оттолкнуть его. Даже когда его язык — с намёком на злобу — вторгся в мой рот, я не мог пошевелиться. Мун Иссак впился в мои губы поцелуем, а затем отстранился с невозмутимым выражением лица. Меня охватила неописуемая смесь отвращения, которое, казалось, поглотило меня целиком, и сильного сердцебиения, которое противоречило этому отвращению. — Не думай слишком много, — предупредил меня Мун Иссак. «…» — Тебе нужно сосредоточиться на мне. — ...Ах. — Не перечь мне. Мне не хотелось отвечать, поэтому я просто кивнул. Я боялся, что если открою рот, то меня стошнит. Однако, несмотря на неловкость, когда наши взгляды встретились, на этот раз мне пришлось первому сделать шаг. Мун Иссак не оттолкнул меня, даже когда я обнял его за шею.

***

— Когда вы проснётесь, Сан Юн-щи? «…» После того как Мун Иссак ушёл на работу, я наконец-то смог избавиться от мучительного ощущения, что я заперт в собственном теле. Как только я услышёл, что его машина выезжает из особняка, я выдавил на зубную щётку щедрую порцию пасты и чистил дёсны до тех пор, пока они не начали кровоточить. Затем, беспокоясь о том, что Мун Иссак мог прикоснуться к моим волосам, я помыл голову. После этого я принял душ, пока моё тело не раздулось от воды, а кончики пальцев не стали опухшими. Устав от водных процедур, я пошёл в комнату, где лежал Ким Сан Юн, и уставился на его теперь уже неузнаваемое лицо. Хотя я и пожаловался на Воина, на самом деле я был больше расстроен из-за себя. Мун Иссак мне определённо не нравился, но я не понимал, почему не могу отказать ему в его желаниях. Я даже не оспаривал его односторонние утверждения, а раньше я даже сам к нему приставал… — Ха-а… Я реально облажался, — несмотря на то, что я выругался от досады, если Мун Иссак позже пригласит меня на обед и потребует чего-то подобного, я снова послушно соглашусь. Мун Иссак сказал, что я «люблю» его, но как может влюблённое сердце чувствовать себя таким несчастным? Если бы он сделал что-то похуже поцелуя, я бы, наверное, повесился… — Если бы у меня был Лакей, я бы попросил его остановить меня, но... «…» — Должно быть, я действительно сошёл с ума. Я правда... Я тоже не понимаю, почему веду себя так. «…» Я подумал, что у Ким Сан Юна, возможно, дрожали пальцы, но его жизненные показатели существенно не изменились. Я поймал себя на том, что вытираю слёзы, навернувшиеся на глаза, и крепко сжимаю его оцепеневшую руку. Даже в таком состоянии меня успокаивало присутствие Ким Сан Юна. В конце концов, сейчас я не мог призвать других слуг, не говоря уже о Лакее. «Другие слуги?..» Моим единственным слугой был Лакей, хотя... Я снова прижал руку к пульсирующему сердцу и с трудом выпрямился. В этот момент я услышал, как тихо открылась дверь в комнату. Щёлк. — Ах, Да Хи-щи... — Привет. Это была Кукловод Да Хи. Она была знакома с Мун Иссаком и раз в день заходила в особняк, чтобы подлечить Ким Сан Юна. Она всегда была вежлива и добра, но всякий раз, когда она смотрела на меня, её лицо мрачнело, и она отводила взгляд. Возможно, она была перегружена из-за того, что я постоянно расспрашивал её о состоянии Ким Сан Юна. Я с сожалением вышел из больничной палаты, чтобы она могла спокойно сосредоточиться на ленчении. Да Хи что-то пробормотала, когда я проходил мимо. Я обернулся, чтобы посмотреть на неё, но она снова избежала моего взгляда. «Мне показалось, или...» Я насторожился, но у меня не хватило смелости спросить её напрямую. Поэтому я, как обычно, слегка поклонился и вышел из комнаты.