Тьма в его сердце

Тэхён Чонгук не шутил о ночёвке в его комнате. Правда, когда он упомянул об этом, я решил, что мы будем спать на маленьких кроватях друг напротив друга. Но всё оказалось несколько иначе. Это была не просто спальня — это было целое хозяйское крыло. Небольшая гостиная с камином была оформлена в тёмных оттенках, по центру стояли диван и два кресла, рядом — книжный шкаф из тёмного дерева. Камин был облицован красноватым гранитом, между ним и диваном стоял небольшой столик. Ванная комната с видом на горы по-настоящему меня очаровала. Именно она понравилась мне больше всего. Ну и, конечно, спальня — с огромной кроватью в минималистичном стиле, шкафом из тёмного дерева и зеркалом в полный рост. К сожалению, на этой самой кровати королевских размеров я спал один. Чонгук, как настоящий джентльмен, уступил мне свою спальню, а сам расположился за стенкой — в гостиной. Когда я попытался это исправить и намекнул, что хозяину не стоит спать на маленьком диване, он только пожал плечами. — У этого дивана матрас такой же ортопедический, как у кровати. Их делала одна и та же фирма, так что за мою спину можешь не беспокоиться, — сказал он. Была ещё одна комната. Чонгук не показывал её мне, но, разумеется, я всё равно сунул туда свой любопытный нос. Эта комната сильно отличалась от остальных в хозяйском крыле. Она была светлая, солнечная. Казалось, её обставлял совсем другой человек. Я заметил дамское трюмо и сразу понял — комната женская. На прикроватной тумбочке стоял стеклянный шар: внутри — вода, искусственный снег и миниатюрная композиция с горами. Я долго рассматривал этот шар, каждую пику и возвышенность. В какой-то момент даже показалось, что вижу альпинистов, но, наверное, это была лишь игра воображения и усталости. — Сюда нельзя заходить, — услышал я сзади суровый голос Чонгука и вздрогнул, чуть не выронив шар из рук. Я обернулся. Он стоял в дверном проёме, облокотившись плечом о косяк, руки сложены на груди, брови нахмурены — как обычно. На нём были чёрные спортивные штаны и серая футболка. — Дверь была открыта, — ответил я, всё ещё держа шар в руках. Чья же это комната?.. Его матери? Кажется, её зовут Елена. — Здесь никакая дверь не закрывается, — холодно сказал он. Я бросил на него вызывающий взгляд. Он был недоволен — это читалось без слов. — Если ты не хочешь, чтобы сюда заходили, дверь надо бы запирать, — бросил я и аккуратно вернул шар на место. Я подошёл ближе и заметил на комоде фотографии. Одна была обращена ко мне — на ней Чонгук обнимал какую-то девушку. Чья это комната? Его бывшей? Что он скрывает? Почему мне нельзя сюда заходить? Если у бывшей девушки есть в его доме целая комната, она явно что-то для него значила. Почему же он ни разу о ней не упоминал? — А может, это тебе не стоит шастать, где вздумается, — раздражённо сказал он, глаза сверкнули. Я усмехнулся. — Шастать, значит? Скрестив руки на груди, я отвёл взгляд. Не собирался смотреть на него. Пусть идёт к чёрту. — Больше не буду, — бросил я и прошёл мимо, задевая его плечом. Он тяжело вздохнул и остановил меня, мягко взяв за руку. — Стой. Прости. Я вспылил, — покачал он головой. Плечи у него были напряжены. Он выглядел уставшим — неудивительно: мы только недавно прилетели, и время уже позднее. Мне безумно хотелось расспросить его о той девушке. Но я сдержался. Спрошу потом. Сейчас — не тот момент. — Всё нормально. Мне не стоило, как ты выразился, «шастать», — спокойно сказал я, пожав плечами. Он улыбнулся. Усталой, почти невесомой улыбкой, потом поцеловал меня. Это было больше похоже на лёгкое касание, чем на настоящий поцелуй, но я уже плавился от этих его ленивых прикосновений. — Шастай, если хочешь, — сказал он, отстраняясь. В глазах у него появилось странное выражение — как будто он смирился. Сдался. Интересно, почему?

