Тьма в его сердце

Чонгук — Будешь хорошим мальчиком, я дам тебе конфетку, — ухмыльнулся я, придерживая Тэхёна за талию. Он установил новый рекорд по закатыванию глаз: двадцать раз за пять минут. Его тело — плечи, руки и ноги — были очень напряжены, и стоял он на лыжах так, словно под ним были гвозди. Руками в перчатках он впился в лыжные палки, держа их по бокам. — А если я буду плохим мальчиком? — спросил он без какого-либо сексуального подтекста во фразе, скорее с вызовом, наперекор мне. И затем этот плохой мальчик оглянулся на меня через плечо. — Тогда никакого сладкого, — едва сдерживая улыбку, пригрозил я. Тэхён фыркнул, потерял бдительность и пошатнулся, чуть не поскользнувшись и не столкнувшись лицом с заснеженной землёй. Но я вовремя придержал его. Взгляд случайно упал на его сексуальную попку — я чертыхнулся про себя и отвёл взгляд на бабушку, медленно перебирающую лыжными палками неподалёку от нас. Не хватало ещё, чтобы мой готовый член упирался в задницу Тэхёна. — Хватит разговаривать со мной как с ребёнком! — воскликнул он, заставляя мои губы сложиться в улыбке. — И почему ты привёл меня на детскую трассу? Здесь же одни дети! — Детский склон — отличное место, чтобы научиться кататься. Здесь ровное полотно, без резких поворотов, нет возвышенностей, и на тебя не налетит какой-нибудь лыжник-экстремал. В этот момент мимо нас на полной скорости пронёсся шестилетний пацан, окатив вихрем снега и меня, и Тэхёна. Он, заметив это, зарычал. Я рассмеялся во весь голос. — Вот видишь, здесь почти безопасно. Он надулся и скрестил руки на груди. Лыжные палки, зажатые в его руках, разъехались в стороны. — Разведи руки, держать так лыжные палки небезопасно — ни для тебя, ни для других, — сказал я, чуть надавливая на его талию. Тэхён громко цокнул, и я был уверен, что он закатил глаза в очередной раз, но послушал меня, возвращая руки к исходному положению. — Я думаю, ты просто издеваешься надо мной. Хочешь посмеяться. Ты специально привёл меня к этому склону, — сказал он. В груди что-то кольнуло — напоминание о разговоре с друзьями месячной давности, когда Тэхён отказал мне, и я решил, что доведу дело до конца, накрыло меня, лишая концентрации. Сейчас для меня неясно — пришёл я тогда в отель, где он работал, потому что настолько азартен? Или на то была какая-то другая причина? Но какая могла быть причина? Влечение? Не может быть — я никогда не чувствовал настоящего сильного влечения, не продиктованного определённой потребностью организма. Намджун упорно склонял меня ко второму варианту. Он твердил, что мои чувства к Тэхёну — это не банальная жажда мести плюс желание, а нечто большее. То, что заставляло меня отказываться от времяпровождения с другими парнями в течение всего того времени, как я встретил его. Тэхён весь состоял из секретов. Он многого не договаривал. Возможно, это было связано с его семьёй, но я не хотел вытягивать из него информацию клещами. Обо мне он тоже многого не знал — каждый из нас хранил свои секреты. От мысли о том, что его тайны могут быть связаны с Кимом-младшим, что-то тяжёлое появлялось прямо в центре моей груди. Как камень, который никак не скинуть оттуда. А ещё Намджун подкидывал свои версии. И от этих версий мне хотелось двинуть ему, чтобы он заткнулся. Перед полётом у нас состоялся один разговор. Мы сидели в моём кабинете. Мне нужно было устранить кое-какие проблемы, а Намджуну не терпелось узнать все подробности о моём визите в отель. Какого-то чёрта его больше всех интересовали мои отношения с Тэхёном. Мы были друзьями, но я видел, что он нравится ему, и стоило бы мне оступиться — Намджун бы вошёл в игру. У нас никогда не было правил по типу «не спать с партнёром друга», потому что ни у меня, ни у него не было постоянных. К тому же, все мы знали: с друзьями принято делиться. Но делиться Тэхёном мне совсем не хотелось. Ни с Намджуном, ни с кем бы то ни было. Мне хотелось сохранить эксклюзивное право. — Так значит, ты решил позвать его? — спросил Намджун накануне поездки. — Да, — коротко ответил я. Друг вальяжно раскинулся в кресле около моего стола, попивая кофе, которое сделала для него моя секретарша. — Я думал подставить тебе плечико для сна, — издевательски сверкнул глазами он. Я поднял голову от документов и усмехнулся, глядя на его развесёлое