Выживание Некроманта

— Сан Юн-щи, нам не обязательно использовать методы Гу Хви Со, но мы не должны отступать только потому, что можем совершить жестокий поступок. Если понадобится, мы можем заставить Бэ Дже Мина разделить судьбу Гу Гён Мана. А может, нам стоит… «...» — Теперь я понимаю. Даже Мун Иссак, который не был нашим прямым врагом, попытался использовать меня, как только увидел такую возможность. «...» — Так что, возможно, настоящей проблемой было то, что я проявил уязвимость… — при необходимости мне нужно было быть жестоким и иметь возможность отомстить. Если бы я обладал этими качествами, смог бы Мун Иссак сделать то, что он сделал со мной? Даже если бы все остальные критиковали Гу Хви Со за то, что он лишил Гу Гён Мана возможности отомстить или сопротивляться, по крайней мере, он смог защитить своё положение от посягательств Гу Гён Мана. И мне было что защищать, в отличие от Гу Хви Со. Вместо того чтобы пренебрежительно отвергать его жестокие методы как неэтичные, мне следовало бы всерьёз задуматься о подобных мерах. Меня тошнило от собственной глупости. Однако Ким Сан Юн, похоже, хотел высказать мнение, отличное от моего. — Это… Увидев слёзы в моих глазах, он замолчал. Он тут же забеспокоился и схватил меня за плечи. — Может быть… Пока я спал, Мун Иссак…? «...» Он уставился на мои плотно сжатые губы, и его лицо исказилось от боли. Но он не стал задавать дальнейших вопросов и медленно разжал хватку. С болезненным выражением лица Ким Сан Юн обратился ко мне как можно мягче: — Я понимаю. Я знаю, что вы имеете в виду. Так что… «...» — Я не буду осуждать, так что вам не нужно меня уговаривать. Я всё равно собирался сделать так, как попросит господин Ли Гён. А ещё, когда я снова встречу этого ублюдка Мун Иссака, я разорву его на части. Ну… Вы можете мне не верить, но… — в конце Ким Сан Юн замолчал и прикусил губу. Возможно, он думал о собственных ограничениях. Даже если бы он увидел Мун Иссака прямо сейчас, Воину было бы слишком сложно одолеть его. Несмотря на то, что он пожертвовал своей продолжительностью жизни, ему не удалось получить абсолютное преимущество над Бэ Дже Мином, и он потерпел сокрушительное поражение, когда Священник использовал [Божественное снисхождение]. Я хотел избавить Ким Сан Юна от чувства стыда, которое отражалось на его лице, но в то же время я хладнокровно рассудил, что мне нужно морально подготовить его заранее. Если это чувство неполноценности подтолкнёт его к тому, чтобы стать сильнее, то Ким Сан Юн не станет безрассудно тратить свою жизнь. В общем, в конце концов я не сказал ему: «Ты и так хорош». Утешение только смягчило бы атмосферу, но не имело бы реальной силы. Поэтому между нами воцарилась глубокая тишина. Шелест. — ...Вы закончили свой разговор? — Гу Хви Со вышел из-за занавески со странным румянцем на щеках. Хотя он, похоже, подслушал наш разговор, выражение его лица не изменилось. — Да, — Ким Сан Юн ответил вместо меня. — Я… Мои крики раньше… В любом случае, простите меня. — А-а-а… Всё в порядке…? Обычно, когда люди впервые видят Гён Ман-и, они теряют сознание. Не знаю, сколько раз мне приходилось менять ему сиделку… «…» Ким Сан Юн кивнул, даже не подняв бровей. И наконец, увидев решительное выражение на его лице, я смог глубоко вздохнуть. Гу Хви Со аккуратно задёрнул полог кровати и подошёл к нам. Тень от его змееподобного хвоста-щупальца, тянувшегося за ним, была подобна моим сложным эмоциям. Сложные переплетения щупалец, отражавшие моё нынешнее состояние, исчезли, когда я встретился с ним взглядом. — Гу Хви Со-щи. — Да~а? — Гу Гён Ман… Сколько ещё это будет продолжаться? — Около недели? — ..Потом, после этого… Оно… Родится? — Да… Думаю, сейчас он хочет выбраться. Может быть, это потому, что он впитал почти все питательные вещества, которые мог извлечь из своей матери… «...» — Возможно, он унаследовал свой нетерпеливый нрав от матери… Я заметил его странное воодушевление и обратился с небольшой просьбой: — Это здорово. Не могли бы вы дать мне зелье для восстановления выносливости? — Понял, — медленно кивнул Гу Хви Со, открыл свой инвентарь и достал несколько позолоченных зелий. Я протянул одно из них Ким Сан Юну. Он не отказался, и я выпил зелье вслед за ним. И пока я пил, я думал... …Сначала я почувствовал необходимость подтвердить смерть Гу Гён Мана всем слугам. Поскольку из живота Гу Гён Мана вот-вот должно было появиться нечто непредсказуемое, мне, возможно, придётся отреагировать или принять меры вместе со слугами. Поэтому мне нужно было срочно восстановить силы, чтобы я мог хотя бы призвать Со Да Вона.

