Тьма в его сердце

Чонгук Стоя у машины, я нетерпеливо поглядывал на вращающиеся двери в надежде увидеть Тэхёна. Он опаздывал уже на пятнадцать минут. Я ненавидел непунктуальных людей. Если кто-то опаздывает, значит, он точно не ценит твоё время. Я мог бы давно уйти, но что-то держало меня тут — стоять, прислонившись к двери автомобиля и ждать его чертову четверть часа. Наконец, я заметил знакомый силуэт. Тэхён вышел из здания и огляделся. Что-то в его походке насторожило меня, но я никак не мог понять, что именно. Рядом с ним остановился какой-то мужчина и медленно провёл рукой по его плечу. Какого чёрта? Он был выше Тэхёна, в чёрной куртке и джинсах. Расслабленный и уверенный, будто он тут главный, будто это его отель стоит за спиной. Я не слышал, о чём они говорят, хотя сейчас это всё, чего я хотел. Во мне вскипала злость. Кто бы он ни был — его дружок, брат, коллега — пусть катится к чёрту. Это не его территория. Он что-то прошептал Тэхёну на ухо, и тот рассмеялся, прикрыв лицо ладонью, словно тот выдал что-то особенно остроумное. Шутник, блин. Ветер трепал волосы Тэхёна, и ему всё время приходилось откидывать их с лица рукой. Он выглядел рядом с этим типом таким расслабленным и естественным, что мне захотелось подойти, закинуть его на плечо по-каменному и усадить в машину. Я не понимал, что со мной происходит. Обычно пассии вызывали у меня только интерес на одну ночь, но сейчас я буквально сдерживал себя, чтобы не подойти и не заявить: "Моё". Улыбка Тэхёна и это спокойствие в его лице намекали, что этот парень для него кто-то особенный. Кто-то важный. Я больше не мог на это смотреть. Мы вроде как договорились пойти куда-то вместе, а к нему прилип какой-то чувак. Нужно было прояснить. Оттолкнувшись от машины, я направился к ним. Тэхён всё ещё улыбался и заправлял прядь за ухо. Его взгляд скользнул по парковке и остановился на мне. Улыбка исчезла в одну секунду. Он быстро попрощался с дружком и пошёл мне навстречу. Не успел я подойти, как тот мужик сел в чёрную "Феррари" и укатил. Даже не оглянулся. Богатенький павлин. Я знал таких на запах. Я поторопился сказать Тэхёну, что типа не против, если он встречается с другими. Хотя, честно говоря, это была ложь. Я против. Это вообще не про собственничество, просто... пока мы не закончим всё, что начали, не хотелось бы, чтобы его лапал кто попало. Он шёл быстро, почти нервно. Его походка казалась неуверенной, а в глазах плескалось смятение. И та, уже знакомая мне, эмоция — раздражение. Но чем он теперь недоволен? — Чонгук, — кивнул он с гордым видом, избегая моего взгляда, и прошёл мимо, направляясь к машине. Что за… Так, нет. Я схватил его за запястье и резко притянул к себе, прижимаясь губами к его тёплым, мягким губам. Он замер, а потом упёрся руками в мои плечи, будто хотел оттолкнуть, но не стал. Тэхён заурчал, как котёнок, его губы распахнулись, и мой язык проник внутрь, встречая его — сладкий и тёплый. Он пискнул, и тогда я почувствовал, как его пальцы напряглись. Видимо, звук удивил даже его самого. Я улыбнулся и стал целовать его медленно, уже без агрессии, но с тем же вкусом желания. — Чонгук, — прошептал он, отстраняясь. Его дыхание сбивалось, брови нахмурились. — Больше так не делай. — Не говори, что тебе это не нравится. Он вскинул подбородок и твёрдо посмотрел мне в глаза. — Не нравится. Я рассмеялся. Он хотел меня так же, как я его, и мы оба это знали. Скрывать у него не получалось — всё тело, голос, дыхание, глаза — всё кричало, что я свожу его с ума. — Странно. Твои глаза говорят об обратном, — с лукавой ухмылкой прошептал я, приближаясь снова к его губам, но, когда он потянулся, я отстранился, убеждаясь в своей правоте. Он вспыхнул моментально. Синие глаза потемнели, щеки покраснели. — Мы едем куда-нибудь или весь вечер простоим на парковке? — раздражённо спросил он, приподнимая бровь. Я обнял его за талию и притянул ближе. С тех пор как я узнал его, понял: когда Тэхён теряется или смущён — он нападает. Он сильный, упрямый и держится за свои правила. Но когда его щит даёт трещину, он не знает, как реагировать, и бросается в атаку. — Прекрати быть таким колючим, — прошептал я ему на ухо и повёл нас к машине. — Я вовсе не колючий, — проворчал он, сжав губы, чтобы скрыть улыбку. — Твои колючки буквально вонзаются мне в грудь. Он молчал пару секунд, а потом спокойно, без тени улыбки на лице, ответил: — Значит, береги своё сердце, Чонгук. Я галантно открыл перед ним дверь и проводил взглядом, не в силах не отметить его аппетитную задницу в узких брюках. — За него можешь не беспокоиться, — усмехнулся я. Лучше тебе поберечь своё сердце, Дикарь.

