Тринадцать дней

— Было бы прекрасно, если бы ты сказал, что к тебе вернулась твоя память, Ягами, но уточни, пожалуйста, что ты имеешь в виду, — L повернулся к нему и с немигающим взглядом уставился на него, ожидая внятного ответа. — То, что ты мне поверишь, маловероятно, но какой у меня выход, представь? Если я действительно умер и вернулся в прошлое, сюда, — Лайт выдохнул. Надо успокоиться. Впервые с ним приключилась абсолютно неразрешимая задачка. Или думать, что она неразрешима — было ложно? Ни Рюка не спросить, ни Рэм теперь. — То, что ты говоришь, случилось почему-то именно с тобой. Вопрос в том, из-за того ли это, что ты Кира. — Рьюзаки! — Вопрос резонный, но хорошо, объясни, — L развел рукой, в которой держал вилку. — Я помню, что я умер. Спустя многие годы после момента, в котором мы находимся сейчас. Я помню… Что было после смерти, — Лайт пока не уточнял о Королевстве богов смерти, но, вероятно, когда-нибудь эта деталь всплывет. — И вот уже я здесь. Реально? — он садится в сокрушении на кровать. — Я ставлю двадцать процентов на то, что ты сейчас пытаешься лгать, Ягами, но, допустим, это так. Почему именно этот момент во времени, ты знаешь? Тебе же известно будущее. Или ты не будешь делиться? — спросил L абсолютно флегматично. — Почему этот… Да… Я думаю, потому, что спустя пару минут ты должен был умереть. Поэтому я обращаюсь именно к тебе, — скрывать было что, но явно не это. Лайт никогда не убивал L, так что сбой в матрице совершенно не на его совести. Ошибка Рэм, вероятно. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что тебя вытащили из послесмертия сюда, потому что в этой временной ветке я остался жив? — Эл, да! — Ягами, это слишком даже для тебя. — Я не лгу тебе, Рьюзаки! — Лайт не знал, что привести в доказательство так, чтобы не выдать себя, как Киру, но это ли было важным? — То, что ты не лжешь, под вопросом всегда. Но тогда, позволь спросить, ты не убивал меня в своем прошлом? — L смотрит на него своим обычным взглядом, но сейчас даже он чувствуется, как взгляд, которым смотрят на умалишенного, больного. Лайт поникает головой. — Я — не убивал. Это сделала Рэм, как в этой «ветке» — Лайт повторил слово, введенное L в разговор, — она убила Мису и себя. — Я очень хочу пожелать тебе спокойной ночи, Ягами, но что-то в твоем поведении меня настораживает. Давай тогда сверимся. Если я был мертв, значит, ты знаешь мое имя. И я все еще жив, что понижает возможность того, что ты Кира, но не сильно. Как меня зовут? Лайт чуть ли не вскрикнул. «Эврика!». Этим же доказывается практически все. — Эл. Эл Лоулайт, — он произносит почти с досадой, поскольку гибель L в очередной раз уходила из-под его контроля. Как грустно. L перестает есть торт. — Хочешь сказать, что это правда? Хотя, мой вопрос, возможно, лишний. У нас тут бог смерти недавно умер. — Я же тебе говорю, я не лгу! — А имя Ватари ты знаешь? — он напряженно взглядывается в лицо потерпевшего, потерпевшего смертью и временем. Не-воз-мож-но. У Мисы, конечно, есть глаза, но они не встречались. Лайт неотступно в штабе уже долгое время. А L уже долгое время жив. Ради чего все это расследование было бы, если L, при знании имени, так легко можно было уже давно убрать? Что-то в этом всем было не так. Или даже очень многое. — Квилш Вамми, — Лайт лихорадочно ищет в лице L хоть какой-то намек на нормальность реальности, но и L постепенно оседает, озадаченный. — Мне надо подумать, Ягами. Это подождет до утра? — Ты будешь просто всю ночь сидеть и думать, как обычно, да? — Лайт выпаливает почти оскорбленно. Рассказать такое и быть отправленным спать! С ума, мать его, сойти. — Я не исключаю тот факт, что ты мог увидеть имена вашим особым зрением, и мне надо подумать. — Рьюзаки, у тебя есть наследники, одного из которых зовут Ниа. Как тебе такая информация!? — Лайту хотелось хлопнуть его по голове. Рьюзаки замолчал, и Лайт практически видел, как шестеренки и вправду закрутились в его голове. — Это… Это меняет дело. К утру у нас может быть рабочая теория, просто дай мне подумать. Теория по работе Вселенной в твоем поистине странном случае. Ты же сам еще не обдумывал ничего? — L, я вернулся из мертвых, — врет Лайт. Из богов смерти. Что, впрочем, одно и то же. — Значит, не думал. — Тебе уже говорили, что с тобой невозможно разговаривать? Слава богам мы хоть не на цепи, — бурчит Лайт, действительно отправляясь ко сну. Время подумать — наедине с собой — не менее важно. Смерть Мисы, Рэм, возвращение из мертвых, становление богом смерти, — Лайт прогоняет эти факты практически в обратном порядке, — не дали ему и секунды на обдумывание ситуации. Как еще объяснить свой обморок? Лайт не ожидал, что его план рухнет так неожиданно. Одним скачком в прошлое. Да еще в какой момент! Никакой Тетради, никакой смерти L, отсутствие Мисы, Рэм и Рюка, да еще и все могло пойти по второму кругу! Вот Рюку сейчас было бы точно любопытно. «Может, этот гад что-то знает» — злостно подумал Лайт перед тем, как сбил подушку, отвернулся от Рьюзаки и укрыл себя в сон.