лицо. — Лучше я проведу полёт с ним, чем с твоей задницей, Намджун, — ответил я, бросая в него карандаш. Намджун ловко увернулся, и мой кабинет наполнился его хохотом. — Неужели его задница симпатичней моей? — спросил он. — Ты себе представить не можешь насколько. — А жаль, — мечтательно протянул он, намекая на то, что хотел бы увидеть то самое место, часть тела Тэхёна. От этого меня наполнило злостью. — Ещё раз ты скажешь что-то подобное — и я выбью все твои зубы, — предупредил я. Улыбка Намджуна стала ещё шире. — Значит, говоришь, у вас с ним ничего серьёзного? — Нет, — резко ответил я. — Просто решил попробовать что-нибудь новенькое, как советовали Хосок и Джису. Намджун громко хмыкнул и, кажется, клацнул зубами. — А что потом? — О чём ты? — Ты попробуешь нечто новое. А что потом будет с ним? — спросил он. Я пожал плечами. — Если мне не понравится, то мы разойдёмся, — ответил я. Хотя сейчас от такого варианта развития событий мне становилось нехорошо. Глаза Намджуна едва заметно потемнели. — Тебе не кажется, что это новый уровень? — сердито спросил он. — В смысле? — не понял я. — Ты не просто развлекаешься, как делал это раньше. Ты даёшь ему надежду, — сказал он. От этого назидательного тона меня передёрнуло. — Они все надеялись на то, что смогут приручить меня, — усмехнулся я. — Эта ситуация не отличается от других. Намджун сузил глаза и рывком схватил чашку кофе с блюдца. Уже остывший напиток пролился на его джинсы. — Чёрт! — выругался он. Кажется, этот разговор действительно злил его. Но какое ему вообще дело? — Михён, принеси салфетку господину Киму, — попросил я секретаршу по электронному селектору. Затем обратился к Намджуну: — Вот видишь, он даже на расстоянии умудряется оставлять людей в кофе. Намджун шутку не оценил. Вместо этого он продолжил говорить о другом: — Ни одному из своих прежних партнёров ты не давал надежду. Вступив с Тэхёном в отношения, ты взял на себя определённую ответственность. Это не просто развлечение. Ты можешь оставить его действительно с разбитым сердцем. Он для тебя важнее, чем кто-либо из тех, с кем у тебя была связь. Но и больно ему будет сильнее, чем остальным, когда ты наиграешься в новую игрушку. Он будет разбит, — сказал он. В кабинет заскочила секретарша и подала Намджуну салфетки. От одной только мысли, что Тэхёну может быть плохо, внутри всё похолодело. Мне не хотелось, чтобы он страдал. Но ведь Тэхён совсем другой, не такой, как прочие. Он — Дикарь, который не влюбляется. Сам говорил, что его не интересуют долгие отношения. Секретарша ушла, хлопнув дверью. Это отрезвило меня. — Почему тебя вообще это волнует? — холодно спросил я. Намджун покачал головой: — Не знаю. Он мне нравится. Как человек, — глухо отозвался он. — Поэтому ты постоянно пялишься на его задницу? — грубо спросил я. Пусть возится со своей официанткой — Саён или как там её, а к моему не лезет. — Он красив. А у меня есть глаза, — пожал он плечами, поднося чашку с кофе ко рту и не сводя с меня прямого взгляда. Уголки его губ приподнялись. Намджун достал из кармана джинсов телефон и принялся с кем-то переписываться. — Снова Саён? — решил перевести тему я. Разговоры о Тэхёне, где Намджун говорит, что он красив, к хорошему не приведут. — Твоя подруга черти чего наговорила Тэхёну. Сказала, что мы спим. Ты там усмири её и скажи, чтобы к нему больше не подходила. — Ага. Только она не моя подруга, и больше я с ней не встречусь. Слишком много мороки. Я нашёл ей уже одно место, пусть устраивается. А дальше — я умываю руки, — сказал Намджун. — Зачем тогда переписываешься с ней? — Я не переписываюсь. Встав со стула, я обошёл стол и навис над Намджуном, беспардонно заглядывая в его телефон. Мои брови поползли наверх в удивлении: — Ты смотришь фото с какого-то приёма? — Ага, — коротко ответил он, даже не удосужившись взглянуть на меня. — Благотворительный вечер, устроенный семьёй Мин. Я отошёл от него, сунув руки в карманы, и попытался вспомнить тот приём. — Я помню. Два года назад? — спросил я, возвращая взгляд к Намджуну. — Три года назад, — поправил он. — В их загородном доме? — Ага. Всё ясно. — Братец Мин Юнги— очень горячая штучка. Я пробыл там час, а потом уехал с ним в отель, — ухмыльнулся я, вспоминая шикарного блондина с очень выразительным торсом. Намджун усмехнулся: — Я у Минов