***

Через двадцать минут мы уже стояли перед коваными тёмными воротами с большой мигающей вывеской. Тэхён выглядел озадаченным — со скепсисом в глазах он разглядывал каждый завиток ворот. Я не понимал, расценивать это как хороший знак или плохой. – Парк развлечений? – спросил он, запрокидывая голову и глядя мне в глаза. На улице уже темнело, поэтому парк освещался десятками ярких фонарей. Белые огни отражались в его глазах и освещали кожу, подчёркивая природную бледность. Тэхён сразу показался мне слишком серьёзным, поэтому привезти его в парк развлечений было не самой плохой идеей. Но сейчас я уже сомневался в этом. – Да, я подумал, что будет здорово повеселиться. Я взял его ладонь в свою. Хрупкие пальцы были почти ледяными, поэтому я, не раздумывая, сунул наши руки в карман моей куртки. Тэхён ещё раз взглянул на тёмные декоративные ворота, мигающие разноцветными огоньками. На его лице отразились удивление и, кажется, восторг, но он быстро спрятал всё это поглубже, возвращая взгляд ко мне. – Я думал, ты веселишься немного по-другому. – Мне известны многие способы веселья, – игривым тоном ответил я. – Только попроси. Он покачал головой. – Это предложение? – Скажи, что не заинтересовался. На его губах возникла улыбка, и я невольно залюбовался ею. У него были белые ровные зубы и полные губы, словно очерченные бледно-розовой линией, хотя на них совсем не было помады или других средств для макияжа. И как я не заметил этого раньше? – Сегодня мне достаточно каруселей, – уверенно сказал он. – Сегодня? А завтра каруселей может быть недостаточно? – спросил я, ощущая себя на пределе. Я был готов затащить его за первый попавшийся лоток с мороженым, к чёрту карусели и плевать на людей. Он засмеялся и легко ударил меня в плечо. Однако его удар я практически не почувствовал. – Остановимся пока на каруселях. Его рука всё ещё была в кармане моей куртки, там же, где и моя рука, и это не казалось мне неприятным — скорее наоборот. Тэхён скрестил наши пальцы, образуя «замок», а я в ответ сжал его руку своей. При этом он даже не взглянул на меня, увлечённо разглядывая громкие мигающие карусели. Заинтересованность в его взгляде прямо говорила мне о том, что идея привезти его в парк была самой, что ни на есть подходящей. – Может, хочешь мороженого? – спросил я, прогоняя из головы образы стонущего Тэхёна, прижатого к каменной стене здания. Он остановился и развернулся ко мне всем телом, попутно вынимая руку из моего кармана. Его брови в удивлении съехались к переносице. – Мороженого? – Ну да, такое холодное лакомство, – решил пояснить я, словно он никогда в жизни не видел мороженое. Он хмыкнул и приподнял уголок губ. – Ты всегда ешь мороженое, когда на улице холодно? – спросил он, в синих глазах заискрило веселье. – Чёрт, ты прав. Я думал, ты захочешь мороженого. Мне ещё не приходилось угощать парня чем-то кроме алкоголя, – почесав затылок, сказал я. – Мороженое сойдёт, – медленно протянул он, улыбаясь одними глазами. У меня сложилось впечатление, что сказать он хотел совсем не это. Я кивнул и снова машинально взял его за руку, повёл к злополучному лотку, где продавали мороженое. – А ты какое мороженое будешь? Тэхён усмехнулся и хитро посмотрел на меня. Я не понимал, что, мать вашу, происходит. – Клубничное моё любимое. А ты какое будешь? – спросил он, выделяя интонацией последнее слово. – Шоколадное, – коротко ответил я, разглядывая его профиль в попытках понять, над чем он насмехается. Однако мне это не удалось, потому что мы подошли к лотку с мороженым и напитками. – Одно шоколадное и одно клубничное мороженое, – сказал я, на ходу доставая бумажник из заднего