Тьма в его сердце

Тэхён Утром я поговорил по телефону со своей мамой. Они с Саймоном вернулись в рабочую колею после небольшого отдыха. Также я навестил госпожу Чхвэ и Фелицию, угостив их к завтраку пирожными из кондитерской рядом с моим домом. Мне нравилось, что госпожа Чхвэ день ото дня становилась мягче по отношению ко мне. Она больше не прожигала меня ненавистными взглядами, вместо этого здоровалась и даже улыбалась. Её собака оказался не таким раздражающим, как я думал. Сейчас пёс привык ко мне и больше не преследовал, предпочитая всё своё время проводить в готического стиля собачьей лежанке. Рычать и гавкать он перестал, и я почти забыл о том, что панически боюсь собак. Но к нему спиной я всё же пока не поворачивался — мало ли что удумает это исчадие ада. В голове роились сотни и тысячи мыслей, большинство из которых были связаны с Чонгуком. Но я пока не мог поговорить с ним об этом. Зато я мог поговорить с другом, что мы и сделали в моём ресторане за день до вылета в Аспен. — Так что насчёт тебя и Чонгука? — голос Чимина был спокойным, даже безразличным, но я всё равно смог расслышать в нём любопытные нотки. Подошёл официант и принёс нам чай. — У нас всё хорошо, — рефлекторно ответил я, размешивая сахар в чае. Но, осознав, что только что сказал, замер. Я отложил ложку и открыто встретил взгляд Чимина. — У вас? Ты говоришь так, будто вы вместе, — непонятливо спросил он. Вместе. Его слова снова и снова прокручивались в моей голове. И, похоже, мы и правда вместе, но я не был уверен на все сто процентов. Мне хотелось верить, что я действительно нравлюсь ему. Что для него это не просто интерес, а нечто большее. Что чувства настоящие и реальные, что играм конец, и мы по-настоящему вместе. Вместе. — Мы не вместе. — Хм, но наш план работает? — спросил Чимин. — Наш план? — Ну как же, сыграть недотрогу, а после бросить его. Это работает или нет? Хочу подробностей! — потребовал Чимин. Я несколько секунд раздумывал, но затем отрицательно покачал головой. — Нет больше плана. — Почему? — Я больше не считаю это хорошей идеей, — отмахнулся я. — Но как же? Я думал, что он совсем не нравился тебе, — сбитый с толку, спросил Чимин. — Не нравился. — Господи, и ты туда же! — воскликнул друг. — Втрескаться в Чонгука. Он что, для вас мёдом намазан? — недоумевал Чимин. Я опасливо оглянулся и вернул взгляд к нему. — Будь тише! Каждая муха рядом с отелем уже знает обо мне и Чонгуке, — шикнул я. Чимин сузил глаза и с укором посмотрел на меня. — И что? Ты стал забывать, что ты не официант, ты владелец отеля. За встречи с Чонгуком тебе ничего не будет, — сказал он. — Я не этого опасаюсь, а того, что он узнает правду от постороннего человека. — Значит, ты влюбился в него, — утвердительно произнёс он, больше для себя, чем для меня. — Ещё рано об этом говорить, но кажется, я правда чувствую нечто большее, чем симпатию. Я не могу назвать это полноценной любовью. Чимин поставил локоть на стол и опёрся на руку подбородком. Лицо его обрело вид мыслителя. — Я знаю, — нараспев протянул он, да так, словно на него сошло озарение с небес. — Ты хочешь прокатиться на аттракционе по имени Чонгук, — засмеялся Чимин. Его глаза загорелись, а бёдрами он стал описывать неприличные движения, имитируя секс. Я перегнулся через стол и нажал на его плечи, чтобы он прекратил делать эти странные вещи. — Хватит, Чимин, перестань! Чимин рассмеялся. — Ты просто хочешь близости, хочешь страсти, бешеного желания, которое завлечёт тебя полностью и заставит забыть обо всех проблемах. Ты уже давно один, вот тебе и кажется, будто бы Чонгук нравится тебе. Чимин ошибался. В наших с ним отношениях было не просто влечение. Мне кажется, было нечто большее, мы словно стали открываться друг другу. — Дело не в желании или похоти, понимаешь? Дело в другом. Мне нравится проводить с ним время, мне нравятся его глупые шутки и нравится лукавый блеск в его глазах, когда он начинает флиртовать. Чимин сделал глоток чая и вздохнул. — Я не могу поверить, Тэхён. Уж ты-то! Всегда говорил, что встречаешься только с просветлёнными людьми. А сейчас ты и Чонгук, по-настоящему? — Я