Тьма в его сердце

Тэхён Ровно в семь Чонгук ждал меня на подземной парковке отеля, о чём предусмотрительно написал в смс. – Привет, – прозвучал его тёплый бархатный голос. Мужчина стоял, прислонившись спиной к передней двери своей машины, руки были спрятаны в карманах чёрных брюк, на глазах — «авиаторы» в золотистой оправе. Сверху белая рубашка, а на плечах чёрное пальто. Образ его наталкивал меня на мысль, что он готовился к этой встрече. В отличие от меня, ведь я даже не потрудился переодеться. – Привет. Подойдя вплотную, я остановился и чуть вздёрнул голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Рука Чонгука потянулась ко мне — он хотел коснуться моей талии и прижать к своему телу, чтобы обнять или, может, поцеловать. Но я сразу понял это, поэтому сделал шаг назад. Чонгук улыбнулся шире. – Так мы едем? – Конечно. Он выпрямился и галантно открыл передо мной дверь автомобиля. Я опустился на сиденье и положил сумку к себе на колени. Нос защекотало от запаха кожи, которой был обит салон автомобиля, и парфюма Чонгука. Машина казалась новой, будто только что с конвейера. Я плохо разбирался в автотранспорте, но чтобы понять примерную стоимость этой машины, не нужно было быть инженером. Чонгук занял водительское сиденье и резво тронулся с места. Машина издала глухое, отдающееся вибрацией по всему корпусу рычание и выехала с подземной парковки. Одной рукой я схватился за свою сумку, другой – за кожаный бортик дверцы. – О чём думаешь? – спросил он таким тоном, словно ожидал, что я похвалю его машину. Надеялся впечатлить меня такой мелочью? Думай шире, Чонгук. – Думаю, что размером машины ты компенсируешь свои комплексы, – усмехнулся я, искоса поглядывая на него. – Ты видел мои комплексы. Действительно думаешь, что я нуждаюсь в компенсации? Он был прав. Я видел мельком, но этого хватило, чтобы понять, что компенсировать ему было нечего. Он остановился на перекрёстке, на светофоре горел красный свет. – Я совсем не об этом говорил. Большая машина нужна, чтобы помещалось твоё огромное самомнение. – Всё равно оно меньше, чем мой… – Не продолжай! – перебил я его. Он усмехнулся и снова рванул с места, заставив меня вжаться в сиденье. – Ты же не собираешься превышать скорость? – Мне не восемнадцать лет, Тэхён, я не играю в гонки. Но и не восемьдесят, так что черепашью скорость тоже не обещаю, – ответил он, ухмыляясь. – Отлично, потому что мне всё же хотелось бы доехать до того места, куда ты нас везёшь, живым, – после небольшой паузы отозвался я. – Значит, ты всё-таки хотел? Просто у тебя было такое выражение лица, будто я заставил тебя. – Я же улыбнулся. ЭЧонгук прыснул со смеху. – Да? Было похоже, что у тебя нерв защемило или что-то в этом роде. – Ты почти заставил меня! – Мы живём в свободной стране, ты мог отказаться, – пожал он плечами. Я оглядел его профиль, замечая волевой подбородок и прямой нос. Карие глаза в обрамлении длинных ресниц были сосредоточены на дороге. У него очень красивые и сильные руки, одна из которых уверенно сжимала руль, а другая покоилась на его ноге. Крепкое бедро и красивое колено — если такие бывают. Никогда не обращал внимания на мужские колени, но уверен, что Чонгук даже здесь лидирует. Взгляд невольно скользнул по его выдающейся ширинке. Да, он лидировал во всём. – Ты не оставил мне выбора. Заявиться ко мне на работу, – возмущённо сказал я, уводя свой взгляд подальше от великолепных частей тела Чонгука. – Ты ведь даже не спрашивал, просто поставил меня в известность! – Я всё ещё не понимаю, что такого в том, что я пришёл к тебе на работу? – Правила… – Только не говори об идиотских правилах! Тот, кто их придумал, должно быть, несчастный перфекционист с комплексом Наполеона: не живёт сам и другим не позволяет, – перебил он меня. Я отвёл взгляд и принялся перебирать ремешки на сумке. Эти правила мои! И я вовсе не несчастный перфекционист с комплексом Наполеона. Правила