кармана джинсов. Продавец окинул меня непонимающим взглядом. Я посмотрел на него, потом на Тэхёна, подмечая, что он уже не скрываясь хихикает над чем-то. – Мороженого нет, холодно ведь, – сказал продавец, возвращая меня на землю. – Мороженое не продают осенью, Чонгук, – вторил ему Тэхён и накрыл моё плечо своей ладонью, поставив в тупик. Он откинул волосы за спину и обратился к продавцу: – Сахарную вату, пожалуйста, – затем взглянул на меня. – А ты будешь? Я отрицательно покачал головой, достал двадцатку и протянул продавцу. – Сдачи не нужно, – добавил я. Парень кивнул и забрал деньги. Маленький пакостник знал, что я буду выглядеть как идиот, но не предупредил меня. Я не любил, когда меня разыгрывают и выставляют кретином. – Ты нечасто бываешь в таких местах, не правда ли? – спросил Тэхён, запрокидывая голову и заглядывая в мои глаза. – В детстве, может быть. Я уже и не помню. А ты? Должно быть, родители часто водили вас повеселиться? – Вас? – переспросил он, округляя глаза. – Ты говорил, что у тебя есть брат. – Да, да. Я и брат. Улыбка Тэхёна дрогнула — мой вопрос поубавил его смешливости. На секунду в его глазах я заметил печаль, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Он натянул улыбку и отвёл взгляд. – После развода родителей отец пару раз водил меня в парк. Продавец подал Тэхёну его заказ, и мы решили прогуляться по набережной. – Ты общаешься с отцом? – вдруг спросил я. Он удивлённо взглянул на меня, как если бы я спросил у него о температуре поверхности солнца, затем отрицательно покачал головой и, отщипнув кусочек ваты, положил его на язык. – Нет, мы практически не общаемся. Он больше рад моему брату, чем мне, – отмахнулся он, в его голосе была заметна горечь. – Что-то произошло? Он снова покачал головой. – Ничего такого. Так было всегда, сколько я себя помню. Брат отказывался общаться с ним с самого детства, а я был так рад, когда видел его. Он общался со мной какое-то время после их с мамой развода. Потом ему, видимо, надоело. И я больше не ходил в парки, – он вздохнул и заморгал, словно собирается расплакаться. Но через секунду взглянул на меня ясными глазами. – Большие дяди всегда заняты, не так ли? – он усмехнулся и жестом предложил мне сахарную вату. Я отщипнул кусочек и закинул его себе в рот. Меня одолевали интерес и любопытство. Хотелось узнать о нём и о его отношениях с отцом больше. Но я решил обуздать этот порыв. Было видно, что ему тяжело даются подобные откровения. – Моя мать бросила нас, когда мне было шесть, – зачем-то рассказал я. Тэхён замер, его лицо побледнело, глаза засветились сожалением. – Я остался один, с отцом, который всего себя отдавал работе, и полным домом прислуги, – продолжил я. – Чонгук… – выдохнул он. Тэхён закачал головой, вид у него был как у нашкодившего щенка. – Ты чего? – спросил я. – В детстве это было большим ударом, но сейчас мне безразлична мать и её судьба. Я смотрел на него и никак не мог понять, почему я рассказываю это ему. Раньше у меня никогда не возникало желания делиться с кем-то подробностями своей жизни. Отец — мой единственный близкий человек, но даже он не знал, что у меня на душе. Что такого было в нём, в этом маленьком своенравном брюнете, что заставляло меня откровенничать, словно мне вкололи сыворотку правды? Почему я считал — или скорее чувствовал — что могу доверять ему? – Прости за ту неудачную шутку в ресторане, – виновато сказал он. Я непонимающе взглянул на него, пока не вспомнил, о чём он говорит. – Про то, что меня не выносит даже собственная мать? Он несмело кивнул. – Забыли, – усмехнулся я. – Я не думал, что обижу тебя, – сказал он, обхватывая моё предплечье