Выживание Некроманта

— Хён-ним, — позади меня тихо возникла тень, и я застыл от шока. Всё ещё в ужасе, я оглянулся. Там стоял Да Вон с таким видом, будто вот-вот расплачется. Он смотрел на меня в ответ. Да Вон взглянул на мою потрёпанную одежду и растрёпанные волосы. Его лицо исказилось, когда он опустил взгляд, но, несмотря на то, что он стиснул зубы, он всё равно осторожно протянул руку. — Хён-ним, не думай ничего странного. Да Вон, отдавший жестокий приказ вернуть меня, даже если для этого придётся отрезать мне конечности, и Да Вон, стоявший передо мной сейчас, казались двумя совершенно разными людьми. Я заставил себя расслабить руку и направил кинжал на Да Вона. — Опусти его. Сейчас же, — увидев направленный на него кинжал, произнёс Да Вон с некоторой яростью в голосе. — ...Прости меня, Да Вон-а. Да Вон из этого мира был чем-то похож на настоящего Да Вона, поэтому мне казалось, что я предаю настоящего Мага. На сердце у меня было тяжело. Однако если бы Да Вон поймал меня и игра закончилась... «Я больше не смогу его увидеть». Несмотря на боль, я ускорился и упал в объятия Да Вона. Несмотря на внезапное нападение, Да Вон остался неподвижен. По сути, я прыгнул в объятия сопротивляющегося, непреклонного ребёнка. «…!» И когда я осторожно прижал лезвие к животу Да Вона... Я заметила кое-что странное. У меня отвисла челюсть. Да Вон крепко обнял меня — у меня перехватило дыхание. Его сила намного превосходила силу обычного ребёнка. — Понятно. — Ты... — Хён-ним не может меня убить, — Да Вон поднял на меня влажные глаза и схватил меня за запястье. Он был прав. Мой кинжал мог разрубить огромных монстров, как будто они были сделаны из бумаги, но теперь я не мог даже прорезать одежду Да Вона. Я просто бесполезно тыкался в него. Более того, Да Вон не остановился на этом: он грубо вывернул мне запястье, в котором я держал кинжал. — Отпусти меня…! «…» К сожалению, конфликт закончился односторонней победой Да Вона. Кинжал упал на пол, и Да Вон с силой прижал меня к стене. Когда я с глухим стуком ударился затылком о стену, я вскрикнул. Я крепко зажмурился, и моё тело сотряс сухой кашель. — Хён-ним. Хён-ним, ты болен. Да Вон прижал меня к стене и начал говорить гипнотическим тоном. — Ты мучился, создавая сикигами, а теперь страдаешь от странных галлюцинаций. Услышав эти слова, я на мгновение забыл о мучительной головной боли и закричал. — Это не какое-то странное наваждение. Отпусти меня! Губы Да Вона задрожали, когда он услышал мои слова, и в конце концов он расплакался. — Нет другого места, кроме этого! Ты не можешь сбежать! В то же время глаза Да Вона начали становиться фиолетовыми. Я не знал, что это значит, но перемена была зловещей. Я попытался сопротивляться, но к тому моменту Да Вон уже что-то со мной сделал. «Моё тело... На самом деле я даже говорить не могу». В конце концов я упал, не в силах удержать равновесие. Да Вон осторожно помог мне подняться и прислонил к стене. В тот момент мне казалось, что я сойду с ума от страха. У меня даже веки не двигались, и я не мог их закрыть. «...Это из-за его глаз?» Глаза Да Вона всё ещё отливали странным фиолетовым оттенком, и, глядя в них, я начал сомневаться, что дышу по собственной воле. С другой стороны, Да Вон нежно погладил моё испуганное лицо... А затем наклонился, чтобы поцеловать меня. В его круглом лице я увидел взгляд прежнего Да Вона, скрытого под тенью. Но теперь в нём было больше жестокости. — Не думаю, что сейчас ты меня поймёшь. «...» — Но скоро, как только мы поженимся... «...» — Все твои сомнения будут развеяны, — сказал Да Вон, словно пытаясь убедить себя, а не меня. Затем подошёл слуга — неизвестно, когда он появился, — и вежливо протянул небольшой таз. Да Вон смочил кончик своего платка и начал протирать моё лицо. От тёплой воды мне стало не по себе. Конечно, даже в тот момент я не мог даже пошевелиться, потому что мне «не разрешили». Однако Да Вон продолжал «заботиться» обо мне. Он аккуратно вытер мою ключицу и бросил испачканный платок в таз, а затем надел на меня длинную тёмную одежду, которую ему передали слуги. Он повязал мне на широко раскрытые глаза шёлковую ленту. — Насыпь красного нефрита в ванну, — холодно приказал он слуге, закрыв мне глаза. — Я сам его вымою, так что не трогай его. Позаботься о Хён-ниме, пока я отлучусь по делам. И сразу же сообщи мне, если он проснётся. Просто позвони в этот бесполезный колокольчик, который у тебя на шее. Дилинь, дилинь!.. Я услышал звон колокольчика, когда слуга кивнул головой. И Да Вон определённо... Хлоп! Он хлопнул в ладоши. Это последнее, что я помню.

