Знание

      Все вновь перестало существовать.       Она не могла выдавить из себя ни слова, не говоря даже о том, чтоб попытаться пошевелиться. Страх сковал ее руки и ноги; засел удушливым комком в горле; нашел себе место в сердце. Хотелось кричать, позвать кого-то на помощь, только ничего не получалось.       Внутри гудела пустота.       Должно быть, так ощущали себя те, кто был погребен заживо.        В тот раз было проще, ведь кто-то держал ее за руку и успокаивал. Иногда к нему присоединился некто более веселый и беззаботный, но по-настоящему в безопасности она чувствовала себя с первым.       Сейчас же никого не было рядом.       Гермиона в отчаянии попыталась закричать.       И проснулась.       — Милая, снова кошмар? — взволнованно спросила мама, которая уже была на пороге ее комнаты.       — Да, — поморщилась Грейнджер, дрожа то ли от страха, то ли холода, так как ночная рубашка была мокрой насквозь.       — Потерпи еще немного, — мама крепко обняла дочь. — Завтра мы уже будем во Франции.        — Смена обстановки, да? — попыталась улыбнуться Гермиона.        Это было вымучено и жалко.       — Может быть, вернешься в обычную школу?       Подобные разговоры не прекращались в их семье с тех пор, как родителям пришло извещение о том, что их дочь подвергалась атаке василиска. Отец тут же захотел забрать все документы с Хогвартса ( а были ли они вообще?) и перевести Гермиону в другую школу. Той еле удалось успокоить его.       Пока не начались кошмары.       Грейнджер все чаще снилось то, что она снова окаменела. И с каждым разом возвращение в реальность становилось все сложнее. Мама даже отвела ее к психологу, но тот ничего толком не сказал, ведь  нельзя было раскрывать настоящую причину  психологической травмы.       Друзья — это единственное, что заставляло держаться на плаву. Они много писали, интересуясь ее делами. Среди писем попадались послания от Джинни, которая все никак не могла простить себя за то, что поддалась влиянию дневника.       Рон рассказывал о том, что их семья выиграла в лотерее, поэтому на лето отправиться в Египет. И этот восторг перекрывал  другие эмоции. Грейнджер оставалось лишь порадоваться за друга, ведь иначе бы тот обиделся.       Проще всего ей было общаться с Гарри. Они могли переписываться на любые другие темы, однако Поттер между строк умудрялся интересоваться самочувствием подруги. Сначала она решила не делиться с ним своими проблемами, чтобы не обременять еще больше. Так было бы правильно.       Только Гарри не был бы собой, если бы не продолжил задавать вопросы.       Твоя теория о проклятии Локонса заслуживает внимания, но кое-что заслуживает внимания еще больше.       Мы можем обсудить не только домашнюю работу, Гермиона.       Мы не будем говорить о слоне ( змее) в комнате?       Тогда-то Гермиона не выдержала, задав один вопрос, который впоследствии вскрыл ее главную проблему.       Как выглядел василиск, Гарри?       Это было важным, так как она часто видела уродливую морду змеи в кошмарах, но никак не могла вспомнить детали. Или же не могла заставить себя посмотреть в зеркало.       Вопросов становилось все больше.        Гарри терпеливо отвечал на каждый из них, несмотря на то, что и сам переживал потрясение. Все же не каждый волшебник его возраста мог повстречать василиска и остаться живым. Гермионе даже стало стыдно — лучший друг испытывал схожие с ней чувства.       От этих переписок становилось гораздо легче. Пока в один момент Грейнджер с ужасом не осознала, что ее все равно будут преследовать ночные ужасы о василиске и окаменении. Сколько бы времени не прошло.       Воспоминания могли поблекнуть.        Плохое могло уступить место хорошему.       Только чувства никуда не уходили.