своей рукой и подтягивая ближе. От этих прикосновений мне хотелось заулыбаться, как подростку, получившему поцелуй от самой красивой девочки школы. Но Тэхён жалел меня, а это всё меняло. Я не терпел жалость. – Ты не обидел меня. Мне всё равно, – холодно отмахнулся я. Тэхён кивнул, но руки моей не отпустил. Двумя пальцами я отщипнул кусок ваты и закинул его в рот. Вата сразу превратилась в твёрдый комок сахара, я разгрыз его и проглотил. – Никогда не ел эту ерунду и не стоило начинать, – кивком головы указал я на лакомство в его руках. – Оно же в камень превращается. Он рассмеялся и повернулся всем телом ко мне. – Просто не нужно брать столько много, – он отщипнул кусочек и потянулся ко мне. – Открой рот и вытяни язык. Я удивлённо уставился на него, но всё же выполнил просьбу. Он потянул свои пальцы с зажатой в них ватой к моему рту и положил её на язык. Лакомство быстро растаяло, не оставляя после себя ни единого твёрдого комочка сахара. Через секунду я уже притянул его за шею к себе и поцеловал. Мой язык прорвался сквозь его губы и соединился с его языком в нещадной битве. Тэхён легонько прикусил меня за нижнюю губу и засмеялся, отклоняя голову назад. – И как? – спросил он, прерывисто дыша. Я заторможено кивнул, пожирая взглядом его губы. – Сладко. В ответ он кокетливо улыбнулся и взглянул на меня из-под полуопущенных ресниц. Опять этот взгляд и эта улыбка. Он сводил меня с ума. Мне нравилось, как смотрели на меня партнёры, когда хотели оседлать мои бёдра. Жаждущий, горящий и нетерпеливый взгляд. Но Тэхён смотрел по-другому. Иногда в его глазах мелькало желание, но в остальное время он просто искренне наслаждался моментом. Он ничего не требовал от меня. Его не интересовали мои деньги, положение и власть. Он был не с Чоном – богатым наследником, он был с Чонгуком, и, когда не выпускал колючки, кажется, наслаждался временем, проведённым со мной. Тэхён быстро расправился со сладкой ватой и захотел покататься на аттракционах. Я не был большим любителем подобных каруселей, но всё же на каждом покорно сидел рядом с ним. Он выбирал невысокие и небыстрые аттракционы, поэтому я был спокоен. – Так, на чём покататься ещё? – спросил он сам у себя и принялся рассматривать различные карусели. Я хотел предложить ему покататься на мне, но не стал озвучивать это щедрое предложение, чтобы не нарушить равновесие, установившееся между нами. Огонёк в его глазах смешил и умилял меня. Тэхён был как лис, которого запустили в курятник. Если он любит карусели, то почему так редко бывает в подобных местах? – Хочу на колесо обозрения, – вдруг выдал он, указывая на адскую круглую махину. Моё сердце рухнуло в пятки, и я, сглотнув и нацепив на лицо равнодушную маску, заговорил: – Ты уверен? Эта конструкция не выглядит надёжной. Плотик из пустых бутылок, перевязанный клейкой лентой — и тот был надёжнее. Он с подозрением взглянул сначала на аттракцион, а затем на меня. На полных губах появилась маленькая улыбка, и, сощурив глаза, он спросил: – Ты что, испугался? – Нет! – мгновенно парировал я. Тэхён схватил меня за руку и упрямо потащил к аттракциону. – Тогда пошли, прокатимся. Сверху видно весь город, да и крутится оно медленно. Ага, зато падать с него – быстро. Я стоял как вкопанный, не позволяя хрупкому парню сдвинуть себя с места. – Чонгук, ну пожалуйста! – взмолился он, впервые пожелав от меня чего-то. Его глаза жалобно округлились, словно он был потерявшимся котёнком, прибившимся к моим ногам. Руками он вцепился в моё предплечье, изо всех сил тянул на себя, а губы изогнулись в грустной гримасе. Признаю, он умел уговаривать. Я так редко видел его настоящие эмоции — не иронию, не насмешку, не гнев, а нечто другое, более мягкое, что на секунду даже подумывал согласиться. Но меня так просто не проймёшь. Одной из главных черт моего характера была стойкость. Я был непоколебим как сам Эверест. И если Тэхён думает, что, повысив голос на несколько октав и выкатив жалобный взгляд, я сразу сдамся – то он ошибается. Черта с два я залезу на это приспособление для пыток! Никогда. – Видел ты когда-нибудь что-то прекраснее этого вида? – воодушевлённо спросил он. Мы сидели в кабинке, которая была совсем не защищена. Сквозь неё гулял ветер, покачивая и без того хрупкую конструкцию. Недалеко от нас пролетела чайка — серо-белое существо было настоящей счастливицей. У неё были крылья, и она не поддавалась на уговоры вредной настойчивой особы. Я, чувствуя, как по позвоночнику пробежал липкий страх, схватился руками за сиденье, стараясь не шевелиться и при этом выглядеть так, словно мне правда интересно, как выглядит чёртов город с высоты такой огромной и хлипкой будки. Тэхён был в восторге. Он не боялся шевелиться, и своими движениями лишний раз покачивал кабинку, заставляя меня напрягать ноги, словно это как-то могло помочь удержать раскачивающуюся ячейку на месте. Большими от восторга глазами он оглядывал все те виды, что открывались с такой убийственной высоты. – Найди опору, найди опору, Чонгук! – закричала Стэф, но я уже не слушал её, готовясь столкнуться с бездной. Надеюсь, моё падение будет мягким, а смерть — быстрой. Прошли секунды, и я рухнул на тёмно-синие маты, зажмуривая от страха глаза. Адреналин струился по моему телу, отдаваясь громкой пульсацией в голове. Стэф вовремя натянула трос, чем смягчила моё падение. Первое, что я увидел, открыв глаза — её лицо, зависшее напротив моего. Она широко улыбалась, её уже истрёпанная короткая коса свисала с правого боку. – Не могу понять, ты просто неудачник или решил отрастить крылышки? – с ухмылкой спросила она. Я рассмеялся, вытягивая вперёд руку. Магнезия почти исчезла с моих ладоней, вытираясь о выступы на скалодроме, а возможно, всему виной были мои вспотевшие пальцы. Стэф сжала моё запястье и одним рывком помогла мне подняться на ноги. – Не справедливо! Это же средний уровень сложности! – воскликнул я. – Не справедливо? Горы не знают справедливости! Как ты собрался со мной на восхождение, если едва контролируешь свои ноги? – спросила она, выгибая одну бровь. Я вспыхнул моментально. – Ты сама видела, там не на что было встать! – Посмотри, – она обхватила моё лицо ладонями и повернула его в сторону стены для лазания. – Вон тот участок, на котором ты был. Скажи, там есть где встать? К своему стыду, я обнаружил, что был неправ. Там, где я взбирался, было много точек опоры. Почему я ни одну не нащупал? – Есть, – тихо сказал я. Стэф вздохнула, сложила руки перед собой и улыбнулась уголком губ. – Чонгук, я всё ещё не уверена, что ты готов к восхождению со мной, – осторожно сказала она. – Нет! Я научусь, я обещаю. У нас ещё два месяца. – Этого мало, – покачала головой она. – Пожалуйста, дай мне шанс! – взмолился я. – Мы успеем. Несколько секунд она всматривалась в мои глаза, а я мысленно старался подтолкнуть её к согласию. Наконец она вздохнула, её лицо посветлело. – Ладно, посмотрим, как будет продвигаться твоё обучение. А сейчас пошли. – Куда? – Чтобы взбираться высоко, нужно сначала научиться твёрдо стоять на ногах. Кабинка качнулась сильнее из-за порыва ветра, и я громко выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, привлекая внимание Тэхёна. Дерьмо! – Да ты и правда боишься высоты, – словно убеждаясь в чём-то, сказал он. – Нет, – отрезал я, вызывая на