Тьма в его сердце

Тэхён Мысль о том, что мне мог понравиться такой самодовольный, тщеславный засранец вроде Чонгука, бесила меня. Я всегда избегал таких людей, старался не подпускать их к себе ни на шаг. Мне были ненавистны все эти черты характера, присущие ему. Все мои предыдущие партнёры были мягкими и сдержанными, они не играли со мной в игры и имели эго значительно меньше, чем у Чонгука. Общение с ними было похоже на спокойную прогулку на яхте, общение с Чонгуком напоминало не что иное, как крутой спуск по горной реке на байдарках. Я мог сколько угодно отрицать симпатию к нему, но участившееся сердцебиение и странный трепет в груди, когда он говорил, что я милый, служили главным тому подтверждением. Чонгук мне нравился. — Я не хочу притворяться, — сказал он. — Ты о чём? — Я не тот человек, кто хочет отношений. Надо же, Америку открыл. — Значит, ты пригласил меня ради секса? — изогнув правую бровь, спросил я. Чонгук задумчиво потер пальцами подбородок и покачал головой. — Нет. — А зачем тогда? — Я сам ещё не понял. А вот это интересно. — И сколько раз у тебя были серьёзные отношения? — отстранённо спросил я. — Ни разу. — Хм, вот как. — Да. — Почему? — не унимался я. — Это требует часть тебя, я не готов отдать часть себя кому-то в руки. Я рассмеялся. То, что он говорил, звучало как полный бред. — Тебе не обязательно отдавать часть себя, ты можешь остаться цельным. Чонгук совсем не смеялся, он был серьёзен. — Нет, отношения именно это и предполагают, в противном случае это не отношения. Мы каждый день отдаем часть себя, — сказал он. — Это могут быть не только романтические отношения, это и семейные отношения. — Вроде родителей? Сестёр и братьев? — предположил я. — И друзей. Я сузил глаза. — И многие люди хранят часть тебя? — Никто, ну может отец, — пожал плечами он. — И всё? — И всё. — Но почему? — удивился я. — Так проще, поверь, — улыбнулся Чонгук уголком губ. — Не нужно ничего усложнять. Я тебе симпатичен, ты мне симпатичен, поэтому я решил, что было бы неплохо поужинать с тобой. Наше знакомство прошло не совсем гладко. Давай исправим это. — Послушай, если ты ищешь возможность взять реванш, то забудь об этом, — предупредил я сразу. — Почему в любом моём действии ты видишь подвох? — спросил он. — А мне не стоит этого делать? — Не стоит. Я сложил руки перед собой и оглядел зал. — Допустим, я тебе поверил. Но не нужно лгать о том, что ты совсем не был зол на меня из-за той истории с клубом. Он рассмеялся низким грудным смехом. — Я не был зол, я был просто в бешенстве. Мне не терпелось поймать тебя и наказать, как следует, — серьёзно сказал он, делая глоток вина. — По правде говоря, я и сейчас готов это сделать. — Уголки его губ поползли вверх. — Как тебе этот стол? А вид из окна? Представь, как здорово ты будешь смотреться голым в этом оранжевом свете? Я открыл рот, чтобы с достоинством ответить ему, да вот только достоинство куда-то спряталось. Кровь, создавая шум в ушах, начала разгоняться, наполняя меня знакомым теплом и концентрируясь в самом низу моего живота. Чонгук только что сказал, что хотел бы меня видеть голым на этом столе. Я сглотнул, чувствуя, как горит моё лицо, и отвёл взгляд. — Здесь же полно народу, — вырвалось у меня. Что со мной происходит в его присутствии? Я должен был просто ответить на его хамство ещё одним хамством, сказать, что он обломается или что-то в этом духе, а вместо этого интересуюсь, как бы он провернул свой план, если здесь так много свидетелей. Не то, чтобы мне хотелось быть раскинутым на этом столе, но всё же… Чёрт, я хотел этого до дрожи в коленках. На губах Чонгука