***

Я проснулся только к обеду, горный чистый воздух творил что-то невообразимое со мной. Однако мне не удалось застать Чонгука, его не было ни в одной комнате хозяйского крыла, даже парфюмом его не пахло, ушёл он давно. Первым делом я решил написать Фелиции, чтобы узнать, доставили ли вчера госпоже Чхвэ лилии, которые я заказал в честь её восемьдесят пятого дня рождения. Быстро приняв душ и сделав лёгкий уход за кожей, я решил отправиться на поиски Чонгука, ну и еды. Так как я не умел кататься на лыжах, мои планы на день состояли из обеда, прогулки, ну и возможно вечером я смогу поплавать в горячем бассейне на заднем дворе дома Чонгука. Прекрасные планы. Я резко захлопнул дверь и практически налетел на Джису. Девушка схватилась за сердце и испуганно уставилась на меня. – Ты до ужаса напугал меня, Тэхён, – сказала она. – Прости, – поспешил исправить ситуацию я. Джису вздохнула и коротко улыбнулась мне. – Доброе утро. – Доброе. Свои волосы она заплела в тугую косу, макияж на её лице отсутствовал полностью. Джису была одета в лыжный костюм белого цвета, значит она собиралась кататься. – Как спалось? – решила спросить она. – Только что думал о горном воздухе, который творит чудеса с моим сном, – довольно улыбнулся я. Джису заправила выбившуюся прядь волос за ухо и зашагала в сторону лестницы, жестом приглашая меня пройтись с ней. – Хосок говорит, что это самовнушение, но я заметила, что когда мы тут, я сплю больше положенных восьми часов и встаю более отдохнувшей. Я кивнул. – Возможно, само ощущение отдыха даёт мозгу сигнал о том, что можно поспать подольше, – предположил я. – Думаю, срабатывает комбинация нескольких факторов, – ответила Джису. Она ступила на первую ступеньку, и я последовал за ней. Раз она долго спит, то была вероятность, что внизу её ждёт только Хосок. Все остальные ушли кататься. Мне, конечно, грустно от того, что Чонгук ушёл, но с другой стороны, не придётся видеть вечно недовольную Минси. – Чего у тебя так лицо перекосило, – засмеялась она, рассматривая меня. – Надеюсь, что демоница уже вдоволь напилась крови маленьких животных и ушла резвиться в горы, – невесело усмехнулся я. – Ты об Минси? – А ты знаешь других адских тварей в этом доме? Джису рассмеялась, подхватывая моё хорошее настроение, но через пару мгновений её смех стал тише, пока не исчез полностью. Джису остановилась на втором этаже и повернулась ко мне всем телом. – Послушай, может показаться, что Минси стерва и злюка, – начала блондинка, но была прервана мной. – Может показаться? Разве это буквально не написано у неё на лбу? – Минси хороший человек, правда, но показывает она это не всем. Ей много пришлось натерпеться, – покачала головой Джису. Думаю, она имела в виду разлетевшееся фото полугодовой давности, где Минси выходит из реабилитационного центра, и новости о том, что молодая модель страдает от сильной наркотической зависимости. – На неё свалилось так много, ещё и ты. Последняя часть её слов сильно отрезвила меня, заставив нахмуриться. – Я? А при чём тут я? – непонимающе спросил я Джису. – Ты же видишь, что она влюблена в Чонгука, а он такой дуб, что не может этого понять. Ты угроза для Минси, ведь Чонгук никогда и ни с кем не имел отношений. Каждый из нас заметил, что с тобой он обходится несколько иначе, чем с другими, хотя изначально это не было его целью, – сказала она. В её тоне не было чего-то осуждающего или неприятельского, но от её слов мне всё равно