его лице улыбку. Он пододвинулся ближе, и, положив голову мне на плечо, обхватил меня руками. – Это не страшно — признать свой страх. Страшно не признать и быть вынужденным пройти через него вновь, – сказал он. – Мне ничего не страшно, ведь я не боюсь высоты, – отрицал я, стараясь смотреть в одну точку, чтобы не наткнуться на виды земли и города. – Ну ладно, – пробормотал он. Затем, подумав минуту, сказал: – В первый раз ты привёз меня в тот французский ресторан, помнишь? Я не понимал, к чему он ведёт, но кивнул. – Там тоже было высоко, но ты был спокоен, – заметил он. – Это совсем другое. То здание строила моя компания, я занимался чертежами и контролировал бригаду! Я знаю каждую несущую стену и каждую опору в здании, знаю, какой предельный вес выдерживают пролёты и какая сила ветра способна пошатнуть его. Я знаю его сейсмостойкость и могу назвать состав каждого кирпича. Вероятность того, что оно упадёт или разрушится, ничтожно мала, чего не скажешь об этом скоплении железа. – Наверняка колесо проектировали такие же высококлассные специалисты, как ты, Чонгук. Я пропустил мимо ушей то, что он назвал меня высококлассным специалистом, обратив внимание на вторую часть его слов. – Я не профессионал в строительстве каруселей, я занимаюсь зданиями. Но даже моего взгляда хватает, чтобы понять: вероятность того, что эта конструкция рухнет, гораздо выше, чем люди думают. – Посмотри, мы уже внизу, – сказал он, и я обратил внимание на то, что до точки высадки нам осталось около двух метров. Как только кабина пришла вниз, я выбрался наружу, потянув за собой Тэхёна. Мы спускались по небольшой лестнице, чтобы ещё немного прогуляться в парке, но стоило нам отойти от неё, Тэхён ойкнул и схватился за ногу. – Что такое? Ты ударился? – спросил я, придерживая его за локоть. Он отрицательно качнул головой. – Нет. Вернее, да. Ещё утром, эм… на работе. Я пил обезболивающее, но сейчас оно уже перестаёт действовать, – неловко улыбнулся он. – Всё в порядке, дай мне минутку. Тэхён выпрямился и сделал несколько шагов вперёд. Сейчас до меня дошло, что было не так с его походкой — он слегка прихрамывал. – Так не пойдёт, – я повернулся к нему спиной и немного присел, чтобы он мог запрыгнуть ко мне на спину. – Залазь, – скомандовал я. – Зачем? Я развернулся и встретил его хмурый взгляд. – Как зачем? Ты что, будешь идти с больной ногой? – Всё уже хорошо, – отмахнулся он, делая шаг вперёд, прихрамывая на одну ногу. – Видишь? – Я сказал, запрыгивай. Дикарь упрямо покачал головой. Я не мог допустить, чтобы он шёл с болью, поэтому аккуратно подхватил его на руки. Тэхён вскрикнул от неожиданности, но высвободиться не попытался. Холодными пальцами он крепко обхватил мою шею. – Чонгук! Поставь меня на землю! – Нет, – сказал я и двинулся на выход из парка. Он возмущённо дышал, глазами сверля меня. – Ты не можешь просто брать меня на руки, когда тебе вздумается! – не унимался он, находясь в опасной близости от моего лица. Его волосы касались моей шеи, отчего мне становилось щекотно, но мыслей спустить его на землю даже не возникало в моей голове. – Уже взял, Тэхён, – усмехнулся я, не сбавляя шага. Он был лёгкий как пушинка. – Чонгук, я закричу, – угрожающе прошипел он. – Ты не сделаешь этого, Дикарь. Не здесь. Если только в моей постели, – с лукавой улыбкой ответил я, чем заслужил от него удар маленьким кулачком в грудь. Я рассмеялся. – О, так тебе смешно? – сурово спросил он. – Нет, с чего ты это решил? – почти искренне изумился я. – Потому что ты смеёшься! – стукнув меня ещё раз, взревел он. – Значит, смешно. Я не понимал, что со мной творится. Этот парень сводил меня с ума. Ни разу