Выживание Некроманта

Моё сердце бешено колотилось. Я знал, что не должен радоваться таким словам, но признание Да Вона наполнило меня — почти беспомощно — радостью. Я чуть не кивнул. «...» Однако я не мог себе этого позволить. Я дрожал, плотно сжав губы, а Да Вон наклонился ближе. Затем он провёл языком по моим губам. Они горели от того, что произошло вчера, когда я закусил их, чтобы сдержать стоны. Да Вон ещё несколько раз страстно поцеловал меня, прежде чем отстраниться. — Но, Ли Гён-а, теперь я полон решимости полностью восстановиться, чего бы мне это ни стоило. «...» — Разве не этого ты хотел? — его улыбка была невыносимо самодовольной, как будто он меня дразнил. Вместо ответа я ещё сильнее сжал губы. Увидев это, Да Вон тихо усмехнулся и прижался губами к моему сгорбленному плечу.

***

Проведя полдня с Да Воном, я не открывал глаз до самого полудня. Вокруг никого не было, а простыни под моим телом были такими мягкими. На этот раз я не чувствовал сладкого аромата, который обычно ощущался ещё до того, как я открыл глаза. «...Я устал». Всё моё тело действительно пульсировало. Я поправил аккуратно сложенную одежду и украдкой заглянул под свою больничную пижаму. Увидев больше следов, чем я ожидал, — следы нашей ночи на моей коже, — я почувствовал себя невероятно смущённым. Особенно в области ключицы — эта часть моего тела почти утратила свой первоначальный цвет. — Со Да Вон… Я прикусил губу, вспомнив главного виновника этих следов. Тук-тук!.. В этот момент я услышал стук в дверь больничной палаты. Я вздрогнул и обернулся; к счастью(?), дверь открыл Со Да Вон. Он держал в руке небольшой поднос, на котором стояли бутылёк — зелье? — и ланч-бокс, накрытый крышкой. — Я собирался разбудить тебя, если ты ещё не проснулся, — Да Вон подошёл с широкой улыбкой. Я уставился на него, пока он опирался на изголовье кровати и поднимал прикроватный столик. Если бы кто-нибудь увидел эту сцену, он бы подумал, что этот милый и заботливый мужчина ухаживает за своим больным возлюбленным. Но, вспоминая, что произошло всего несколько часов назад, трудно в полной мере оценить его внимательность. — ...Ты ведёшь себя так, будто у тебя раздвоение личности, — выпалил я почти автоматически. Да Вон опешил, уставившись на меня, а затем улыбнулся. Его непринуждённая улыбка не померкла; он принял критику так, словно она его не задела. — Покормить тебя? «...» Да Вон рассмеялся и, не обращая внимания на мой выпад, открыл крышку блюда, которое держал в руках, и начал кормить меня холодной кашей. Я бы с достоинством отобрал у него ложку, но был невероятно измотан. Я даже не мог нормально говорить. — ...Ты это приготовил? — Да. Она же не горячая, так? — Да Вон аккуратно вытер уголки моего рта и медленно накормил меня. Но, проглотив несколько ложек, я в конце концов покачал головой. Хоть я и был голоден, сам процесс приёма пищи отнял у меня слишком много сил. Да Вон тоже не пытался заставить меня есть. Однако, когда Да Вон внезапно потянулся к моей груди, я вздрогнул и в шоке откинулся назад. Конечно же, он не собирался делать это сразу после еды…! — П-подожди минутку! Но, вопреки моим ожиданиям, Да Вон лишь ухмыльнулся, увидев моё побледневшее лицо. — У тебя каша на одежде. Я опустил взгляд: мне на грудь упало рисовое зёрнышко. «...» Я покраснел и почувствовал внезапный прилив стыда. Со Да Вон не упустил возможности поиздеваться надо мной. — Ли Гён-а, ты правда думаешь, что я наброшусь на тебя, когда у тебя даже на еду нет сил? — Ты правда хочешь, чтобы я поверил, что…?… Ты только что потерял моё доверие. Поначалу Да Вон вёл себя невероятно вежливо — вот почему я был так обманут. Но во второй раз… Я покраснел при мысли о том, что произошло несколько часов назад. — У тебя... У тебя есть склонность к извращениям. Да Вон на мгновение замолчал, но на его лице не отразилось ни капли раскаяния. Напротив, он выглядел озадаченным и даже спросил с неподдельным любопытством: — Разве я не вполне нормальный? — Откуда мне знать? — едва не выпалил я, но сдержался. Да Вон моргнул, глядя на мою ворчливую персону. — А! — воскликнул он, как будто только что что-то понял. Я поднял глаза на Да Вона и увидел, что он ухмыляется, приподняв уголки губ. Когда наши взгляды встретились, он поспешно прикрыл рот рукой, но было уже слишком поздно. — Что это за улыбочка... — проворчал я. — Ах, м-м-м. Ничего. Это пустяки. — ...