не знаю, что между нами происходит! Я даже не могу сказать, вместе ли мы. Просто он пришёл и сказал, что теперь мы пара, — раздражённо ответил я. — Ты уже спал с ним, — сказал Чимин с такой уверенностью, словно лежал рядом. — Тише! — зашипел я. — Так спал или нет? — шёпотом переспросил он. — Нет, у нас не было близости, после первого свидания он не настаивал! — гневно зашептал я. — А после второго? — После второго тоже. Чимин немного отстранился и удивлённо вскинул брови. — То есть вы просто гуляете и всё? — Всё. — С Чонгуком? — С Джастином Бибером! — не выдержал я. — Хватит уже! Чимин поднёс чашку к губам и уставился куда-то в стену. — На него это совсем не похоже, — протянул он. — Влюбился? — Я так не думаю, — усмехнулся я. — Но, кажется, он решил попробовать побыть в отношениях. — Можешь говорить что угодно, но то, что Чонгук задержался с кем-то дольше суток, и к тому же не в постели — говорит о многом. Не думал, что он сделает нечто подобное. Это мистика какая-то! Я махнул рукой, призывая Чимина замолчать. — Достаточно, — отставив кружку, я взглянул на него, — мне нужно было подняться наверх и кое-что доделать перед отъездом. А позже мы уже были на пути в Аспен. Я вымыл руки и взглянул на себя в зеркало. На мне объёмный свитер молочного цвета и синие обтягивающие джинсы. На губах любимая гигиеническая помада со вкусом вишни. — Извините, можно воды, пожалуйста, — попросил я стюардессу, прикрывая дверь уборной. Девушка улыбнулась мне приторно-сладкой улыбкой. — Конечно, я сейчас принесу. — Она ушла за перегородку, где хранились напитки и закуски. Частный самолёт, на котором мы летели, был поистине королевских размеров. Он совмещал в себе три зоны, поделённые перегородками. Когда я увидел эту махину, не смог сдержать восторженного вздоха — я любил самолёты и любил летать на них. И в этом случае я бы подумал, что кое-кто просто компенсирует свой маленький размер кое-чего, если бы не знал, что это «кое-что» у Чонгука не нуждалось в компенсации. Кроме того, самолёт Чонгук не покупал — ему подарил его отец. Ох уж эти мужчины со своими большими игрушками. Я попросил Чонгука не заезжать за мной по пути в аэропорт. Ведь я выезжал из своих апартаментов, а не из отеля. Он узнал бы о моей лжи, что мне пока не нужно. Поэтому пришлось ехать на такси, и я немного опоздал на самолёт. После нашего странного разговора в коморке моего отеля он пригласил меня поужинать. За ужином он и сообщил, что мы летим в Аспен, кататься на лыжах. Именно сообщил — не спрашивая, хочу ли я этого. Ему повезло, что я любил бывать в Аспене и не отказал ему. Вот только кататься ни на лыжах, ни на сноуборде я не умел. А после ко мне пришла тревога. Аспен — излюбленное место для богачей вроде Чонгука, его друзей, моих родителей, бесконечных родственников и всех, кто когда-либо был знаком с Тэхёном Кимом. А сейчас как раз открывался сезон, и любители элитного отдыха в горах слетались со всего мира в Аспен. Вот и у Чонгука и его друзей была традиция: двадцать пятого ноября они прилетали в Аспен и проводили там выходные. Вероятность встретить в городке кого-то знакомого была крайне высока. Но я надеялся на чудо. Утром я заказал для госпожи Чхвэ цветы, и в полдень ей должны были их доставить. Нужно позвонить Фелиции по приезде и узнать, получила ли госпожа Чхвэ свой букет. Старушке сегодня исполнялось восемьдесят пять лет — большая дата. К тому же получить поздравления, я полагаю, ей не от кого, ведь единственный родственник госпожи Чхвэ — её дочь — не общалась с ней уже очень много лет. Стюардессе не пришлось нести воду к моему месту, ведь я так и не отошёл от круглых окошек в носовой части самолёта, сразу после кабины пилотов и зоны, где находились две милые стюардессы. Я забрал из рук девушки маленькую бутылку с водой и стакан, и собирался вернуться к Чонгуку, но натолкнулся на одну недовольную пассажирку, которая метала в меня гневные взгляды в течение всего полёта. — Радуешься, что Чонгук разрешил тебе покататься на его игрушке? — холодно бросила Минси. В светло-карих глазах отчётливо читалась неприязнь. — Видел