стало не по себе. – Целью? Ты говоришь о том, что он хотел переспать со мной? – спросил я. Чонгук изначально не скрывал своей цели. Но сейчас, мне казалось, всё изменилось. Джису прикусила язык и как-то странно взглянула на меня. Судя по её заалевшим щекам, она понимала, что ляпнула лишнего. Но с чего бы у неё была подобная реакция? – Мы сейчас не совсем о Чонгуке, – сменила направление она. – Минси тяжело смотреть на вас, тяжело видеть, как он обнимает тебя, целует, что-то шепчет на ухо. Вчера за ужином Чонгук не отрывал от тебя взгляда ни на секунду. Я всерьёз опасалась, что весь зелёный горошек окажется на его брюках, а не во рту. Кстати об ужине, вчера произошёл случай, который чуть ли не заставил меня умолять Чонгука занять вторую половину кровати. Когда нанятые для вечера официанты разносили еду, я подумал, что мне уже не удастся поесть, ведь главным блюдом вечера были цыплёнок и рёбрышки. Но один из официантов вдруг сказал: – Форель в сливочном соусе… – Это сюда, – указал Чонгук в мою сторону. – Тэхён не ест мясо. Он заранее, не спросив меня, позаботился о том, чтобы я не остался голодным в этот вечер. Конечно, помимо основных блюд были ещё гарниры в виде свежих овощей или сладкого картофеля, однако сомневаюсь, что тарелкой брокколи я бы наелся. – …Чонгук с тобой, ты победил, а Минси осталась ни с чем. Ей тяжело, она никогда не была счастлива, – продолжала говорить Джису. В самом центре груди я чувствовал разгорающийся огонь. Чонгук не был со мной. Проблема наших отношений оставалась прежней, мы вроде как были вместе, но внятного ответа по этому поводу я от него так и не получил. Все сводилось к тому, что он хочет меня. А что это значило в его понимании, я не знал. – Но чего ты хочешь от меня? Думаешь, что я буду терпеть её нападки? Раз Чонгук со мной, то я могу потерпеть, пока она будет оскорблять меня? Я не груша для битья и не тренажёр для прорабатывания всех травм Минси. Я могу понять её и даже могу какое-то время не реагировать на неё, но всему есть предел. – Тэхён, я не… – Не перебивай, пожалуйста, – раздражённо прервал её я. – Ты говоришь, что Минси несчастна, но задумывалась ли ты, сколько ещё таких несчастных живёт на планете и что большая часть из них по-прежнему остаются людьми? В Минси говорит не её несчастье, в ней говорит обида. Я не был причиной её обиды, и не буду становиться тем, кто поможет ей хоть на секунду забыть о своих чувствах. Минси не заслужила всего этого, а я? Я заслужил? Или подруга важнее, чем какой-то официант? Джису задумчиво прикусила губу, а затем усмехнулась. – Теперь я понимаю, почему Чонгук вдруг потерял голову. В тебе горит огонь. Не обиженного мальчика, а взрослого мужчины, который знает себе цену. – Если он и правда потерял голову, то вовсе не из-за того, что я знаю себе цену, а из-за того, что я не вешаю ценники на других. Я в последний раз кинул холодный взгляд на Джису, и, обойдя её, спустился вниз. Джису беспокоилась о подруге, и я мог бы поддержать её в этом, если бы она не просила меня стать мишенью для Минси. И если бы не говорила о Чонгуке, как о призе, в нашей с ней борьбе. Чонгук не приз, он человек, который сам волен выбирать тех, с кем будет общаться или дружить, и кого будет любить. Он имеет такое же право на уважение его интересов, как и любой другой человек. Говорить о нём, как о предмете, неуместно. Войдя в гостиную, я замер. – Чёрт. Шесть пар глаз как по команде взглянули на