Выживание Некроманта

— Тогда… Если он знал все факты, была ли это его версия рационального поведения? Да Вон вздохнул, увидев моё растерянное выражение лица. — Но я не знал, что они собирались разрушить жизнь реального человека. Я думал, что всё это… «Подстава», пока сам не стал частью «трагедии». — ...А. — Ну, честно говоря, я бы не особо переживал, даже если бы знал всю историю с самого начала. Тогда я был слишком самоуверенным и эгоистичным. «...» — В то время я думал, что если доживу до конца сценария, то стану богом. Или каким-нибудь сравнительно могущественным существом. Это отвратительно, но это правда. Я верил в такую возможность. Но у сюжетных квестов нет «конца». Потому что даже сейчас бесчисленное множество героев в бесчисленных мирах встречают трагическую судьбу и оказываются втянутыми в подземелья. Даже если мы продолжим зачищать эти бесконечные подземелья, как долго мы сможем повторять этот цикл? В конце концов, одна-единственная ошибка приведёт к смерти героя, и чем трагичнее будет его гибель, тем больше вероятность, что он поддастся искушению [Коллекционеров трагедий] и станет монстром. Только тогда я понял, насколько ужасна уздечка, созданная [Коллекционерами трагедий]. — И, в конце концов, единственный способ для пользователей стать сильнее и не стать жертвами трагедий — это победить монстров. Другими словами, система «повышения уровня». Кроме того, всё зависит от убитых монстров... Для создания снаряжения или усиления призывов — всё. Система была разработана таким образом, чтобы бесконечно подстёгивать сражения. — Значит, все застряли в этом бесконечном цикле прохождения подземелий? — даже я объединился с Ким Сан Юном, чтобы фармить подземелья и получать очки опыта. Однако Да Вон напомнил мне о том, что я забыл. — Верно. Но подумай вот о чём, Ли Гён-а. Мы можем набраться опыта, просто отомстив. — Ах… — мои губы слегка приоткрылись, когда я вспомнил о полученных уровнях и характеристиках, которые улучшались каждый раз, когда я совершал «месть». — Значит… — Вероятно, это другая развилка в сценарии — или вообще другой сценарий. Возможно, созданный врагом этих [Коллекционеров трагедий]. Я не ответил, но кивнул. Я вспомнил разговор, который состоялся у меня с помощью функции [системное сообщение]. Те, кто называл себя [Заблудшими звёздами]. Хотя их истинная природа была неясна, они, несомненно, противостояли [Коллекционерам трагедий] и даже помогали мне. Честно говоря, ни один здравомыслящий человек не одобрил бы уничтожение героических личностей ради создания «трагедии» или превращение целых цивилизаций в вечных монстров подземелий ради сбора отчаяния. Более того, это касалось не только нашего Хаба, но и других миров. «Я не должен быть единственным, кто беспокоится о том, что Да Вон откажется от своего плана по воскрешению». Тревога завладела моим разумом; я не мог сосредоточиться на том, что говорил Да Вон. Я прервал Да Вона и взял его за руку. — Эй, послушай. — Да? — Ты действительно собираешься отказаться от своего воскрешения? Да Вон промолчал, но в его упрямом взгляде читалась пугающая решимость. Я крепко сжал запястье Да Вона. — В этом есть смысл? [Коллекционеры трагедий] хотят, чтобы ты отказался от своего воскрешения! — Я тоже не хочу. Но иногда приходится выбирать меньшее из двух зол. Его слова были расплывчатыми, но смысл был ясен: если бы казалось, что я не выживу, он был бы готов отказаться от всего, включая свою месть. — Не говори таких глупостей! Ты что, не слышал? Ты постепенно потеряешь собственное эго, если будешь продолжать жить как слуга! — взволнованный, я отчитал Да Вона. — То есть ты хочешь сказать, что я должен просто смотреть, как ты умираешь, или жить как бомба замедленного действия, зная, что тебе остался всего год? — Конечно нет! Мы обязательно выберем другой путь! — стоял я на своём. Да Вон уставился на меня. — Какой? Каждый раз — после каждой маленькой травмы, которую ты получал, — ты возвращался ко мне по частям. «...» — Даже если я попытаюсь поддержать тебя, используя методы, выходящие за рамки основного сценария, чтобы противостоять побочным эффектам, ты разрушаешься быстрее, чем я успеваю. Как бы я ни старался, ты... Разрушаешься... Ещё быстрее. Теперь я знал, что с точки зрения Да Вона выгляжу как развалина, поэтому ненадолго притих. Но я не мог позволить Да Вону пойти по этому пути. — Но, Да Вон-а. Даже я… Думаю, я тоже стал жертвой трагедии. Любой выбор будет на руку [Коллекционерам трагедий]. Я бы не вынес, если бы Да Вон превратился в монстра или в послушную куклу. Я бы скорее умер, чем добровольно увидел это. Поэтому, прежде чем Да Вон успел убедить меня в обратном, я сказал ему: — Я тут подумал, но… Ты прав. Классовые навыки Некроманта — это ещё один способ стать сильнее, не прибегая к этому трагическому сюжету. — ...