были вполне уместными. В отеле ежедневно останавливались очень состоятельные мужчины и женщины. Случайные связи и романы персонала с этими людьми нанесут непоправимый удар по репутации. Чей-нибудь оскорблённый муж или обиженная супруга могут раздуть такую историю в медиа пространстве. Пресса будет ликовать. С другой стороны, я не мог проверить, соблюдает ли кто-нибудь мои правила. Я не бегал за своими сотрудниками, не следил за ними и не контролировал их личные контакты. К тому же ситуации бывали разные. Пока репутация отеля была чиста, меня не заботили личные тайны сотрудников. В противном же случае, и каждый был об этом предупреждён, подобное поведение каралось увольнением и соответствующей рекомендацией. – Каждый уважающий себя отель так делает, распространённая практика. Не хочу потерять эту работу, поэтому, пожалуйста, не делай ничего, что может навредить мне. – Ладно, я понял. Только… – Только что? – Я спрашивал о тебе на ресепшене. – Ты делал что? – спросил я, округляя глаза. – Зачем?! У меня могут быть проблемы! – Я не знал, где взять твой номер, а он был мне нужен. Нужен был? Просто нужен был. Как он это делает? Чонгук был полным эгоистом с диктаторскими замашками. Он решал всё за других, ставил свои потребности выше прочих и не думал о последствиях. Я догадывался, что он именно такой человек, но сейчас убедился в этом окончательно. – Ты не можешь приходить ко мне, когда тебе захочется, и просить мой номер! – Почему не могу? Я в недоумении взглянул на него. Он либо издевался надо мной, либо был так глуп, что не в состоянии понять простые истины. Был ещё один вариант: в мире ему подобных просто не существовало слова «нет». – Потому что, Чонгук. Так нельзя. Нельзя делать то, что тебе хочется. – Ты слишком всё усложняешь. Какое дело хозяину отеля до одного из своих официантов? – Не важно, ты всё равно не поймёшь, – махнул рукой я, в попытке прекратить этот бесполезный разговор. – Но больше не подставляй меня. Он кивнул и задумался о чём-то своём. Зачем я согласился пойти с ним? Знал же, что лучше позвать охрану и выставить его из отеля, но нет, я решил утолить своё любопытство. А сейчас вынужден мириться с его дурным характером, чтобы не быть выкинутым из машины на другом конце Сеула. – Давно ты работаешь официантом в KVT? – вдруг нарушил тишину он, заставив моё сердце сделать кульбит. – Я часто там бываю, но тебя не видел ни разу. А на ресепшене мне сказали, что официант по имени Тэхён у них не работает. Я вжался в сиденье и отвернулся от мужчины. – Пару недель, – выдавил из себя, разглядывая мелькающие здания и машины. – А где работал до этого? – Это допрос? – В голосе моём было заметно раздражение. Но Чонгук либо не смог его распознать, либо предпочёл проигнорировать. – Мне интересно, почему нам не удавалось встретиться раньше, – спокойно ответил он. Я не знал, что сказать, и тогда решил сделать то, что делал всегда в подобных ситуациях – я решил промолчать. Молчание – прекрасная тактика, молчанием можно вывести человека на эмоции, влюбить его в себя или оттолкнуть. Мне хотелось последнего. – Мы приехали, – сказал Чонгук, подъезжая к высотному зданию. И я был благодарен вселенной, что он не стал развивать тему, связанную с моей работой. Чонгук привёз нас во французский ресторан – один из самых дорогих ресторанов Сеула. Бронь здесь оставлялась за месяц, да и попасть в этот ресторан было проблемно даже для меня. – Давно ты заказал здесь столик? – Сегодня. – Но как тебе это удалось? Я слышал о том, что здесь нужно оставлять бронь за несколько недель. Либо он заказал столик месяц назад, либо… Либо мы возвращаемся к разговору о единорогах. – Да, но не в случае, когда ты знаком с владельцем ресторана, – пожал плечами Чонгук. Я невольно закатил глаза. Естественно. Чонгук был знаком с хозяином. Стоило ожидать от него другого? Ресторан располагался на последнем этаже здания. Окна занимали практически