меня. Значит, они не ушли кататься. Чонгук встал с дивана и двинулся мне навстречу. Лыжного костюма на нём не было. – Ты проснулся, – сказал он, а затем уже тише зашептал: – ну и кто из нас соня? – Его тёплые губы коснулись моего виска, а большие руки обвили талию, притягивая к себе. Из-за моей спины вышла Джису, присаживаясь прямо на колени Хосока. – Отлично, Чонгук, теперь мы можем все вместе пойти кататься, – послышался голос Дживона. Мои глаза моментально округлились. Это будет полное фиаско. – Я же не держал вас здесь, вы могли уйти кататься ещё час назад, – фыркнул я. – Вместе веселее, особенно с таким интересным парнем, – поддержал Дживона Намджун, послав мне многозначительный взгляд. Я нервно сглотнул. Не нравился мне этот взгляд. Но с ними я всё равно не пойду. Конечно, для них веселее смотреть, как я раз за разом клюю носом и ломаю свои конечности. Внимательный взгляд тёмных глаз прошёлся по моему лицу и что-то заметил для себя, потому что в следующий момент их обладатель сказал: – Идите без нас, мы сами. Тэхён к тому же не завтракал. – Но Чонгук, разве это наша вина, что он спит до полудня? – послышался возмущённый возглас Минси. Почему она всё ещё продолжает делать вид, будто я не имею никаких прав на своего… Чонгука. Разве не могу я остаться с ним наедине или провести этот день только вдвоём, без его друзей? – Давай, чувак, корми своего паренька, и пойдём веселиться, – сказал Хосок. – Мы не пойдём с вами, – холодно отрезал Чонгук. – Почему? – нахмурила аккуратные бровки Минси. Чонгук улыбнулся мне уголком губ и не оборачиваясь к друзьям сказал: – У нас своя программа. Ребята ещё некоторое время пытались уговорить нас, но Чонгук был непреклонен. В конце концов им пришлось смириться, и они пошли кататься без нас. Я как раз доедал омлет, когда Чонгук решил спросить: – Почему мне показалось, словно ты испугался идти кататься на лыжах? Кажется, он стал понимать меня чуточку лучше, раз с такой лёгкостью читал эмоции на моём лице. Отставив тарелку, я взглянул в его глаза. – Я не умею кататься на лыжах, у меня даже костюма тёплого нет. Чонгук удивлённо вскинул брови. – Ты же знал, что мы летим в горы, а сюда летят, чтобы кататься на лыжах, почему не взял с собой что-нибудь тёплое? – спросил он. – Я не собирался вообще кататься! Я думал просто погулять, – ответил я. Чонгук задумчиво почесал подбородок. – Я научу тебя кататься на лыжах, – уверенно сказал он. С моих губ сорвался протестующий возглас. – Ни за что, – я вскочил с места и импульсивно замахал руками. – Я и лыжи несовместимы, совсем. Я козерог, они водолей. Нулевая совместимость. Чонгук хрипло рассмеялся. В детстве мама отдавала меня заниматься различными видами спорта. У меня не выходило ничего. Ноги и руки били мимо мяча, на коньках я стоять не мог, в лыжах был как деревянная игрушка, прибитая к полу. – Я покажу, что вы совместимы. Давай, Тэхён, тебе понравится, обещаю, – сказал он, подходя ко мне и обвивая мою талию. – Нет. Я сломаю себе ноги или руки, – стоял на своём я. – Ты ничего не сломаешь. Я катаюсь на лыжах и сноуборде с детства, я смогу научить и тебя, ты не пострадаешь, ни одной царапины, обещаю, – сказал он, касаясь своей рукой моего лица. Тяжело было отказать этим лукавым глазам, смотрящим на меня с такой надеждой, но я был непреклонен, упрям, меня сложно сбить с пути. – Нет, – твёрдо ответил я, – ни за что на свете ты не затащишь меня на гору и не заставишь надеть эти палки.