в жизни у меня не возникало желания взять кого-то на руки. Я никогда не терпел одного человека дольше суток. Не любил выслушивать чьи-то жалобы, тем более не любил, когда со мной спорили. Но Тэхён, на удивление, стал раздражать меня гораздо меньше. – Ты самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни! – проворчал он, тяжело вздыхая и комкая руками мою куртку. Я прыснул со смеху. – Поверь, ты тоже. – Тогда поставь меня на землю! – снова потребовал он. – Не-а, – отмахнулся я и продолжил путь. Он оглянулся и неловко втянул шею в плечи. – Боже, Чонгук, на нас же все смотрят! – Пусть смотрят, – пожал плечами я. Тэхён возмущённо вскинул подбородок, смотря куда угодно, только не на меня. – Ладно. Это я позволил тебе нести меня. Не думай, что можешь делать это впредь, – фыркнул он. Я усмехнулся и покачал головой. Он точно невыносим. Мы вышли на большую парковку, и я двинулся к своему автомобилю. Тэхён был так близко, что мне хотелось коснуться его шеи губами. От него очень приятно пахло. Я различал только три вида запахов в мужской парфюмерии: древесный, цитрусовый и морской. От Тэхёна пахло свежестью и цветами. – Прошу прощения за то, что так бесцеремонно решил понести тебя на руках, – решил я нарушить повисшую между нами тишину. Он взглянул на меня. В синих глазах засияли недоумение и удивление. – Ты говоришь серьёзно или шутишь? – спросил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Серьёзно. Я знаю, что не стоило так делать, и ты недоволен. Но в начале вечера ты хромал едва заметно, сейчас ты захромал сильнее. Не хочу, чтобы тебе было больно. Он несколько раз моргнул, не отводя от меня взгляда, затем коротко кивнул. – Не думал услышать от тебя подобных слов. Ты ведь такой властный засранец. Мои брови удивлённо съехались к переносице. – Властный засранец? – Ага. – И так меня тоже никто не называл раньше. Тэхён усмехнулся, покачивая головой, словно сомневался в моих словах. – Называли. Просто ты об этом не знаешь, – добавил он. Я подошёл к машине и поставил его на ноги у пассажирской двери. Мне очень не хотелось отпускать его. Но вести машину с Тэхёном на руках – может быть опасно, в первую очередь для него. Я подал ему руку, чтобы помочь сесть на сиденье, он нерешительно взялся за мою ладонь и занял своё место. Я занял водительское кресло, но не спешил трогаться. – Спасибо, – послышался его тихий голос. Он натянул рукава посильнее на свои руки, прячась от осеннего холода. Я потянулся к табло и включил подогрев, чтобы он не мёрз. – За что? – непонимающе спросил я. Он улыбнулся. – Донёс меня на руках и помог сесть. Так по-джентльменски. – Ну что ж, ты из любого властного засранца сделаешь джентльмена. Тихий смешок сорвался с его губ, и я не мог не улыбнуться, глядя в его смеющиеся глаза. Наслаждаться обществом парня, находясь при этом полностью одетым – не так уж и плохо. Не хочу, чтобы этот вечер кончался. – Я тоже не хочу, – тихо сказал он. Неужели я это вслух сказал? Идиот. – Да, ты сказал это вслух. И ты не идиот, – усмехнулся он. Его глаза казались усталыми и немного сверкали в темноте и в тусклом свете парковочных фонарей. Я знал, что это эгоистично – у него болела нога, – но очень не хотел везти его в отель и расставаться. – У меня есть идея. – Какая? – спросил он. Он дёрнул плечом, на пухлых губах заиграла улыбка. – Мне нужно знать, на что я соглашаюсь, – сказал Тэхён. Но по его глазам было видно, что он уже был согласен. – Просто доверься. Сделав вид, что задумался, он прикусил губу и отвёл взгляд. Через секунду ответил: – Ладно, я согласен. – Но сначала заедем в одно место. Я вывернул руль и увёз нас с парковки парка.