Худшее
26 июля 2025 г., 23:49
Мир на этом не кончается, но Лайт с усилием находится, что сказать. В голове кружится. Он фокусируется на лице Рьюзаки, которое все еще непозволительно близко.
— Снова… Ничего? — Лайт старается игнорировать странное ощущение в голове.
— Если что-то и изменилось, то это прошло для нас незамеченным. А чувствуешь ты себя как? — L чуть вытирает губы большим пальцем. Их поцелуй краток, но значим, глубок. Так целуют тогда, когда во вселенной остаются всего два человека.
— Голова… кружится, — Лайт отвечает искренне и про себя подозревает худшее.
L озвучивает его подозрения:
— Что, если это тот самый знак, который мы ищем?
Лайт истерически смеется.
— Не говори, что придется проверять еще раз.
— Я не буду судить о своих навыках в этом деле, но разве не ты потерял сознание ровно перед тем, как вернуться? А сейчас у тебя головокружение, Лайт-кун.
— Как бы там ни было, сознание, получается, первичнее материи.
— Это давний философский спор. За ответ на который многие отдали бы все, и я тоже.
Лайт целует его еще раз, и дымка в голове рассеивается до приятного ощущения.
— Что, если это не более, чем головная боль? — он врет, что это неприятно.
— Ты же понимаешь, что ты бежишь от ответа?
— Какого, L? Что нам нужно переспать? В своей реальности я хочу спокойствия, а не спать со злейшим врагом! — Лайт скрещивает руки на груди, и тоненький голос рациональности говорит ему, что придется.
— Я ни слова не сказал. Ты это предлагаешь сделать, чтобы очертить в своей голове ответы на то, что произошло? — L смотрит на него, как хищник, немигающим взглядом. Может, Лайту просто кажется.
— Я ничего не предлагаю.
— Давай сначала определимся, чего ты хочешь. Ты хочешь вернуться обратно или просто изменить этот мир. Для чего-то..?
— Я хочу быть уверенным, что еще раз такого скачка не случится. Я не хочу умирать, зная, что придется еще раз жить.
— Что в этом плохого?
— Переживать одно и то же? Меня это достало еще на первых порах.
— Рано или поздно ты поймешь, что другого выхода нет, и нам придется это сделать. Если мы, конечно, уверены, что другого варианта действий нет.
— Я проверю еще раз, — Лайт резко подтягивает L за его кофту и в голове все размывается до белого тумана. Он не отключается, не падает в обморок, не вспоминает внезапно что-то, лишнее, еще.
Это ощущение напоминает исчезновение мира — так пусто становится в голове. Белый лист, на котором нечего писать.
— Меня пугает, как легко ты на это идешь, — все, что говорит Лайт, все еще ловя стойкое чувство, что границы сознания растекаются. Это совсем не больно.
— Физическая близость — это не самое страшное, что может случиться, Лайт-кун, — говорит L, и Лайт не понимает, говорит ли это он, чтобы обескуражить его, или он действительно так считает.
— Я не боюсь физической близости! — Лайт поджимает губы. — Ты в курсе, что мы ненормальные?
— Я пытаюсь смириться с этим фактом, и это совсем не помогает, — L протягивает ему конфету.
— Поцелуи и так были слишком сладкими, хватит! — Лайт оседает на пол и держится за голову.
— Ребят, вы яблок-то напасли? А то все как-то грешно, как я погляжу. Мне понадобится их больше, чтобы это лицезреть, — Рюк стоит на руках, явно заинтригованный происходящим.
— Брысь! — не сдерживается Лайт и орет на него.
— Твоя восприимчивость поражает.
— Знаешь, хочу в ту реальность, где ты умер.
— И где ты умер. Не самый лучший способ начинать половой акт, — L отсчитывает леденцы на столе. Его некоторое стеснение выдает лишь излишняя задумчивость.
— И ты действительно готов на это пойти? Я же твой подозреваемый! — Лайту действительно хочется понять. Насколько он сошел с ума.
— Ты мой преступник. И, при том, довольно симпатичный. Границы жизни и смерти стерлись, Ягами. Лучше мы все равно ничего не придумаем. Надо знать, что делать в таких случаях, раз подобное возможно.
— Предпочту думать, что я все еще в обмороке.
Разница их правосудий не мешает.