когда-нибудь подобную роскошь, официант? Минси была не рада мне и не переставала напоминать об этом. Эта девушка могла бы выкинуть меня из самолёта и глазом не моргнув. Вот что с людьми делают безответные чувства и порождённая ими ревность. Я обвёл взглядом салон за её спиной — в той части сидели Намджун, Дживон и Натали, младшая сестра Дживона, с которой мы успели познакомиться и даже немного поболтать. Кто бы мог подумать, что сестра такого неприятного человека окажется милой и доброй девушкой. Я вернул взгляд к лицу Минси и улыбнулся одними губами. — Какую игрушку ты имеешь в виду? — начал я, наблюдая, как меняется выражение её лица. — А знаешь что, не важно, потому что он разрешает кататься мне на каждой, более того, сам просит об этом. Её брови подскочили в возмущении, и она сделала шаг в мою сторону, но я не сдвинулся со своего места, смело встретив её полный ярости взгляд. — Я знакома с Чонгуком три года. Это маленький срок, чтобы хорошо узнать человека, но мне хватило этого времени, чтобы понять одно: Чонгук из тех парней, кто переспит с тобой и даже не запомнит твоего лица. То, что он трахнул тебя больше одного раза, не делает тебя особенным. Ты просто глупый и немного забавный. Экзотика. Разнообразие. Называй как хочешь. У него не было простых парней, он решил попробовать новое. Но будь уверен — совсем скоро, может быть даже завтра, ты ему надоешь. Ты вернёшься в свой отель и будешь драить там туалеты, в надежде, что подвернётся другой богатей и вытащит тебя из грязи, но никто больше на тебя не клюнет, потому что ты самый обычный. Простой. Такой же, как миллион других. — Туалеты убирают уборщицы, а я официант, — сладко улыбнулся я. Минси добилась своего — нервы были на пределе. Но я должен быть выше неё. Должен контролировать свои чувства и не устраивать сцен при других людях. — Никакой разницы, — ответила она, скрестив руки на груди. Я покачал головой и в изумлении от её глупости закрыл глаза рукой. — Помолчи. Ты опускаешь себя ещё ниже, прямо под тектонические плиты. — Чего? — Сделаю милость, куплю тебе учебник по геологии, как вернёмся назад, — усмехнулся я. — Считаешь себя умным? — рассерженно спросила она. — А разве это не очевидно? — Очевидно то, что твои дни под боком у моего друга сочтены, — пожала плечами Минси. С моих губ сорвался смешок. — Друга? А он знает, что вы друзья? Потому что мне показалось, что он дружит с Намджуном, с Дживоном, с Джису, но не с тобой. Тебя он шпыняет, как девочку-фанатку, неясно как затесавшуюся в его тусовку, и досаждающую ему своим поведением. — Заткнись! Ты ничего не знаешь ни о нём, ни обо мне! — Я знаю достаточно, — холодно сказал я, приблизившись к ней на шаг. — Знаешь, что нас отличает, Минси? Ты ненавидишь меня, хотя объективных причин для этого у тебя нет. При всём при этом я стараюсь относиться к тебе хорошо, ведь это именно то, как учили меня взрослые. Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе. Бедный ты или богатый — это не важно. Люди считают меня хорошим человеком, а ты, есть у тебя деньги или нет, захлёбываешься в своей желчи. Другие видят это, поэтому не хотят иметь с тобой дел. Разве не это стало причиной, по которой тебя не позвали на последний показ в Париже? Ты ничего собой не представляешь, но создаёшь много ненужного шума. — Откуда ты знаешь? — нахмурилась она. Я увидел, что попал в самую точку, выбив у Минси из-под ног все оборонительные щитки. — Не важно. Когда-нибудь ты захлёбнешься в этом окончательно. Деньги не делают тебя лучше меня. Ревность не поможет тебе завоевать внимание Чонгука. Её лицо побагровело от подступающего гнева, глаза сузились, плечи напряглись, словно она готовилась нанести удар. — Я бы на твоём месте не разбрасывалась нравоучениями, — раздражённо выдала она. На моих губах появилась улыбка: ну до чего Минси была смешна. — Ты больше всего на свете мечтала бы оказаться на моём месте, поверь. Я говорил не о Чонгуке, а о своей семье. Отец, который не хотел, чтобы его сын работал и делал что-то помимо простого существования. Безлимитные карты, трастовый фонд, наследство. Не об этом ли мечтала