растянулась дьявольская, уверенная в себе усмешка. Он знал, что подловил меня. Весь мой образ гордого недотроги, который я ему демонстрировал всё это время, рушился как карточный домик. — Я могу сделать так, что здесь останемся только мы, — прошептал он. В глазах Чонгука появился странный блеск, как если бы он собирался добавить что-то ещё, но решил промолчать. — Ты сказал, что хотел бы наказать меня. Как ты себе это представляешь? — решил зацепиться я за его слова, чтобы вызвать в себе что-то кроме желания: раздражение, злость, ярость, что угодно, только бы унять странное чувство ниже моего живота. Ведь кто он такой, чтобы наказывать меня? — Придушить или отшлёпать, — пожал плечами он. Мы оба понимали, каков контекст его слов. Он хотел сделать это, пока я буду лежать на столе, голый в оранжевом свете солнца. — Оу, — только и выдал я, глядя на Чонгука большими от удивления глазами. Отшлёпать. — Ты что, мой папочка? — решил перевести всё в шутку я. Его глаза потемнели, губы изогнулись в порочной улыбке, а меня, кажется, хватил сердечный приступ, иначе почему я не мог ничего вымолвить. — Для тебя я могу им стать, — поиграл бровями он. — На эту вакансию набор не идёт, — сорвался с моих губ глупый смешок. — А жаль, — вздохнул он. Я потупил взгляд и сжал губы. Всё-таки нужно отступать от опасного разговора. — После моего ухода. Что было дальше? — спросил я. Этот вопрос мог вывести Чонгука из себя, ведь я не могу до конца быть уверен в его состоянии. Но я решил рискнуть. — Женщины хотели меня линчевать, — безразлично ответил он. — Кто-то вызвал полицию? — нервно сглотнул, предположил я. — Нет. Я объяснил им, как всё было на самом деле. — И что ты сказал? Чонгук улыбнулся. — Сказал, что мой парень любит ролевые игры. — Но всё было не так! — возмутился я, однако слова Чонгука всё же заставили меня улыбнуться. Был ли хоть один момент в его жизни, когда он мог выглядеть также глупо, как тогда? — Тем не менее, мне поверили. После я пошёл искать тебя, но не нашёл. Конец. Я окинул взглядом зал, парочке за соседним столиком подали лягушачьи лапки. Губы сами скривились в брезгливой гримасе, взгляд вернулся к Чонгуку. — Почему ты выбрал именно этот ресторан? — спросил я. Он улыбнулся. — Потому что мне показалось это хорошей идеей. От его слов моя бровь едва заметно дернулась. Я покачал головой, ловко подцепил устрицу вилкой и забросил её к себе в рот. — Хотел впечатлить французской кухней? — Именно так, маловероятно, что ты когда-либо был во Франции, — ответил он, мне показалось, что в голосе я расслышал нотки превосходства. — Я француз, наполовину, и я был во Франции. Если я работаю официантом, это не значит, что я не выезжал за пределы страны. Чонгук удивлённо вскинул брови, но не стал спорить и кивнул. — Ты говорил, что живёшь в отеле, а где твои родители? — вдруг спросил он. Своим вопросом Чонгук застал меня врасплох. — Они разведены, мама живёт с новым мужчиной во Франции, а папа работает в Англии. — Получается, в стране ты один? Как так вышло? — не унимался он. Я подумал, что ничего страшного не случится, если расскажу ему немного о себе, избегая подробностей. — Я родился здесь, родители развелись, когда мне было четыре года. Отец уехал с Кореи в Англию, а с мамой и отчимом мы уехали во Францию, потом вернулись сюда. После восемнадцатилетия я решил остаться и учиться здесь. И я не один, у меня есть брат, он часто приезжает ко мне в гости. Чонгук долго молчал, а после спросил: — Чем он занимается? Я уставился на его губы, пытаясь придумать ответ на заданный вопрос. Сердце застучало быстрее, и я выпалил первое, что