тоже не задержался тогда, — отозвался он. Я отошёл к окну и взглянул на панораму Сеула. Уже стемнело, небо было чистым, но ни звёзд, ни луны не видно. С такой высоты машины со светящимися фарами казались совсем крошечными, игрушечными — такими, какие были у меня в детстве. Стэф подарила на мой седьмой день рождения. Я был так взбешён, что выбросил их со второго этажа нашего дома. Я был отвратительным ребёнком. — Мне кажется, что Тэхён что-то… — …скрывает, — закончил за меня Намджун. — Бинго. — Что там? — спросил я, оборачиваясь и направляясь к нему, но он прикрыл экран телефона рукой. — Да так, ничего, — дёрнул головой он. С его губ не сходила победная улыбка. — Что ты прячешь? — возмутился я. Он невинно пожал плечами: — Просто голая фотка одного знакомого. Я усмехнулся. Намджун может сколько угодно говорить, что он изменился, но его действия говорят об обратном. — Мм, ясно. Так, а что там с фотографиями благотворительного вечера? Увидел что-то интересное? — спросил я, возвращаясь к своему креслу. — Абсолютно ничего интересного, — отмахнулся он. — Сборище престарелых богачей, которые делают вид, что любят благотворительность, но на деле просто прячут способы сократить налоги. — Это точно, — ответил я. — Так тебе не кажется он подозрительным? — Тэхён? — переспросил он, вскидывая брови и усмехаясь. — Ничуть. Если у тебя есть какие-то вопросы — лучше задай их ему, чувак. Но что мне у него спросить? «Тэхён, что ты скрываешь?» Так он и ответит. — Чонгук, ты куда пропал? — спросил Тэхён, вцепившись одной рукой в мои, которые по-прежнему держались за его талию. Лыжные палки он сжимал в другой руке. — Прости, задумался, — ответил я. — Говори, что делать, иначе сегодня мы не покинем этот склон, — властно выдал он. От этого тона у меня по коже забегали мурашки. Мне нравилось, когда он переходил сразу к делу. Мои ноги на лыжах были широко расставлены, между ними находился Тэхён — тоже в лыжах. Я делал всё интуитивно, потому что понятия не имел, как обучают катанию. Мне просто хотелось вытащить его из дома и провести с ним время. А сейчас оставалось только надеяться, что и он, и я вернёмся назад с целыми конечностями. — Медленно передвигай ногами и отталкивайся этими палками. Давай, — объяснил я. Тэхён послушно выполнял мои наставления. Его плечи были напряжены, каждое движение — аккуратным и сконцентрированным. Меня даже брала гордость от того, с каким усердием он подошёл к обучению. — Смотри! У меня получается! — засмеялся он, начав передвигать ногами быстрее. — Да, ты молодец, а говорил, что не умеешь кататься. Тэхён прекрасно справлялся, и я уже перестал волноваться за наши конечности, но вдруг он слегка поскользнулся и отшатнулся назад. Его тело вжалось в моё — и это было просто невыносимо. Мне и так едва удавалось держать себя в узде. Взгляд постоянно ускользал к его заднице, обтянутой плотными тёмно-синими штанами. И сейчас его та самая часть тела сильно прижималась к моей той самой части тела. Никогда не думал, что меня сведёт с ума синий лыжный костюм. Вернее — неуклюжий парень в синем лыжном костюме. — Ой, — вскрикнул он. — Это телефон в твоих штанах? — Нет, я просто очень рад тебя видеть, — усмехнулся я, закончив шутку за него. Мне очень хотелось взглянуть на его лицо в этот момент. Наверняка он улыбался. — Ладно, — скомандовал Тэхён. — Основы я понял. Теперь попробую побыстрее. Он начал отталкиваться, а я по-прежнему держался за него руками, помогая сохранять равновесие. — Только осторож… Я не успел договорить. Всё произошло в одно мгновение — Тэхён двинулся слишком резко, и мы кубарем покатились вниз. Наши ноги спутались, и, кажется, что-то хрустнуло. Надеюсь, это были лыжи. Я зажмурил глаза, а когда открыл их — увидел его обеспокоенное лицо надо мной. — Боже, Чонгук, ты в порядке? Он лежал на мне, но, услышав моё мычание, отполз в сторону и скинул перчатки. — Тебе больно? Ты ударился? — кричал он. Его шапка съехала набок, в капюшоне было полно снега. Щёки покраснели от холода, и голубые глаза на их фоне сияли, как стеклянные бусины. Мне едва удавалось сдерживать смех — прикусив губу, я лукаво взглянул на него. — Кажется, что-то хрустнуло, — пожаловался я, жалобно застонав. Он оглядел меня с ног до головы, увидел, как я шевелю сначала ногами, потом руками. Затем взглянул на моё