Минси? — Мне пора, Чонгук заждался, — сказал я и прошёл мимо неё, задев плечом. Ну, я смог сдержать свои порывы. Бутылка с водой всё ещё у меня в руках — целая и невредимая, как и голова Минси. В начале первого пассажирского отдела, в больших креслах, обтянутых светлой кожей, сидели Дживон и Намджун — кажется, они выпивали. Я поймал на себе взгляд Намджуна и поспешил убраться от него подальше. Что-то изменилось. Когда я зашёл в самолёт, Намджун, заметивший меня, странно улыбнулся. Как бывает, когда ты знаешь какую-то тайну. А после он взглянул на Чонгука — с такой же загадочной улыбкой. Но Чонгук даже не обратил на него внимания. А я теперь снова опасался и сторонился Намджуна. Дживон в этот раз не донимал меня, не бросал презрительных взглядов и даже поздоровался, когда я с опозданием прибыл к самолёту. Это было что-то вроде: «Опаздываешь, официантишка», — но думаю, можно считать это вполне дружелюбным приветствием, ведь он даже улыбнулся. Сестра Дживона — Натали сидела позади брата и, кажется, слушала музыку. Глаза её были закрыты, но при этом она покачивала ногой, словно подстраивалась под такт. Натали была женской копией Дживона. Её от природы светлые волосы до середины шеи были тонированы пепельным оттенком, на их фоне выделялись красноватые щёки. Полагаю, Натали не больше шестнадцати — её лицо говорило о подростковом возрасте. С другой стороны расположились Джису и Хосок — они разговаривали и даже не обратили на меня внимания. Мне нравился сегодняшний образ Джису: волосы она убрала в два пучка, которые возвышались над её головой, как рожки. Она была похожа на большое облако в этом голубом свитере и серых шерстяных брюках. Я прошёл во второй пассажирский отдел, оформленный так же, как первый. Взгляд скользнул по крупной фигуре мужчины: Чонгук сидел, раскинувшись в кресле, правая рука лежала на подлокотнике, а левая — на моём месте. Глаза закрыты, ресницы еле заметно подрагивают, губы расслаблены. В уголках глаз, между бровей и на лбу — ни морщинки. От этой картины невозможно было сдержать улыбку. Я подошёл, слегка подвинул его руку и сел в кресло. В проходе показалась Минси. Недовольный взгляд скользнул по мне, розовые губы скривились. Она собиралась занять место рядом с Намджуном, но не решалась прервать зрительный контакт. Чонгук пошевелился рядом и обвил рукой мою талию, прижимая к себе. Глаз он так и не открыл. Минси заметила его руку на моём теле, и её перекосило от злости. Но меня это не волновало. От тёплых прикосновений Чонгука в животе зашевелились бабочки. Я устроил голову у него на плече и улыбнулся. На этот раз я не стал загонять крылатых обратно в коробку. Пусть летают. Этот уикенд должен продлиться три дня. Что заставило меня согласиться на эту поездку? Друзья Чонгука, конечно, не самые худшие люди — некоторые даже приятные собеседники — но всё же эта компания мне далека. Снег я любил, но кататься на лыжах совсем не умел. Что я только ни пытался: сноуборд, коньки, бобслей — ничего не получалось. Выходит, дело было в Чонгуке. В салоне раздался голос стюардессы, которая попросила всех занять свои места — самолёт заходил на посадку. Из окна уже были видны заснеженные сопки, подсвеченные красновато-розовым закатным светом, и курорты Аспена, светящиеся яркими жёлтыми огоньками. Подняв голову с плеча Чонгука, я взглянул на его лицо. Настоящее — невинное, светлое, расслабленное. Хотелось провести по нему рукой. Его ресницы подрагивали — сон был неспокойным. Я мог бы любоваться им вечно, жаль, что полёт так короток. Его рука всё ещё была на моей талии, прижимая меня к себе. Я провёл ладонью по его щеке — он слегка дёрнулся, потом открыл глаза и взглянул на меня мутным, сонным взглядом. Лицо потеряло тень расслабленности, брови нахмурились, в уголках глаз появились морщинки. Но выглядел он очень мило. Шасси самолёта коснулись посадочной полосы. — Мы уже на месте, — сказал я слабо улыбаясь. — Ты, соня, провёл почти весь полёт во сне. — Я всегда сплю в самолёте. Вырубаюсь как младенец, — усмехнулся он, потирая глаза. — Ты милый, — пропел я, подмигивая. Чонгук фыркнул. — Милый? Никто не