пришло в голову. — Он таксист. — Таксист? — удивился Чонгук. — Да, — пискнул я. Чонгук действительно участвовал в разговоре, принимал мои слова и верил им. Тогда как я едва сдерживал улыбку. Если брат узнает, что я записал его в таксисты, он будет ворчать недели напролёт. «Почему таксист? Почему не модель, почему не моряк?» — сказал бы он. А после мы вместе посмеялись бы над этим, однако брат совсем не обрадовался бы, узнай, что я вожу Чонгука за нос. Он был слишком честен. — Где ты работал до того, как пришёл в KVT? — спросил Чонгук. — Э… Я работал в другом отеле. Брови мужчины сошлись на переносице в удивлении. — В отеле? Ты же работаешь в ресторане. — Да, но до этого я работал в отеле, — залепетал я. — А до отеля? — не унимался он. Прячась за бокалом вина, я откинулся на спинку кресла и отвёл взгляд от пытливых глаз мужчины. — Ну вот, теперь это больше похоже на допрос, — с моих губ сорвался нервный смешок. — Прости, мне хочется узнать больше о тебе. Что в переводе означает: это и есть допрос. Если ему нужно от меня только моё тело, то какого чёрта он лезет в голову? — Твоя очередь. Ты не так много рассказал мне за этот вечер, — решил переиграть ситуацию я. Чонгук задумчиво почесал подбородок и затем кивнул, улыбнувшись уголком губ. — Резонно, один вопрос я, один вопрос ты, идёт? — улыбнулся он обезоруживающей улыбкой. — Идёт, — согласился я. — Ты ходил в колледж? И какая специальность? — начал он с козырей. — Это два вопроса. — И всё же? — Я ходил в колледж, — мой черёд задавать вопросы. — А какая специальность была у тебя? — Ты не ответил до конца, — возмутился он. Я расхохотался. — Задавай правильные вопросы и сможешь узнать больше. Или сможешь узнать ту ложь, которую я придумаю специально для тебя. — Инженерное дело, — ответил он, откидываясь на спинку сиденья. — Теперь твоя очередь, дикарь. — Бизнес, — коротко ответил я, прикладываясь к бокалу вина. С его лица исчезла улыбка, он облокотился на стол и взглянул на меня другими глазами. — И после, ты решил работать в обслуге? Его лицо окрасилось недоумением. — Ты говоришь это так, словно я в дерьмо вляпался. Он отрицательно покачал головой и вскинул руки, как бы говоря, что не это имел в виду. — Нет, я не об этом, почему ты не начал работать по своему направлению? — Мне срочно нужны были деньги на жизнь, нужно было оплачивать кредит за обучение, а времени бегать по собеседованиям у меня не было, — спокойно пояснил я, словно всё в действительности было так. Словно за моё обучение не платили родители, и словно отец не первый пожелал бы запереть сына в золотой клетке и показывать его лишь по праздникам, как стеклянную статуэтку, вместо того, чтобы доверить ему в руки семейный бизнес. — А твои родители? Вы общаетесь? — по моей спине побежали мурашки, я погорячился, когда назвал его первый вопрос козырём. Козыри шли сейчас. — Моя очередь спрашивать, — настоял я, самодовольно приподнимая одну бровь. — Точно, — согласился Чонгук, но в его тоне я не уловил покорности, скорее смирение. Ему не нравилось, когда парень сам задавал ритм разговора. — Значит, ты хотел строить здания. Кто был твоим вдохновителем? Отец? — Нет, — холодно отрезал он, изменившись в лице. Чонгук прервал зрительный контакт между нами. Я заметил, как его челюсть напряглась. Кажется, я зашёл не на ту территорию, как бы меня не выгнали с неё. — Тогда кто? — Одна девушка. — Что за девушка? — поинтересовался я, нетерпеливо ерзая на своём стуле. — Мой черёд задавать вопрос, — перебил он меня. Интересно. Он избегал отвечать, было видно, что Чонгуку некомфортно говорить об этом. Что же это