***

— Ах! — я вздрогнул и резко проснулся; мне казалось, что я задыхаюсь. Однако даже после того, как я открыл глаза, я всё ещё пребывал в замешательстве. — Это?.. — я явно пришёл в себя после встречи с Да Воном на втором этаже, но, открыв глаза, обнаружил, что лежу в ванне, наполненной густым паром. Я уже был погружён в ванну. — Хён-ним, у тебя не болит синяк? — Ик! Более того, Да Вон стоял рядом со мной, как ни в чём не бывало. К счастью, я не был голым: моё тело прикрывала тонкая ткань. Однако от этого ситуация не становилась менее неловкой. Я с силой оттолкнул руку Да Вона, которая касалась моего обнажённого предплечья. — О-отойди! Что ты делаешь?! «…» Да Вон на мгновение уставился на свою руку, когда я оттолкнул её, но его молчание длилось недолго. Он снова поднял голову и улыбнулся. — Ты сильно испачкался и поранился. Я привёл тебя сюда, в ванную, чтобы ты мог освежиться и снять усталость. — Что ты задумал…? Ты же прекрасно знаешь, я… М-м-мф! Но как только я попытался рассказать Да Вону о [Воспоминании мстительной души], я вдруг потерял дар речи, и все мои силы иссякли. Похоже, это был тот же метод, который заставил меня потерять сознание ранее. Да Вон обнял моё побледневшее тело, зачерпнул немного воды листом лотоса, который плавал в ванне, и начал поливать меня водой. Я обмяк, прислонившись к плечу Да Вона, и он осторожно прижал меня к себе. — Хён-ним, ты уже несколько лет страдаешь от галлюцинаций. Что стало причиной… Я уже знаю. Ты заболел из-за меня. — …Ты… — к счастью, на этот раз мой голос не был заблокирован. Однако я всё ещё не мог пошевелиться. Да Вон-и погладил меня по лицу и снова поцеловал. Несмотря на то, что прикосновение было довольно интимным, его намерения оставались неясными. Я был напуган. — Я… Ты испугался, потому что жалкая пародия на Хён-нима превзошла тебя, верно? — сказал Да Вон, удручённо глядя на меня. «...» — Поэтому я хотел заботиться о Хён-ниме до конца своих дней, не предавая тебя. Я даже хотел жениться на тебе, но… Ты постоянно мне отказывал. Ты не верил в мои чувства. «…» — Ты по-прежнему им совсем не доверяешь. Конечно, нет. У меня был настоящий Да Вон. Но, несмотря на его детскую внешность, от глаз Да Вона исходило глубокое чувство одиночества и боли. Увидев его лицо, я не смог сдержать вздоха. «Почему у него должно быть именно такое лицо?» Этот вопрос всплывал в моих воспоминаниях раз десять, и снова этот непрошеный вопрос не давал мне покоя. В какой-то момент Да Вон — милый и любящий Да Вон — стал моим самым большим препятствием в этом [Воспоминании мстительной души]. На самом деле я мог смутно догадываться о причине этого явления. [Воспоминания мстительной души] — это миры, созданные нашим сознанием. В конечном счёте меня испытывали силы, принявшие облик того, кого я люблю больше всего: Да Вона. Подводя итог, можно сказать, что Да Вон был моей слабостью. Так что, даже если я не должен обижаться… «Слишком коварно... Чёрт возьми». От разочарования у меня внутри всё закипело. Однако я не мог просто сидеть сложа руки. Я крепко зажмурился, а затем открыл глаза и встретился взглядом с Да Воном. Да Вон, чьи зрачки были обведены мягким фиолетовым сиянием, слабо улыбнулся, когда наши взгляды встретились. — …Когда состоится свадьба? — спросил я, подавив свой страх. — Завтра в полночь, — послушно ответил Да Вон и положил на моё тело маленькие ароматные камни. Затем он начал растирать ими мою кожу. С их гладкой поверхности доносился пронзительный розовый аромат. «...» — Завтра после полуночи ты снова сможешь быть спокойным и счастливым, — пробормотал Да Вон, явно предвкушая предстоящий день. Но для меня эти слова означали нечто иное — это был последний срок для [Воспоминаний мстительной души]. — Да Вон-а, — позвал я, глубоко вздохнув. — …Да, хён-ним? — Я понимаю. Я выйду за тебя.