называет меня милым. Разве это не грёбаное оскорбление, если парень называет другого парня милым? Милые парни остаются девственниками до сорока лет и живут с мамой. Я точно не милый, — пробурчал он. Я не смог скрыть улыбки. — Ладно, милый. — Тэхён! — Да, милый? Он покачал головой и притянул меня к себе. — Ты не перестанешь меня так называть? — Не-а, меняюсь на Дикаря, — улыбнулся я. Чонгук сделал вид, что задумался, но через секунду твёрдо сказал: — Нет. Замечательно. Аэропорт Аспена встретил нас прохладным воздухом и редкими мелкими снежинками. Закутавшись потуже в тёплую куртку, я поплёлся за Чонгуком. Машина привезла нас к большой трёхэтажной гостинице. Песочного цвета здание было построено из кирпича. Стены первого этажа украшали огромные панорамные окна — на улице уже стемнело, и весь интерьер просматривался как на ладони. Вот холл, лестница на второй этаж, просторная гостиная, кухня с барным островком из красного дерева и столовая в том же тоне. У плиты, в белых формах, готовили еду несколько человек. Хм. Видимо, это вовсе не гостиница, а скорее что-то вроде частного дома отдыха. Окна на втором и третьем этажах были одинаковыми: квадратными и не такими большими, как на первом. Из каждого бил тёплый жёлтый свет, освещая двор и веранду. Дорожки к дому были почищены от снега, по бокам стояли деревья с редкими жёлтыми листьями. А за домом виднелись заснеженные сопки. Маленький ребёнок внутри меня, увидев снег, радостно захлопал в ладоши. Чонгук резко распахнул дверь, и меня обдало тёплым воздухом, пахло камином, деревом и, кажется, жареной курицей. — Господин Чон, приветствую вас и ваших гостей, — с лёгким поклоном произнёс мужчина средних лет, крепко пожал Чонгуку руку, после чего стал здороваться с остальной мужской частью компании. Минси прошла мимо, нарочно задевая меня плечом. — Стюарт, пусть багаж доставят в мою комнату, — с надменным видом сказала она. — И проследите, чтобы в этот раз чемодан стоял как положено. На прошлой поездке кто-то поставил его неправильно, и мой дорогой крем пролился на не менее дорогой кашемировый свитер. Её голос можно было бы включить в список самых раздражающих звуков на планете. Причём в начало списка. — Будет сделано, госпожа. — кивнул мужчина. — Минси, веди себя поскромнее, это всё-таки не твой дом, — мягко заметила Джису. На это Минси только махнула рукой, как бы отмахиваясь от подруги. Чонгук словно не услышал их и спросил у Стюарта: — Как обстановка? — Вчера выпал хороший снег. Трассы уже раскатаны. Думаю, вы и ваши друзья завтра отлично покатаетесь. — Прекрасно, — с воодушевлением отозвался Дживон. — Кто со мной на чёрную трассу? — Всегда готов, — отозвался Хосок, отбивая пятюню. Из-под шапки его волосы торчали в разные стороны. — Я! — вскрикнула Минси. — У меня новый костюм, нужно выгулять. Мои глаза закатились так высоко, что чуть не исчезли в черепе. Жаль, что у тебя с собой нет новых манер, вежливости и чувства такта. — Что-что? — возмутилась Минси, глядя прямо на меня. Ой… Я опять сказал это вслух. Какая жалость. — Ничего, — пожал плечами я, уловив улыбки на губах Джису и Натали. Минси подошла ко мне ближе, её голос был сладко-ядовитым: — Как жаль, что в этом доме все гостевые комнаты уже заняты, — протянула она. — Но не переживай, веранда всегда свободна. Или можешь поселиться в домике для персонала — он находится на заднем дворе. Очень тебе подойдёт. — Тэхён может поселиться у меня, — неожиданно подала голос Натали, скромно улыбнувшись. — А я тогда куда? — обиженно фыркнул Дживон. Натали рассмеялась: — Тебя слишком много, брат. Дживон подошёл ко мне, обхватил за плечи и притянул к себе: — Как насчёт пожить со мной, а? — Не мечтай, — оттолкнул я его, но он не отставал. К нам подошёл Чонгук, и его взгляд, брошенный на Дживона, мог бы поджечь ковёр. Заметив это, Дживон нехотя отпрянул от меня, но издевательская усмешка на лице осталась. — Можете не беспокоиться за него, он останется в хозяйской спальне, — прозвучал голос Чонгука, жёсткий и властный. — В твоей? — удивлённо спросила Минси. О. Хозяйская спальня. Чонгука. Значит, и дом… тоже его?