за девушка, которая повлияла на него? Неужели он когда-то любил? Может поэтому он боится строить новые отношения, потому что ему разбили сердце? — В тот вечер, ты хотел этого или с самого начала думал провести меня? — спросил он. — Я не хотел, — резко ответил я, чувствуя, как заалели мои щеки. Уголки его губ приподнялись. — Лжец. И он был абсолютно прав. Я врал. Ничего плохого не случится, если Чонгук узнает толику правды. — Ты мне понравился, но между нами ничего не могло произойти. Я не люблю, когда ко мне относятся подобным образом. В отношениях, какими бы они ни были, я предпочитаю, чтобы мои интересы тоже учитывались. Стать для тебя игрушкой на ночь явно не в моих интересах. Его губы скривились, словно я говорил слишком высокопарно, а от этих речей его передёргивало. — Я всё ещё не могу понять, почему ты воспринимаешь это как пренебрежение твоими интересами. Ты ведь тоже мог мной воспользоваться. Это работает в обе стороны. Я прекрасен в постели, — очень нескромно выдал он, — недовольных не было. Или тебе нужно было предложение руки и сердца? — Это вопрос, а сейчас моя очередь, — ухмыляясь, сказал я. Я услышал, как Чонгук клацнул зубами и дерзко ухмыльнулся, жестом руки приглашая меня продолжить. — Валяй. — Сколько партнёров у тебя было? — вдруг вырвалось у меня. — Для чего ты интересуешься? — насмешливо спросил он. — Хочу знать, с кем имею дело, — пожал плечами я. — А разве ты не знаешь? — Нет. — Хм. Я не считал, но число точно трёхзначное, — пожал плечами он, — а может больше. Я округлил глаза и даже приоткрыл рот от удивления. В моём списке всё ограничивалось одной цифрой — цифрой три. — Но? Ты сказал это так, словно трёхзначное число — это мало. — Поверь мне, трёхзначное число — это мало. Я рассмеялся. — А если бы ты получил от меня отказ сегодня, Чонгук, что бы ты делал? Наверняка у тебя был план, но уже с другим. — Но ты не отказал. — Если бы отказал. Чонгук пригнулся над столом, словно собирался раскрыть мне какую-то сокровенную тайну. Я думал, что так и будет, поэтому внимал каждому его слову. — Ушёл бы в монахи. Может быть, уехал бы в Альпы пасти коз, — сказал он и сверкнул белозубой улыбкой. Искренней. Не усмешкой, не ухмылкой, а искренней улыбкой. Я не смог сдержаться и широко улыбнулся в ответ. — Бедные козы не вынесли бы твоего раздутого эго, — усмехнулся я. — Все определённо справлялись с этим раньше, — самоуверенно заверил меня Чонгук. — Не знаю, есть догадки, что даже твоя мама тебя едва выносит, — решил пошутить я, но увидев, как изменилось его лицо, тут же пожалел об этом. — О боже, прости, я ляпнул что-то не то, — затараторил я. Ситуация уже была испорчена. Ещё одна тема, которую, видимо, мне не стоило затрагивать. Чонгук больше не улыбался. Он сжал челюсти и откинулся на спинку сиденья. — Всё в порядке, Тэхён. То, с какой силой он сжал зубы, заставило меня поёжиться. Чонгук снова превратился в холодный камень, которого я встретил в первый день в кафе. Своей глупой шуткой я задел что-то серьёзное, что-то, что заставило его настроение поменяться в мгновение ока. Какое-то время мы сидели молча, но скоро вновь вернулись к безопасному пустому разговору. Закончив с основным блюдом и десертом, я засобирался домой, вернее — в отель, а уже после домой. — Думаю, нам пора, — сказал я, оглядывая лицо Чонгука. Он не выглядел злым, но и довольным его не назвать. Тень прошлого лежала на его глазах, а я совсем ничего не знал о нём. Личность этого мужчины гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд. Чонгук не просто богатенький, разбалованный мальчик, он человек со своим прошлым, которое