***

«...» Я понял это ещё до того, как открыл глаза... Обладатель прохладной температуры тела. Я не обратил внимание на мурашки, побежавшие по моей коже, и осторожно проснулся в его холодных объятиях. Затем я крепко обнял Со Да Вона. — Почему… Ты так поздно пришёл? — спросил я. — Мне очень жаль. Я уткнулся головой ему в грудь и отругал его, хотя в моих словах не было ни капли злости. Со Да Вон лишь улыбнулся и взъерошил мне волосы. Я с наслаждением вдыхал аромат Мага, прижимаясь лицом к его груди. Несмотря на то, что он был всего лишь душой без полностью сформированного тела, Маг источал неповторимый аромат… Хотя я не совсем помню, когда это началось. Насладившись его горьковатым и изысканным ароматом, я медленно поднял голову. — А что насчёт других слуг? — Они ждут за дверью. — ...Значит, тебе удалось их выгнать, да? — Если бы у них хватило такта, они бы ушли сами, — с этими словами Со Да Вон взял в рот кончик моего безымянного пальца левой руки. Он слегка прикусил его; даже сейчас я почти не чувствовал этот палец. На самом деле я пытался лечить свою левую руку всеми возможными способами, пока восстанавливал выносливость. Поскольку кто-то из Священников намеренно повредил её, а затем несколько раз прирастил пальцы обратно, травма была невосприимчива к навыкам и исцеляющим заклинаниям, что делало зелья и другие исцеляющие способности неэффективными. Другими словами, с этого момента я не мог свободно пользоваться левой рукой. Я понятия не имел, был ли Со Да Вон рядом, когда мне поставили диагноз. Но, похоже, он уже знал, поэтому я не стал отдёргивать руку, которую он ласкал губами. Со Да Вон наконец поцеловал мою метку на безымянном пальце левой руки и опустил глаза. Я погладил Мага по голове правой рукой. Затем я начал говорить о том, что не давало мне покоя с тех пор, как мне поставили диагноз: — Я тут подумал, Да Вон-а. — Да. — Я… Смог продержаться гораздо дольше, чем ожидал. Мун Иссак был по-дурацки жадным, но… В любом случае, мне удалось сохранить наш сценарий, верно? Более того, теперь он будет жить как умственно отсталый идиот… «...» Иногда нужно было выделять моменты психологической победы. Несмотря на болезненные воспоминания о поражении и унижении… Можно сказать, что я вышел из этого испытания в более выгодном положении, чем мой противник. Даже несмотря на то, что одна из моих рук немного потеряла чувствительность, я всё равно был в лучшем положении, чем Мун Иссак, который потерял контроль над своим разумом. Однако Со Да Вон промолчал. Он закрыл глаза и снова открыл их, словно пытаясь отдышаться. Затем он спокойно сказал: — Ли Гён-а, ты пострадал не потому, что был «слабым». Несмотря на его мягкий тон, я не смог сдержать вздоха, как будто меня ударили ножом. Но на этом слова Да Вон-и не закончились. — Изначально ты мог командовать нами как наш призыватель, но это не значит, что ты слаб и нуждаешься в защите. «...» — Кроме того, в конце концов ты победил. Тебе удалось сбежать самостоятельно, без помощи слуг. Так что… «...» — Ты снова победил, а мы не смогли тебе помочь. Ты, наверное, не накажешь меня, потому что ты такой великодушный, но, пожалуйста… Не думай о себе плохо, — Со Да Вон кивнул в сторону моего широко раскрытого рта. После короткого поцелуя Маг поднялся со своего места, прежде чем я успел его удержать. Я поспешил за ним, но Да Вон-и уже был у двери. — Подожди, я…! Я бросился к двери, желая хоть как-то облегчить его вину, но Да Вон-и не стал ждать и сам открыл дверь. За пределами комнаты всё было окутано тьмой, не было видно ни единого проблеска света. Однако в этой тьме меня ждали несколько пар светящихся красных глаз.