***

– Как тебе этот? – спросил Чонгук, указывая на лыжный костюм жёлтого цвета. Кто я по его мнению? Цыплёнок? Я скривил губы и отрицательно завертел головой. – Слишком яркий. Чонгуку удалось уговорить меня попробовать постоять на лыжах, но для этого мне нужен был костюм. Он хотел купить его мне, но я настоял, что куплю сам. Вот уже час мы находились в магазине костюмов и не могли выбрать мне костюм. Вернее, я не мог выбрать, потому что совсем не хотел этого. Чонгук терял терпение, это было видно по тому, как напряжён его лоб и сжаты губы. – Ты отказался от помощи специалиста по костюмам, – сказал он, устало обхватывая пальцами переносицу. Я усмехнулся. – Да, не знал, что такие существуют, – слукавил я. Чонгук с подозрением взглянул мне в глаза. – Ты специально отметаешь костюм, который я тебе предложил померить, – догадавшись, сказал он. Я пожал плечами. – Ничего не могу поделать. Жёлтый мне совсем не к лицу. Чонгук усмехнулся и угрожающе шагнул ближе ко мне. – Как и синий, и чёрный, и белый, и в горошек, и с полосками, и любой костюм, который есть в этом магазине и который ты отмёл. – Этот магазин не очень хороший, – сказал я, наслаждаясь видом его пульсирующей венки на шее. Девушка-консультант метнула в меня осуждающий взгляд, и я вжался в плечи. – Этот магазин лучший здесь покупают костюмы все — от принца Уильяма до Тейон из NCT. – Кто ж знал, что у королевских особ такой плохой вкус, – безэмоционально ответил я. – Не заставляй меня насильно натягивать на тебя костюм, – зарычал он, обхватывая рукой мою талию. Я раздражённо повёл плечами, скрестил руки на груди и сузил глаза. – Хотел бы я на это посмотреть, – фыркнул я. – Устроить демонстрацию? – спросил он, но не дождавшись ответа, потащил меня в сторону примерочных. Я в панике замахал руками, пытаясь его остановить. – Всё-всё, я понял! Отпусти, и я выберу себе костюм, – пообещал я. Чонгук улыбнулся и поцеловал меня в плотно сжатые губы. – Так-то лучше. Я вздохнул и повернулся к девушке-консультанту магазина. Раз уж мне не избежать своей участи, я хотя бы сэкономлю нам время. – Замок нужен двойной, а горловина должна затягиваться. Терпеть не могу, когда за шиворот попадает снег! Цвет можно голубой, чёрный, изумрудный или фиолетовый. Цвета должны быть не яркими и не неоновыми, нужно что-нибудь приглушённое и лёгкое. Костюм должен быть без рисунка, – закончил я, переводя взгляд на Чонгука. – И никакого жёлтого! Девушка кивнула и удалилась на поиски костюмов, вторая пригласила меня к примерочной. Чонгук с задумчивым выражением лица поплёлся следом. – Почему ты не сделал это сразу? – спросил он после того, как консультант прошла в примерочную и повесила несколько костюмов на стойку для одежды. – Я думал, что мне удастся избежать позорного катания на лыжах, но ты, Чонгук, просто не знаешь о существовании слова «нет», – возмущённо сказал я. – Я знаю, – самодовольно ответил он, подходя ближе. О нет, снова я чувствую его запах, от которого у меня теряется вся способность думать. Чонгук улыбнулся, наклонив голову влево, и обнял меня, придвигая к себе ближе. Через секунду его губы опустились и накрыли мои в тёплом поцелуе. Влажный язык нежно прошёлся по моей нижней губе и, не встретив преград, завладел моим ртом. Это было так странно. Он делал это часто, и его совсем не волновало, смотрит ли на нас кто-нибудь. Тогда как я чувствовал себя неуютно, словно совершаю что-то незаконное. От ощущения его языка, танцующего с моим, я таял, как пломбир в жаркий солнечный день. По спине пробежались мурашки, вызывая в моей груди тёплое свечение. – Если ты не хочешь кататься, мы можем не идти, – промурлыкал он, отстраняясь. – Ну уж нет! Раз мы пришли сюда, то давай я куплю костюм и мы пойдём к склону, и там ты научишь меня кататься! – вспылил я. Чонгук кивнул, пряча улыбку, и отошёл от меня на шаг, подавая первый костюм светло-зелёного цвета. Я выхватил вещь из его рук и в ожидании, когда он покинет примерочную, уставился на него. Но Чонгук