Ты меня раздражаешь. — Это жестоко, — его глаза прищурились в улыбке. Тогда я понял, что он был абсолютно уверен в том, что я девственник, и во мне поднялась волна негодования. Да Вон, должно быть, заметил, что я обиделся. Однако моё тело было слишком чувствительным для его последующих объятий. — Мне больно! — Может, сделать тебе массаж? — Я не хочу... — отказался я, но рука Да Вона уже потянулась к моей талии. Я вздрогнул, когда он коснулся моего чувствительного места, и сердито посмотрел на него. «Этот ублюдок...» Мог ли я ошибаться? Да Вон во многом сдерживал себя ради меня, пока не... Конечно, один раз переспать — это не так уж много. По крайней мере, я так думал. Но Да Вон был гораздо более... «Нет. Возможно, он делает это, потому что я не отказался от своего плана манипулировать другими Слугами…» И я понятия не имел, мне ли одному так казалось, но с того дня, как только Да Вон прикасался к метке контракта, выгравированной на его теле, у меня начинался странный зуд и повышалась температура. Такое ощущение, будто кто-то дразнит и щекочет тебя там, где не должен. Проблема, однако, заключалась в том, что Да Вон прекрасно осознавал эти перемены. Даже сейчас, когда я пытался оттолкнуть его, он схватил меня за руку и лизнул безымянный палец. — Стой…! — Приятные ощущения, не так ли? — ...П-подожди... — Ты прикасаешься к себе каждый раз, когда думаешь обо мне. — Ах! — Каждый раз, когда это происходит, я чувствую то же самое. Теперь ты понимаешь? — Я... — Хочешь, я расскажу тебе, о чём я думал, когда ты рассеянно теребил мою печать? — печать Да Вона была у меня на пальце, и сама печать имела для меня большое значение. Поэтому я часто прикасался и играл с ней. Но… Неужели Да Вон всё это время скрывал свои чувства за маской безразличия? Больше всего мне было стыдно за то, что он всё это время чувствовал то же, что и я сейчас, — его прикосновения и призрачную щекотку. Я поднял полные слёз глаза и встретился взглядом с Да Воном. Его улыбка стала шире. — С этого момента не трогай метки других слуг. — Что за... Что за чушь ты несёшь... — Значит, ты хочешь и дальше дразнить других слуг, пока спишь со мной? — Нет! — Извращенец, — Со Да Вон, ответивший мне тем же, мягко улыбнулся мне, у которого от удивления отвисла челюсть. Он крепко сжал мою шею сзади. К тому времени я уже хорошо изучил его привычку оставлять особенно заметные следы в определённых местах. И, конечно же, все эти места совпадали с отметинами, оставленными другими слугами. Сейчас Да Вон сосредоточился на том, где находится Ким О Лим. Повреждённая кожа пульсировала, как будто под его пальцами билось сердце. У Да Вона, с другой стороны, взгляд был холодным, хотя прошлой ночью он кусал и облизывал мою кожу так, что она покраснела. Блеск в его глазах выдавал его желание — если бы это не причинило мне боль — вырезать метку. «Я совершенно заблуждался». Я думал, что Да Вон не поддастся личным чувствам; я думал, что он всегда будет сохранять хладнокровие. Но теперь я понял, что за огонь тлел в его глазах. Да Вон был гораздо, гораздо более… Страстным, чем я себе представлял… — Да Вон, подожди минутку... — в отчаянии позвал я его по имени, пытаясь остановить. Но чем больше я сопротивлялся, тем крепче он меня сжимал. Тук-тук!.. К счастью, кто-то постучал в дверь. Да Вон попытался не обращать внимания на этот звук, но через дверь донёсся обеспокоенный голос Ким О Лима. — Если вы не откроете, я выломаю дверь. Убийственный тон в её голосе не мог остаться незамеченным Да Воном. Наконец, с обречённым вздохом он вышел из позы, в которой был готов наброситься на меня, и взглянул на дверь, раздражённо качая головой. — Ха-а…. Как можно быть такой бестактной? Он говорил тихо, но, кажется, О Лим всё равно его услышала. — Я «очищу» твою промежность, Со Да Вон, — парировала она, не отступив.