все стены, открывая вид на город. Внутри дизайн был сдержанным. Белые и бежевые цвета прекрасно сочетались с золотом. По периметру помещения были расставлены столики со стеклянными столешницами, у половины из них, что находились в центре, были стулья из светлого дерева со вставками золотистых вензелей в спинке. У другой половины столов, расположенных по краям зала, были большие кресла, обитые кремового цвета кожей. Всё выглядело роскошно и кричаще дорого. Приветливая девушка сопроводила нас к столику, который располагался прямо у окон. Ресторан находился так высоко, что у меня закружилась голова. Но нужно признать, вид был поистине захватывающим. Яркие лучи закатного солнца освещали зал, отражаясь от поверхностей, покрытых золотым напылением. Туч практически не осталось, все они трусливо сбегали, словно боялись красного светила. Даже и не верилось, что утром в городе бушевала стихия. Лучи солнца играли и на его лице, теперь я мог разглядеть родинку на лбу, у самой кромки волос Чонгука. В детстве мама говорила мне, что люди с родинками на лице — посланники небес, солнце любило их. Не могут же посланники небес быть плохими. Не может же солнце ошибаться. Прикусив губу, я скользнул взглядом по его грудным мышцам, рельеф которых виднелся под одеждой, крепким рукам, накаченному животу, и волевым усилием остановился на пряжке ремня. Может, именно это привлекало женщин и мужчин в его образе? Любой на его фоне выглядел бы маленьким и хрупким. Меня он мог обхватить и сломать пополам как тростинку, хотя я не являлся излишне худым. Чонгук помог мне расположиться в большом кресле у окна. Я выпрямил спину и аккуратно сложил ноги, как учили меня в детстве на уроках этикета. Чонгук сел в точно такое же кресло напротив меня. Нас разделял стол и огромнейшая пропасть разности мировоззрения. Он был заветным желанием миллионов женщин. Взрослые девочки заказывали себе такого мужчину у Санта-Клауса. Возможно, он и правда не был виноват в том, что партнёры строили на него планы. Рядом с ним любой автоматически становился королём бала. Хотя о чём это я? Рядом с ним никогда не будет короля. Потому что Чонгук прекрасно понимал все свои преимущества, он любил жизнь, наслаждался и ценил свою свободу. Мой взгляд привлёк парень за соседним столиком — на нём был шикарный костюм цвета шампанского, светлые волосы уложены в аккуратные завитки, а лицо сияло так, словно его породили сами небеса. Я огляделся по сторонам: в этом зале так выглядел каждый. Изысканные наряды, туфли и аксессуары от известных брендов. Я не подходил этому месту. Был грязным утёнком среди прекрасных лебедей. Знал бы, что Чонгук приведёт меня именно сюда, оделся бы соответствующе. В простом пуловере и джинсах я казался человеком, который и мечтать не мог о таких местах, как и о том, чтобы находиться в окружении подобных Чонгуку людей. — Нужно предупреждать, когда приглашаешь парня в такое место. Мой голос сквозил недовольством. Рановато я решил прервать свой многолетний ритуал соблюдения правил. Не стоило отказываться от дресс-кода на работе именно сегодня, этой неловкости можно было бы избежать. Чонгук с любопытством оглядел меня с ног до головы, в глазах его показался удовлетворённый блеск. — Ты выглядишь потрясающе, я уже говорил тебе это. — Я выгляжу другим, — выпалил я, прикрывая рот ладонью, чтобы не услышали посторонние. Всегда ненавидел высшее общество, из которого происходил. Но ещё больше не любил привлекать к себе внимание подобных снобов. — Это мне и нравится. — Чонгук сдержанно улыбнулся, но в уголках его глаз появились маленькие смеющиеся морщинки, на секунду мне показалось, что он говорит искренне. К моим щекам прилила краска, и с напускным безразличием я отвёл взгляд. Почему это происходит? Почему я не могу выдерживать прямого взгляда Чонгука? Я никогда не смущался мужчин. А сейчас пытаюсь укрыться за папкой с меню, только бы не видеть его глаз. Я