могло быть поистине ужасным. Об этом я раньше не думал, но сейчас сгорал от желания узнать все его тайны. Сам он не собирался делиться этим со мной, но я и не возражал, ведь мы были совсем чужие друг другу люди. Я тоже не стал бы рассказывать ему чего-то сокровенного. Чонгук несколько секунд пристально смотрел на меня, но затем кивнул. — Да, ты прав. Он подозвал официанта и расплатился за ужин, оставив щедрые чаевые. В абсолютном молчании мы спустились на первый этаж и проследовали к его машине. Чонгук, кажется, думал о своём, а я боялся нарушить тишину между нами. Его лицо было покрыто маской безразличия и отчуждённости. Я оказался не таким плохим лгуном, раз мозг сам подкидывал мне фальшивые ответы для него. Пару раз я чуть не проговорился, но в остальном моя история звучала складно. Как и обещал, он отвёз меня в отель. Не было ни одного намёка на секс, как и на то, чтобы я расплатился с ним за ужин. Он не требовал продолжения, он вообще ничего не требовал. Когда мы въехали на подземную парковку, он помог мне выйти из машины, при этом не проронил ни единой колкости в мой адрес. Его молчание настораживало меня. Я ожидал, что в дороге он взорвётся и выбросит меня из машины за неуместные разговоры, но этого не произошло. Как легко, оказалось, задеть струны его души, упомянуть мать и некую девушку, полагаю, бывшую подружку, и Чонгук превратился в безэмоциональный камень. С матерью понятно, скорее всего, у них ужасные отношения, я не хочу думать о самом страшном, и очень надеюсь, что она жива. А вот с неизвестной девушкой сложнее. Должно быть, бывшая подружка, когда-то просто разбила его сердце. Что же это было? Измена? Нездоровые отношения? Что она сделала, или что мог сделать сам Чонгук? — Вечер прошёл лучше, чем я ожидал, — тихо сказал я, стоя рядом с Чонгуком на подземной парковке отеля Хэтфилд. Он изучал меня серьёзным взглядом, губы сурово сжаты, глаза холодны, брови нахмурены. Я мог поклясться, что его ответ не покажется мне приятным. — Ну, я пойду, — решил я нарушить тишину между нами. — Подожди, я провожу тебя, — сказал он спустя несколько секунд, когда я уже успел развернуться и направиться к лифту. — Не нужно, нас не должны видеть вместе. — Хотя бы до лифта? — спросил он, и я, вздохнув и пряча улыбку, кивнул. Он не стал спорить, было приятно, что Чонгук прислушался и не собирался подставлять Тэхёна-официанта в работе. Хотя кого я обманываю? Он просто решил проводить меня, чтобы поставить точку в нашей неудачной встрече. Я не чувствовал вины или грусти из-за этого, однако оставался небольшой дискомфорт от ситуации в целом. После нескольких бокалов вина моё сознание было мутным, в отличие от Чонгука, который весь вечер пил воду, и лишь раз пригубил бокал вина. Я бы упрекнул его за езду в нетрезвом виде, но мы уже доехали, да и едва ли его можно было назвать нетрезвым. Когда-нибудь потом я обязательно скажу ему, что пить за рулём нельзя. Потом? Почему я размышлял так, словно это была не разовая встреча? Тем более после того, что я сказал, и, судя по его реакции, вряд ли он захочет встретиться со мной снова. Мы молча дошли до дверей лифта, и я нажал кнопку на табло, наблюдая за цифрами — этажами, которые преодолевал лифт. Девятнадцатый. Восемнадцатый. Сейчас ещё придётся возвращаться домой, а ноги меня уже не держат. Организм требовал отдыха. Семнадцатый. Подавив приступ зевоты, я задумчиво прикусил губу. Шестнадцатый. За спиной послышался голос Чонгука. — Мне тоже так показалось. — Что? — непонимающе спросил я, даже не успев обернуться. Руки мужчины накрыли мои плечи и развернули к себе, вжимая