***

      — Ты должен быть осторожен, — взволнованно сказала Гермиона, почесывая кота за правым ушком. — Сириус Блэк — это опасный волшебник. И он хочет убить тебя.       — Не опаснее, чем Волан-де-Морт, — пожал плечами Гарри.       — Не будь таким беспечным.       — Неприятности находят меня сами, — усмехнулся Поттер, взъерошивая волосы рукой. — Ничего не могу с этим поделать.       Гермиона отчасти была согласна с ним.       Все важные события, которые зачастую были опасными, так или иначе касались друга. Пропажа Философского камня, уничтожение василиска… Что же будет дальше? Судя по всему, это было только начало списка подвигов Гарри.       — Не смотри на меня так, — вдруг попросил он, заставляя подругу отвлечься от мыслей.       — Как?       — Даже не знаю… — протянул Поттер. — Ты будто бы думаешь, что я еще могу такого натворить. И пытаешься понять, что с этим делать.       Грейнджер невольно зарделась.       Хвала Мерлину, что в этот момент Живоглот с пронзительным мяуканьем спрыгнул с ее рук. А после, высоко задрав хвост, направился к чемодану Гарри. И начал драть об него когти.       — Глотик, нельзя! — воскликнула Гермиона. — Фу!       — Он такой милашка, — с иронией сказал Поттер, осторожно беря Живоглота на руки. — Ты действительно хотела кота?       — Я не могла его оставить там, — безапелляционно заявила подруга. — Он такой хороший котик.       — Да-да…       Раздалось кошачье шипение.       — Ты держи его подальше от Коросты, — посоветовал Поттер. — Рон будет очень зол, если Глотик сожрет его любимую крысу.       Гермиона недовольно поджала губы.       Эти глупости она выслушала еще вчера, когда друзья вышли из зоологического магазина. Вместо того, чтобы отпраздновать в кафе их воссоединение, они начали ссориться. Рон был убежден, что Живоглот причинит вред Коросте. Возможно, подобное заявление было не безосновательным, так как кот уже пару раз пытался поймать крысу.       Только Грейнджер все равно придерживалась своего мнения. Ее кот не мог никому навредить. Гарри же занял как всегда нейтральную позицию, однако вскользь бросил пару замечаний в сторону Уизли.       Самым удивительным было то, что присутствие Живоглота успокаивало. И даже помогало бороться с ночными кошмарами. Он ложился рядом с ней на кровати, позволяя себя гладить до тех пор, пока Гермиона не засыпала. После кот устраивался в ногах хозяйки. Это чувство тяжести и тепла не давало забыться во снах.       — Он отвлекает, — вдруг призналась Грейнджер, почувствовав на себе пронзительный взгляд Поттера. — И помогает уснуть.       — Интересно, как отреагирует тетя Петунья, если я заведу себе кота? — задумчиво протянул Гарри. — Мне бы тоже не помешало средство от кошмаров.       — Шрам болит? — тут же всполошилась Гермиона.       — Временами, — туманно ответил друг.       Временами.       Это значило, что часто и долго.