Ты собираешься развивать свои навыки? — Да Вон прищурился, пытаясь понять, что я имею в виду. Но он не стал вмешиваться. Я облизал пересохшие губы и заговорил, осмелев от того, что он, похоже, меня слушал. — Я собираюсь попытаться повлиять на слуг. Когда ты полностью открылся мне, мои показатели выросли. Думаю, сейчас это мой лучший вариант. «…» Когда я закончил говорить, лицо Да Вона помрачнело ещё больше. Я мог догадаться, почему он так скривился. Его взгляд, более холодный, чем я когда-либо видел, пронзил меня насквозь. — ...Этот метод требует, чтобы ты либо физически сблизился с ними, либо чтобы Слуги испытывали к тебе что-то похожее на любовь. В конце концов, этим благородным Слугам пришлось бы сдерживать такие эмоции, чтобы без сопротивления передать контроль своему Некроманту. Утверждение Да Вона о том, что этот метод требует более глубокого обмена, чем просто романтические чувства, верно. И когда я впервые задумался над этой идеей, я тоже задался вопросом, можно ли достичь этого за короткий промежуток времени. — …Я не умру. — Чхве Ли Гён, ты с ума сошёл? — Да Вон чуть ли не огнём дышал. Честно говоря, если бы ситуация была обратной и кто-то предложил Да Вону развлекаться с другими ради повышения квалификации… Я бы тоже разозлился и расстроился. «Но я ничего не могу поделать...» У меня нет времени, и если я не стану сильнее, то умру. И речь идёт не о физической силе, а о нематериальном навыке, который требует завоевать доверие и привязанность каждого человека. Конечно, я не смогу любить других слуг так же сильно, как Да Вона, но, возможно, мне удастся расположить их к себе и в какой-то степени заботиться о них. «Все они, как один, упрямо настаивали на том, чтобы отказаться от своего воскрешения, как дураки...» Может, это и не была романтическая любовь, но разве это нельзя назвать своего рода товариществом — любовью между коллегами? Когда я впервые услышал их слова, я был искренне тронут. Размышляя над этим, я посмотрел на Да Вона, который, казалось, думал не обо мне, а о Бэ Дже Мине. — Ты… Не смотри на меня так, — пробормотал он. — Я никогда не буду делить тебя с другими. Да Вон посмотрел на моё решительное лицо и слегка вздрогнул. Я не собирался с ним драться. Вместо ответа я медленно расстегнул больничную пижаму. Да Вон молниеносно схватил меня за руку, как только я добрался до пятой пуговицы. — Что ты делаешь? — спросил он с пугающим спокойствием. — ...Я сказал, что буду спать только с тобой. Да Вон на мгновение потерял дар речи. Затем, увидев моё лицо, он выругался: — Чёрт, серьёзно… Конечно, я совсем не испугался. Я почесал подбородок и потряс запястьем, которое он сжимал. — Я… Я действительно набрался смелости для этого, понимаешь? — Ты с ума сошёл? Что ты делаешь со своим телом в таком состоянии… — Что ж, если тебе не нужно это «тело», то, полагаю, я ничего не могу сделать. — ...Ты же знаешь, я не это имел в виду! — Да Вон посмотрел на меня так, словно никогда раньше меня не видел. На его лице было написано потрясение, он не мог скрыть свои эмоции. Я впервые видел Да Вона в такой панике. Конечно, даже в таком состоянии он был очарователен. Но я бы никогда не сказал ему об этом — он бы, наверное, дулся несколько дней. Да Вон закусил губу и одной рукой засстегнул верхнюю пуговицу больничной пижамы. Затем, застегнув её до моей шеи, он прорычал: — Нет. Ты правда пытаешься так дёшево меня соблазнить? А? — Ну, хм… Всё, что у меня есть сейчас, — это моё тело. — Не говори так. И какой сумасшедший будет заниматься любовью со своим возлюбленным на больничной койке? Тут я уже не мог сдерживаться и расхохотался. Да Вон бросил на меня такой взгляд, что, будь он жив, наверняка бы густо покраснел. Тот факт, что Да Вон — Да Вон, о личной жизни которого при жизни ходили слухи, распространявшиеся со скоростью лесного пожара, — вёл себя как невинный мальчик из-за чего-то подобного, неожиданно заставил моё сердце забиться чаще. Я совсем этого от него не ожидал. Я думал, что… В наш первый раз… Да Вон будет полностью поглощён мной. — Думаю, я этого ждал, — я погладил его руку, которая сжимала мой воротник. — Значит, ты уже решил, где бы ты хотел заняться со мной сексом в первый раз? — Я что, похож на человека, который сейчас в настроении говорить об этом? — коротко ответил Да Вон, смущённо прикрыв глаза. — Где ты хотел это сделать? — Не будь таким высокомерным, Чхве Ли Гён. Я ухмыльнулся, глядя на недовольное выражение лица Да Вона, а затем наклонился и поцеловал его в губы. К моему удивлению, Да Вон отпрянул, как будто я был переносчиком чумы, и настороженно замер. Как будто он действительно думал, что я могу наброситься на него в любую секунду. О, боже мой. Я не смог удержаться от смеха. Я помахал рукой в знак того, что я сдаюсь. — Я ничего не буду делать. Я просто тебя поцелую. «...» Да Вон бросил на меня резкий взгляд, явно раздражённый моим весельем. Но когда я снова протянул руку и взял его за запястье, он без сопротивления позволил притянуть себя ближе. Затем, без колебаний, он почти инстинктивно обнял меня за талию.