Выживание Некроманта

Несмотря на упрёк О Лим, Да Вон сохранял самообладание. — Что ж, О Лим, ты, может, и хочешь верить, что я что-то сделал с Ли Гён-и, но… Это меня принудили, — бесстыдно ответил он, посмотрев ей прямо в глаза. — Принудили??! — конечно, я сам настаивал на этом в самом начале, но… Я крепко сжал руку Да Вона. О Лим фыркнула и недоверчиво склонила голову набок. Ей даже не нужно было смотреть на нас, чтобы показать, что она не верит словам Мага. — Как забавно. Ты думаешь, я считаю, что ты и Чхве Ли Гён — одно и то же лицо? Как и ожидалось, слушать оправдания преступника — пустая трата времени… — П-прекратите вы оба! — строго говоря, я действительно был зачинщиком этой ситуации… Но я ни за что не признался бы даже О Лим, что цеплялся за Да Вона, хотя Маг пытался меня оттолкнуть. Вместо этого я зажмурился, чувствуя, как краснеет лицо, и закричал во весь голос. Однако моё поведение практически подтвердило слова Да Вона. Ким О Лим недоверчиво переводила взгляд с меня на Мага. Затем, после минутного молчания, её лицо помрачнело, и она глубоко вздохнула, словно что-то копилось у неё внутри. — Чхве Ли Гён, ты действительно… Ха-а… — ...Мне очень жаль... Я... Это как-то само собой получилось... — Не говори мне больше ничего, потому что я действительно не хочу этого знать. — …Прости. — Да. Больше не спрашивай об этом. О Лим-и, если бы не ты, мы остались бы в хорошем настроении, — даже посреди всего этого Да Вон не смог удержаться от собственного совершенно бесполезного, язвительного комментария. Но О Лим, не говоря ни слова, крепко ухватилась за ремень, пересекающий ее щит. Одного этого действия было достаточно, чтобы заставить его замолчать. Я смог собраться с мыслями только после того, как напряжение между ними двумя спало. «…Значит… Когда я засыпаю, мне снятся кошмары, и я чувствую себя морально истощённым. Слуги объединились, чтобы разработать план защиты. Но по какой-то причине их план защиты вышел из-под контроля». Я смутно догадывался, в чём причина сбоя. Я осторожно потянул Да Вона за рукав. Он тут же повернулся ко мне. — Это из-за Гу Хви Со мои кошмары не поддаются контролю? «…» «...» Они оба замолчали, как будто почувствовали во рту что-то солёное, но всё было ясно. Кошмары усилились из-за того, что в мой организм попала заражённая кровь Гу Хви Со. После недолгого колебания они переглянулись и наконец кивнули. — Верно. — Да. Итак... Значит ли это, что мы должны убить Гу Хви Со? Я старался быть объективным, но, как только представил его измождённое лицо — избитое, в синяках, — когда он пришёл ко мне, несмотря на своё состояние, я с трудом смог произнести эту мысль вслух. «Как и ожидалось, это не выход… Кроме того, у Гу Хви Со есть ребёнок, о котором нужно заботиться. Он только что стал отцом…» Конечно, если бы я задумался о том, как появился этот ребёнок, я бы не смог проигнорировать некоторые факты. Но для меня Гу Хви Со был не столько угрозой, сколько пациентом — человеком, который, казалось, больше нуждался в помощи, чем в осуждении. Кроме того, хотя это было всего лишь предположение, если бы моё состояние улучшилось после смерти Гу Хви Со, Да Вон сделал бы это раньше. Нет… Это было не просто предположение — это была уверенность. — Кровь Гу Хви Со уникальна. Она больше похожа на ингредиент, который ведьма «доработала» для какого-то проклятия. Он… Больше похож не на живое существо, а на инструмент, — О Лим подтвердила мою догадку спокойным объяснением. Я кивнул, вспомнив, как был потрясён, впервые увидев Гу Хви Со. Он был Химерой, скрещенной с деревом; конечно, его было трудно считать обычным человеком. «Возможно, Гу Хви Со… Если бы мы его не спасли, он тоже мог бы стать жертвой [Коллекторов трагедий]». В результате нашего разговора возникла новая теория, но я решил не озвучивать её. Вместо этого я задал другой вопрос. — Но разве Гу Хви Со не был заперт Гу Гён Маном? Когда у председательницы Шин появилась возможность превратить Гу Хви Со в нечто подобное? — Гу Хви Со с юных лет находился под запретным проклятием, помнишь? — ответил Да Вон. — Не может быть... — Можно сказать, что с тех пор он стал плавильным котлом для некоего проклятия. «...» Я потерял дар речи. О Лим кивнула, словно поняла, почему я вдруг замолчал. — Он — человек, рождённый и воспитанный для того, чтобы стать инструментом. По крайней мере, это достойно жалости. — Зачем… Заходить так далеко… — Должно быть, у госпожи Шин были какие-то амбиции. Возможно, она видела в нём свою «козырную карту» — средство, с помощью которого она могла бы получить огромную власть над гильдией «Красного Дракона» после смерти мужа. — Это всего лишь моё предположение, но председательница Шин прекрасно знала, что Гу Хви Со попал в руки Гу Гён Мана, — в поддержку слов Ким О Лим добавил Да Вон. — Она пришла забрать его, как только его состояние изменилось. Ты ведь помнишь