лицо, и я не мог больше сдерживаться — расхохотался. Его брови взметнулись в возмущении, и он ударил меня кулаком в грудную клетку. — Ауч! Так нельзя! Я же пострадал! — Пострадало только твоё эго! — рассерженно воскликнул он. Тэхён сел на снег и принялся отстёгивать ботинки от лыж, что-то бурча себе под нос. — Детская трасса… детская трасса… Кто делает такие склоны на детских трассах?! — возмущённо буркнул он. Я лежал на спине, смотрел на голубое небо и не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал в душе такую лёгкость, как сейчас. И дело было вовсе не в лыжах и поездке. Кажется, дело было в Тэхёне. Я сел и тоже решил отстегнуть свои ботинки от лыж. Одна из них была переломана пополам. Откинув в сторону сломанные лыжи, я взглянул на Тэхёна, прикрывая глаза рукой от солнца. Он уже поднялся на ноги и принялся отряхиваться от снега. На меня он не смотрел — брови нахмурены, губы плотно сжаты. Он злился. Я медленно опустился назад на снег, хватаясь одной рукой за голову. — Ох, голова болит, — застонал я. Тэхён искоса взглянул на меня и принялся высыпать снег из капюшона. — Второй раз не прокатит, Чонгук, — фыркнул он. Я закрыл глаза и полностью расслабил лицо, притворяясь мёртвым. Чёрт, да за такую игру мёртвого мне без колебаний вручили бы «Пэксан». — Давай, вставай, хватит придуриваться, — сердито сказал он. Я молчал и даже не пошевелился. — Чонгук? Снова молчание. Послышались его шаги по снегу, и Тэхён опустился на колени передо мной, обхватывая ладонями моё лицо. — Чонгук! Очнись, что с тобой?! — в его голосе сквозило волнение. Второй раз он попадается. Как же легко его обмануть… в отличие от меня. Я вижу ложь насквозь. Схватив его за руки, я рывком притянул Тэхёна к себе. От неожиданности с его губ сорвался стон, и он оказался плотно прижат к моему телу. Наши носы практически соприкасались, и его глаза были так близко к моим, что я мог разглядеть каждую сине-зелёную прожилку. — Что ты делаешь?! — взревел он. — Отпусти меня, иначе узнаешь, на что я способен, когда злюсь! Взгляд скользнул к его пухлым розовым губам, и я вдруг подумал: сколько прошло времени с тех пор, как я целовал их? Словно прочитав мои мысли, Тэхён нахмурился и холодной ладонью накрыл мой рот. — Даже не думай! — строго сказал он. Я рассмеялся. — Слышал историю о мальчике, который кричал «волки»? Я перехватил его руку и, глядя в синие глаза, прикусил кожу на запястье. Тэхён не отстранился. Он напряжённо выдохнул и облизнул губы. Я чувствовал желание прямо под кожей, оно согревало меня. Холод не ощущался, даже лёжа в снегу. Его губы были так близко. Он наконец-то закрыл свой прекрасный рот и перестал хмурить брови. Я потянулся вперёд, медленно поцеловал его, одновременно обняв за шею и притянув ближе. Под ладонью чувствовалось тепло кожи, тающий снег и пряные волосы, выглядывающие из-под шапки. Тэхён обхватил мои щёки руками, его проворный язык скользнул в мой рот, заставляя меня хотеть большего. Но, чёрт возьми! Мы же были на детском склоне. Он первым отстранился, заглянув в мои глаза: — Чонгук… — Мм? — Мне нужно кое-что сказать тебе. В его взгляде промелькнула странная эмоция — что-то между виной и сожалением, неуловимое, но острое. — Слушаю, — мягко сказал я, беря его пальцы и целуя холодные костяшки. — Я… На самом деле… — он зажмурился и нервно сглотнул. — Мне не понравилось кататься на лыжах. На его губах появилась натянутая улыбка. Так. Как это не понравилось? Из-за падения? — О, правда? Я думал, что был не самым плохим учителем, — криво улыбнулся я. — Так и есть, ты был хорошим учителем, и мне было приятно провести с тобой день. — А впереди ещё вечер, — напомнил я. — Конечно, вечер, — быстро закивал он. — Но я не люблю кататься. Лыжи — не моё. — Хорошо. В следующий раз слетаем к морю, — предложил я. Если этот следующий раз вообще будет. Мне не нравилось, что он начал иметь власть над моими чувствами. Это очень плохо. Я думал, что уже не способен почувствовать к кому-то такое тепло. Привязанность. Я не могу допустить, чтобы это переросло во что-то большее. — В следующий раз? — его глаза округлились. — Ты же любишь море? Солнце, песок, холодные коктейли… И зачем я вообще говорю про это море? Он раздумывал секунду, потом кивнул. — Да. Это больше по мне. А сейчас давай вставать, пока ты не простудился.