***

      Темнота.       Когда поезд резко остановился, старые лампы мигнули несколько раз и погасли. Гермиона потянулась было за волшебной палочкой, однако не успела ничего сделать.       Лязг.       Именно с таким звуком открывались двери. Значит, кто-то неведомый подсел к ним в вагон. Такого никогда раньше еще не случалось. Что могло такого произойти?       Грейнджер пыталась лихорадочно обдумать все возможные варианты, только страх подло мешал разуму. Сердце бешено билось, а в тело била дрожь. Внутри живота все скрутились в тугой узел. И почему-то перестало хватать воздуха.       Нужно было немедленно успокоиться.       Гарри впотьмах нашел ее руку. Стало немного лучше.       Холод.       В сентябре не должно быть так холодно, тем более, когда они выезжали со станции, то было даже жарко. А сейчас мороз оставлял узоры на окнах; пробирался под легкую школьную форму; щипал щеки.       Двери в купе открылись.       И тогда Гермиона будто снова оказалась в ночном кошмаре. Все чувства обострились вдвойне, при этом некоторые из них были вытеснены. Она больше не ощущала волнительного предвкушения от возвращения  в Хогвартс; не понимала той радости, что окружала Грейнджер минуту назад.       Заместо этого страх крепче сжал ее в своих объятиях. И вернулось былое отчаяние, связанное с одиночеством и змеями. В какой-то момент она услышала то самое шипение…        Только бы не сорваться на крик, только бы не заплакать…       Гермиона хотела было зажать руками рот, чтобы случайно не закричать, однако тут раздался пронзительный вопль. Совсем рядом. Чужая хватка на ее рука ослабла.        Это был Гарри.       Он кричал.       Стоило только об этом подумать, как ранее спящий профессор подскочил на ноги. Крикнул неизвестное заклинание, которое осветило купе и прогнало незваных гостей.       — Дементоры, — хрипло сказал он. — Азкабан отправил их на поиски Блэка.       Она читала о дементорах, но и подумать не могла, что увидит их живьем. Те заставляли переживать худшие моменты в жизни человека. Гермионе оставалось лишь догадываться, что именно видел и слышал Гарри, который был чемпионом по несчастьям.        — Кто-то кричал, — растерянно сказал Поттер, медленно приходя в себя. — Женский голос. Гермиона, ты в порядке?       — Это была не я, — поспешила ответить она. — Со мной все… Относительно хорошо.       — Кто же тогда…       — Это был ты, дружище, — прошептал Рон, помогая другу встать.       Гарри ошеломленно смотрел на них, будто бы не веря словам Уизли. На его лице был целый спектр из эмоций: от растерянности до стыда. Настал ее черед держать за руку друга.

***

      Гермиона устало откинулась на спинку кресла, прокручивая в голове список дел на завтра. В расписании одновременно стояли Прорицание и Нумерология, а значит придется снова использовать Маховик Времени. Трех оборотов с утра  должно было хватит. И еще два оборота оставить на вечер, так как нужно было успеть сделать домашнюю работу.       Маховик Времени требовал четкого распорядка дня. Если поначалу в этом не было ничего сложного, то спустя два месяца интенсивной учебы все изменилось. Грейнджер все чаще чувствовала себя усталой и разбитой.       Сил ни на что не хватало.       Все дни превратились в череду из одних и тех же событий, которые повторялись. Ей становилось тошно всякий раз, когда наступало очередное утро, ведь это значило то, что впереди предстоял тяжелый день.       Подъем. Завтрак. Уроки. Обед. Уроки. Ужин. Домашняя работа. Сон.       Общение с друзьями медленно сходило на нет. Раньше Гермиона могла позволить себе вечером прогуляться с Гарри и Роном вокруг Черного озера. Сейчас же времени не хватало даже на то, чтобы читать художественную литературу.       На ее плечи возложили большую ответственность. Грейнджер не могла подвести профессоров, не могла так легко сдаться. Хоть и сама была виновата в этой ситуации. Порой ей даже казалось, что Дамблдор специально разрешил ученице владеть Маховиком Времени, чтобы преподать какой-то важный урок.       Жестокий урок.       Потому что приходилось еще врать друзьям. Рон донимал ее своими подозрениями, заставляя находить оправдания. Гарри ничего не говорил, но смотрел с осуждением и разочарованием. Хуже всего стало тогда, когда он предложил помочь подруге с домашней работой, ведь у той не хватало времени.       Даже Живоглот обиделся на хозяйку, предпочитая компанию Поттера и Уизли. Гермиона ничего не могла с этим поделать. Конечно, можно было воспользоваться Маховиком и в личных целях, но…        Она поклялась, что не станет этого делать.       Время утекало сквозь пальцы.       Из-за бесконечных уроков и горы домашней работы Грейнджер начала пропускать важные события. В понедельник ( или это была среда?) близнецы Уизли подарили Гарри Карту Мародеров; в четверг прошел матч по квиддичу, где Гриффиндор проиграл Когтеврану; в субботу она впервые заметила то, как Поттер смотрел на Чжоу  Чанг. Что-то неотвратимо менялось.       И это нельзя было исправить тремя оборотами Маховика.       Круговорот времени был беспощаден.