и не собирался уходить. Здесь, конечно, много места, и эта примерочная больше похожа на небольшую комнату, чем на кабинку, но я чувствовал смущение от мысли, что он будет наблюдать. – Давай, – упрямо сказал я. – Что? – улыбнулся он уголком губ. – Ты знаешь. Освободи примерочную, – описал я кистью руки в воздухе знак, чтобы он ушёл. – Тэхён, я уже видел тебя почти раздетым, – упрямо сказал он. Да, действительно видел, в ту ночь в туалете клуба. Но что это меняет? – Это не аргумент, – покачал я головой. Чонгук громко выдохнул и привалился к стенке примерочной, складывая руки на груди. – Вдруг тебе понадобится моя помощь. Я помогу застегнуть молнию. – Она застёгивается спереди, – по-доброму напомнил я. – Да брось, – засмеялся он, – я видел всё это уже сотни раз. Моё лицо переменилось из смешливого, превращаясь в недовольное. Значит, видел сотни раз? Я знал, что у Чонгука было очень много пассий, но при каждом напоминании об этом у меня что-то тяжелело прямо под грудью. Я постарался скрыть те эмоции, которые одолевали меня. Ни за что не покажу ему, что ревную. – Я не буду подглядывать, – сказал он с полуулыбкой на лице. Не будет, как же! – Ладно, – с маской безразличия на лице пожал плечами я. – Можешь и не отворачиваться. Мне не впервой раздеваться перед мужчинами. Я повернулся к зеркалу и в отражении оглядел его потемневшее лицо. Его челюсти сжались, а чуть ниже скул проявились желваки. Ему не понравилось то, что я сказал. Твоя очередь ревновать, Чонгук. Может, теперь ты научишься не болтать лишнего. Я медленно снял с себя куртку и шапку и отложил их в сторону. Чонгук хмуро наблюдал за каждым моим движением. Интересно, что сейчас происходит в его голове? Мои руки обхватили край свитера и стянули его через голову. Я следил за ним, стоящим позади меня в отражении зеркала: всё также у стены, всё также сложены руки на груди, но выражение лица его изменилось. Любопытный взгляд скользнул по моей спине, останавливаясь на талии и поясе джинсов. Я коснулся металлической пуговицы холодными от волнения руками и, глядя прямо в его помутневшие глаза, несмело расстегнул её. Бегунок ширинки опустился вниз, и джинсовая ткань с моей помощью сползла с бёдер. Мне пришлось наклониться, чтобы полностью стянуть со своих ног джинсы, и когда я выпрямился, поймал на себе пристальный взгляд Чонгука. Кажется, каждый вдох давался ему с трудом. Глаза — зеркало души, так говорила мне мама. Сейчас глаза Чонгука заметно потемнели, в них блеснуло желание. Он не стеснялся рассматривать меня с головы до пят. Наши глаза встретились, в моих он мог заметить волнение и тлеющий огонёк возбуждения, в его глазах… Кажется, я ошибся. Тёмные глаза позволяли плескаться в них многим эмоциям, но преобладало там не желание, а восхищение. Восхищение мной, моим телом, моими движениями, и, кажется, даже моим дыханием. Это было больше чем простая низменная потребность, больше чем влечение и симпатия. Так смотрят на человека, которого пришлось долго добиваться, и в конце концов удалось заполучить не только тело, но и душу. Это стало последней каплей для меня. Заметив это благоговение и восторг в его глазах, а также удовлетворение тем, что парень, который ему нравился, теперь с ним, я пропал. Я понял, что влюбился в Чон Чонгука. Меня накрыло волной радости и облегчения, как когда бежишь марафон и наконец-то видишь финиш. Чувствуется радость и эйфория от этого мгновения, и вот ты знаешь, что почти добрался до красной линии, как вдруг накрывает другим чувством: страхом, что тебя успеет кто-то обогнать. Страхом, что тот, кого ты любишь, не полюбит тебя в ответ. Я отвёл взгляд, чтобы Чонгук не заметил перемены в моих глазах, схватил термоводолазку и натянул её через голову, поскорее скрываясь от этого испепеляющего взгляда. Я также быстро взял костюм, но не тот, на который нацелился изначально, не светло-зелёный, а голубой – моего любимого цвета. Не хочется терять время, лишний раз оставаться под нескромным вниманием этого мужчины.