это, не так ли? — Ах… М-м-м… — Оставить его в таком состоянии… Нет, с точки зрения председательницы Шин, я полагаю, она хотела, чтобы он «повзрослел». Если бы она рассматривала его как инструмент для своих ритуалов, а не как любимого сына, она бы не возражала против того, чтобы оставить его в таком состоянии. Это было жёсткое заявление, но, учитывая, какое насилие Гу Хви Со терпел всю свою жизнь, председательница Шин была более чем способна на такую безжалостность. Чем больше я узнавал, тем хуже мне становилось от мыслей о Гу Хви Со. Однако на лице Да Вона появилось явное раздражение, когда он заметил, как я мрачнею. Его гнев был направлен не на меня, а на мысли, которые, как он, похоже, чувствовал, у меня возникали. — Не жалей его, Ли Гён-а. Посмотри на себя. — ...Это... Конечно, с этого момента я не буду оставаться наедине с Гу Хви Со... Он как дикий зверь... Каким бы жалким он ни был, на этот раз я точно буду держаться от него подальше, — я говорил торопливо, словно оправдывалась. Но ни один из них не изменил своего холодного выражения лица. В этот момент О Лим подошла ко мне и начала осторожно ощупывать моё тело, словно проверяя, всё ли в порядке. Я видел, как брови Да Вона взлетели вверх, когда он посмотрел через плечо О Лим, но даже он не смог бы так просто остановить её. В её движениях читалось глубокое беспокойство, почти душераздирающее по своей силе. Этого было достаточно, чтобы я слегка смутился. Однако после тщательного осмотра она сказала нечто совершенно неожиданное: — Я думаю, что ты один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречала, Чхве Ли Гён. — А? — Вот почему я так волнуюсь. У нас нет времени ждать, пока твоё тело догонит твоё сердце. Нам придётся восполнить этот пробел за тебя… От её неожиданно ласковых слов у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как запылали кончики моих ушей. — Я... Я правда верю, что ты делаешь достаточно... — ответил я. — ...С тех пор как я подписала с тобой этот контракт, я всё острее чувствую — всё больше и больше — свои пределы. Я был не единственным, кого поразила её мысль: Да Вон, похоже, тоже был ошеломлён. Но О Лим, не обращая внимания на нашу реакцию, продолжала нежно поглаживать синяки на моём запястье. Затем, без всякого предупреждения, она наклонилась. Я стоял с широко раскрытыми глазами, не в силах защититься. Я был беззащитен. Я не мог пошевелиться, пока её губы не коснулись моих. Да Вон, тоже застигнутый врасплох, грубо схватил её за плечо и оттащил в сторону. — Ты что делаешь? — Конечно, всё, что я делаю, я делаю из уважения — чтобы почтить нашего «хозяина». Не будь таким вульгарным, Со Да Вон, — дерзко ответила О Ли, до последнего не отрываясь от моих губ. Впервые с тех пор, как она вошла в эту комнату, она озорно улыбнулась. Я не смог сдержать румянец. — Чхве Ли Гён, ты разве не гей? — посмотрев на мои плкресневшие щёки и вскинув брови, спросил Со Да Вон. — Э-это другое... — Хе-хе, — О Лим, казалось, ничуть не смутилась, спокойно похлопала меня по щекам и улыбнулась. От её прикосновения я нервно вздрогнул, не зная, как реагировать. В конце концов, такая крутая девчонка, как О Лим, не могла быть обычной. К тому же такая крутая девчонка считала меня сильным... Более того, она даже поцеловала меня... Тем временем лицо Да Вона исказилось от злости, как будто он только что застал своего возлюбленного за изменой. Он бросил на нас с О Лим убийственный взгляд, а затем оттолкнул её и встал между нами, закрыв её от меня. — Как некрасиво, Со Да Вон. — Тебе следует вернуться в свою комнату и помолиться о покаянии. Твоя богиня может покарать тебя молнией. — Богиня не такая ограниченная, как ты. Прекрати богохульствовать. Я вздохнул, наблюдая за их детской перепалкой. В конце концов я не смог удержаться от смеха над этой нелепой ситуацией. Услышав мой смех, Да Вон и О Лим резко замолчали и обратили на меня внимание.

***

Когда суматоха наконец улеглась, пришло время поесть. По какой-то причине другие Слуги начали один за другим заходить в мою больничную палату. Не успел я опомниться, как в комнате собрались все, включая Чо Чан Ёна в облике щенка (по какой-то необъяснимой причине его держала Ын Джи). Мне пришлось есть кашу и пить зелья на виду у восьми пар глаз. Но из-за того, что все пристально за мной наблюдали, мне стало плохо, и я не смог нормально переварить пищу. Тем не менее я проглотил рисовые зёрна с той же решимостью, с какой обычно глотают лекарства. Га Рам, сидевший на моей кровати с мрачным выражением лица, задал неожиданный вопрос. — Тебе понравилось, Чхве Ли Гён? — Пф-ф-ф! — я выплюнул кашу, которую ел. У Ра Ги тут же шлёпнул Га Рама по макушке. — Ах, чёрт! Зачем ты меня ударил! — заныл Га Рам. — Перестань быть таким вульгарным. — Да ладно тебе, всем же любопытно. Признайся! — Ты с ума сошёл? Зачем мне беспокоиться о чём-то подобном?