всем видом показывал, что наша встреча совсем не волнует меня, но это было не так. Чонгук определённо был мне симпатичен. Пора бы это признать. — Заказывай что угодно, я плачу, — сказал он, вырывая меня из собственных мыслей. — Обычно я плачу за себя сам. Мир устроен так, что люди, которые вкладывают что-то в других людей, после, обычно, требуют отдачи. Это может быть чьё-то время, энергия, ресурсы, в конце концов, деньги. Не важен предмет, важно, что после всегда придётся отдавать долги. — Родители всегда говорили, что мужчина должен платить за спутника. Так что, сегодня заплачу я, — уверенно отрезал он. Меню из моих рук буквально выпрыгнуло и резко опустилось на стол, я взглянул на него с вызовом в глазах. — Забавно, потому что мои учили меня платить за себя самостоятельно. Чонгук сжал зубы, кажется, ему не нравился наш разговор. Или не нравился я. Передумал? — Хорошо, давай так: тебя пригласил я, значит, плачу я. Так будет честно. — И во сколько это мне обойдётся? Его брови взлетели в удивлении, затем он прикусил губу, стараясь не улыбаться. — Ты думаешь, что я пришёл тебя покормить, а затем взять оплату сексом? Мне казалось, что именно так он и хотел сделать, но его удивлённый с долей иронии тон говорил об обратном. И, может, дело в мужском обаянии или моей физической усталости, но мне хотелось верить ему. — То есть ты обещаешь, что после ужина не будет продолжения? — Всё как ты пожелаешь. После ужина я отвезу тебя домой. Домой? Мне не нужно домой, ведь тогда он увидит, что простой официант живёт в элитном комплексе в центре Сеула. — Я живу в отеле. — В отеле? — Да, работодатель предоставляет жильё всем, кто нуждается в этом. К столику подошёл официант и остановился рядом с моим креслом, слегка задевая его ногой. Я был рад его появлению. Мне нужна передышка. — Цыплёнка в вине, а парню утиное парфе, — монотонно произнёс он, закрывая меню. Я качнул рукой, привлекая внимание официанта. — Нет, парню рататуй и устрицы. — И красное вино, — добавил Чонгук. Официант записал все наши пожелания и исчез. А я, наконец, смог успокоить разбушевавшееся сердце. — Не нравится утиное парфе? — спросил Чонгук. — Я не ем мясо. — Утка — это птица, — остроумно заметил он, одаривая меня искренней невинной улыбкой. Я закатил глаза. — Пингвины не летают, а рыба не умеет ползать. Так и будем делиться жизненными наблюдениями? Чонгук рассмеялся, и тогда я добавил: — Птицу тоже не ем. Обычно, — начал я, но тут же осёкся, когда понял, что готов выложить ему часть той жизни, которая не могла быть у простого официанта. — Вернее, однажды я пробовал устрицы и подумал, что это неплохой выбор. Чонгук медленно кивнул. А мои щёки залило жаром. Чуть не проговорился о том, что устрицы для меня — обычная еда. Я ловко городил одну ложь на другую, и, кажется, он верил мне. А ведь меня не назовёшь искусным лгуном. Все близкие прекрасно знали это. Моё лицо разоблачало меня раньше, чем мой рот. Но если взглянуть на это с другой стороны, то я не совсем лгал Чонгуку — это лишь немного приукрашенная действительность, а в других моментах просто недосказанность. Я не совсем понимал, зачем он пригласил меня в ресторан. Взаимодействовать друг с другом мы могли только в одной плоскости, и Чонгук был бы очень рад этому. Но я не могу допустить подобного развития событий, не позволю ему получить очередную галочку в своём списке. — Хватит этого спектакля. Зачем мы здесь? — спросил я. — Пришли поужинать, — ответил он, как ни в чём не бывало. — Зачем ты пригласил меня на свидание? — А почему ты решил, что это свидание? — Забрал меня из отеля, привёз в ресторан в небе, — я указал рукой на стол, — тут даже есть свечи. Он нахально улыбнулся. — Не хочу, чтобы ты там себе что-то надумывал, просто ужин. Ничего особенного. — Я обошёлся с тобой не лучшим образом. Ты не похож на идиота. Но почему-то после пережитого унижения, инициатором которого был я, ты зовёшь