спиной в стену, рядом с дверями лифта. С моих губ от неожиданности слетел тихий стон, и широко раскрыв глаза, я уставился на него. В тех местах, где его руки согревали меня своим теплом, стало покалывать. — Вечер прошёл хорошо, — ответил он в сантиметре от моих губ. Я чувствовал, как от тяжёлого дыхания Чонгука колышутся пряди моих волос. Между нами было слишком мало пространства, и от этой близости у меня кружилась голова. — У тебя слишком длинный язык, ты знаешь это? — спросил он, вглядываясь в мои глаза с таким усердием, словно старался что-то в них отыскать. Я хотел вырваться из его цепкой хватки, возразить ему, но не смог. Чонгук схватил мои руки и зафиксировал их над головой. — Но меня это даже заводит, — шепнул он, заставляя напряжение внизу моего живота сжиматься. Его взгляд обвел мои губы, а затем двинулся ниже, касаясь подбородка, шеи и груди, спрятанной под чёрной тканью кофты. Чонгук заставлял мою кожу воспламеняться, гореть и изнемогать в желании ощутить его нежные прикосновения или терзающие поцелуи. В любой другой день, с любым другим мужчиной, который решил бы вот так схватить меня против моей воли, я давно разозлился бы, замахнулся и ударил бы его по голове. Но не сейчас, не с ним. С Чонгуком у меня даже не возникало подобной мысли. Всё, о чём я мог думать, так это о том, чтобы снова почувствовать вкус его губ. Он подался вперёд, сливаясь со мной в страстном, диком поцелуе. Руки, которые до этого я с усердием старался вырвать из оков Чонгука, ослабли, и тогда мужчина отпустил их, позволив мне скользнуть ладонями по его крепким плечам. Лёгкие обожгло, весь мой кислород испарился, и пришлось приоткрыть губы, чтобы сделать вдох, чем Чонгук быстро воспользовался. Он властно обхватил ладонями моё лицо и углубил поцелуй, лаская горячим языком мои губы, и вторгаясь в мой рот. Его движения были рваными и жёсткими, но такими уверенными, заставляющими меня желать его с какой-то совершенно новой, неизведанной страстью, почти животной, сносящей всё на своём пути, как торнадо. Я застонал, и принялся водить руками по его спине, чувствуя крепкие мышцы под своими ладонями. Он творил что-то невообразимое с моим телом. Я не хотел в этом признаваться, но как же приятно было ощущать его губы на своих губах. Его горячий язык кружил с моим в диком танце, и от этого в груди разливалось тепло. Чонгук отстранился с лёгкой улыбкой на губах, и я разочарованно пискнул. Я смотрел на его губы, не в силах оторваться, пока не услышал низкий, хриплый смешок, прокатившийся у моего уха. Смеялись эти прекрасные губы, которые мне хотелось попробовать снова. — Я думаю, мне пора, — пробормотал я, наконец, возвращая взгляд к его глазам. — Ты уже говорил это, — усмехнулся он, довольный тем, какой эффект оказывал на меня. — Спокойной ночи, — тихо произнёс Чонгук, снова склоняясь над моим лицом. — Угу, — ответил я, обхватывая руками его шею и притягивая к себе, сливаясь в ещё одном горячем поцелуе. Над ухом раздался звон, и я понял, что пришёл лифт. Двери раскрылись, словно поторапливая меня. — Я пойду. Сердце стучало так, что я слышал его эхо в ушах. — Конечно, — ответил Чонгук, но рук с моей талии не убрал. Нехотя я высвободился из его объятий, и напоследок, встав на носочки, невинно чмокнул его в щёку. Так, словно мы не целовались, как оголодавшие секунду назад, так словно Чонгук не вжимал моё тело в своё, позволяя чувствовать его внушающую эрекцию. Он улыбнулся напоследок и уехал, а я, поднявшись в холл отеля, вызвал такси и вернулся в свою большую пустую квартиру. Возможно, Чонгук не такой подонок, каким пытается казаться.