меня в ресторан. Если ты не собирался выбросить меня из этого окна, — я указал рукой в сторону окон, — то мой вопрос остаётся в силе. Я наблюдал, как на его сжатых губах медленно разливается усмешка. Чонгук отвёл взгляд и покачал головой. Однако весёлым он не выглядел, как и рассерженным — скорее немного раздражённым и уставшим, словно я был мухой, которая летает над его супом. — Чтобы унизить человека, нужно, чтобы он сам почувствовал себя униженным. Я себя таковым не чувствую. — Но… — Я не закончил, — перебил он меня. — Очень интересно, что ты подразумеваешь под фразой «обошёлся не лучшим образом»? Ты имеешь в виду, что подставил меня, обозначив насильником? — спокойно спросил Чонгук, не сводя с меня взгляда. Затем улыбнулся издевательской, испытывающей мою совесть улыбкой. Кончики ушей начало припекать, я пытался себя убедить, что Чонгук заслуживал этого, но в споре с этой самой совестью я терпел поражение. — Мне не стоило этого делать. — Я ценю то, что ты сожалеешь о своём поступке, — ответил он и поднёс стакан с водой ко рту. Помимо совести у меня ещё были чувство собственного достоинства и чувство справедливости. Мужчина передо мной был таким напыщенным, надменным и верил в свою правоту, поэтому что-то внутри меня вспыхнуло мгновенно. Я сузил глаза, выгнув одну бровь, и откинулся на спинку сиденья. Он считает себя правым? Человек, который использует женщин для удовлетворения своих низменных желаний? — Я не говорил, что сожалею, я сказал, что не стоило этого делать. Он с громким стуком отставил стакан. — А должен был бы, ведь я получил ни за что, — настаивал Чонгук. — Ни за что? — вскрикнул я. — Наглости тебе не занимать! Его подбородок раздражённо дёрнулся. Я буквально чувствовал волны злости, исходившие от него. Напряжённый и гордый, он, видимо, рассчитывал, что я извинюсь за свой поступок, но этого в моих планах не было. Мне не за что извиняться. Чонгук был виноват? — Да. Он получил по заслугам? — Да. Стоило мне это делать? — Нет. И если бы я мог вернуться назад, то всё изменил бы. Однако никакого сожаления не было, как и вины за мой поступок. — Я уже говорил, что не заставлял тебя идти со мной. Ты прекрасно понимал, с кем связываешься, кроме того, сам хотел этого. — Сам хотел? И с чего ты так решил? Я продолжал спорить с ним, хотя прекрасно понимал, что он прав. Я знал, кто он, и действительно сам желал его в тот вечер. Слава Чонгука шла впереди него. Чимин говорил, что он встречался с парнями лишь на ночь, после предпочитая не замечать их. Все об этом знали, однако никто не отказывал ему. — Ну не знаю, наверное, потому что мой член был в твоих руках. — Тише, — зашипел я, нервно оглядываясь. Чонгук говорил слишком громко, при этом его голос был таким спокойным, словно мы обсуждали погоду. — Ты милый, когда смущаешься, тебе говорили об этом? — спросил он, обращая внимание на мои щеки, залившиеся краской. В груди что-то сладостно затянуло, но я приказал своему телу заткнуться и не вестись на эти провокации. Вот как он это делал! Секунду назад мне хотелось бросить в него тарелку с устрицами и запустить следом бокал с вином, но тут Чонгук назвал меня милым, и мой мозг решил отключиться, предоставляя контроль моему телу и глупому сердцу. Его мягкий баритон околдовывал, а взгляд гипнотизировал, не оставляя и шанса выпутаться из-под его обаяния. Поэтому его хотели, поэтому закрывали глаза на его личность, и поэтому Чонгуку всё сходило с рук. Но я так просто сдаваться не намерен. — Нет, мне не говорили, потому что никто не смущал меня до этого! Чонгук пригнулся и коснулся моих пальцев своей рукой. Я хотел отдёрнуть их, но замер, попав в плен теплоты его ладони. — Я тебя волную? — Нет, — прошептал я. Губы его растянулись в вызывающей, почти дерзкой усмешке. — Лжец. Я тебе нравлюсь. Хоть ты и ведёшь себя как колючка. — Нет, — настаивал я, уже сам не понимая, кого пытаюсь убедить — себя или Чонгука.