***

      Когда профессор Макгонагалл унесла «Молнию», Гермиона боялась смотреть в сторону Поттера. Потому что прекрасно понимала, что именно за собой повлечет ее решение рассказать о подарке учителям.        Метла могла быть отправлена Сириусом Блэком.       Сириус Блэк хотел убить Гарри.       Если это сможет уберечь друга от беды, то пускай он ее возненавидит.       Неужели какая-то метла могла разрушить их дружбу?       — Как ты могла! — кричал Рон, тыча в нее пальцем. — Ты хоть представляешь, что наделала?       — Я поступила правильно, — возразила Грейнджер. — Сириус Блэк мог…       — Да это полный бред! Как знаменитый преступник мог купить метлу?        — С «Молнией» все в порядке, — вмешался в их перепалку Гарри, который до этого огорченно молчал. — Но вот что с ней станет после проверок…       — Это всего лишь метла.       — Ты сбрендила? — лицо Уизли перекосило от гнева. — Всего лишь метла?       Гермиона горделиво расправила плечи, готовясь к тому, чтобы произнести речь, но тут Живоглот прыгнул на постель Рона. Раздался пронзительный писк.        — Убери своего проклятого кота!       — Глотик ничего не сделает Коросте!       — Ты уже всех достала! — разливался ядом Уизли. — Из-за тебя у Гарри теперь нет метлы, а Короста заболела. Ты вечно сидишь в своих учебниках. На нас у тебя вообще не осталось времени. Ты стала просто невыносимой.        Грейнджер замерла на месте.       Искоса бросила взгляд на Гарри, будто ища поддержки, только вот наткнулась на разочарование и обиду. Похоже, что он был полностью согласен с Роном, иначе бы вмешался в их ссору. Гермиона пару раз беззвучно открыла рот в попытках ответить, правда, не смогла выдавить из себя ни слова.       Это был удар ниже пояса.       Из-за какой-то глупой метлы.       Их крепкая дружба крошилась на глазах, поддавшись давлению обид и недомолвок. Она не ждала благодарностей, но и подобного никак не могла предвидеть. Ей будто бы отвесили пощечину.         Это было предательство.        С молчаливого согласия Поттера и криков Уизли.       Неужели подобное стоило таких ссор?       Гермиона почти плакала, но не сдавалась. Молча стерпела упреки, желая поскорее вернуться в комнату, чтобы выплакаться в подушку. Ее жестко наказывали за то, что она просто хотела помочь.       Возможно, завтра буря уляжется? До Гарри и Рона наконец дойдет то, что они натворили из-за «Молнии». И снова все встанет на круги своя.        Нет.       На следующий день Короста исчезнет. Рон обвинит Живоглота в ее смерти. Золотое Трио впервые треснет.       Если с Уизли все было и так ясно, кровная вражда навсегда, то с Гарри дела обстояли иначе. Он метался между друзьями, словно стремясь примирить их. Только вот все его старания были напрасны.       — Я не могу выбирать между вами, — тихо сказал Поттер, когда они встретились за завтраком. — Вы оба мне очень дороги.       — Ты тоже считаешь меня виноватой?       — Я… — замялся Гарри, избегая ее взгляда. — Не знаю.       Этого было достаточно.       — Я поняла.       Гермиона вновь осталась одна.

***

      Дружба — это сложно.       Невозможно было выучиться по книгам, как правильно заводить отношения; нельзя было следовать строгим правилам в общении; нужно было уметь перебарывать себя всякий раз, когда начинался конфликт. Гермиона старалась, правда-правда, старалась быть хорошим другом, только ничего из этого не вышло.       У них были настолько разные характеры, что она порой не понимала того, как они уживались между собой. Наверное, это было заслугой Гарри, который всегда занимал промежуточную позицию. Он отказался выбирать, ведь не хотел причинить кому-то боль. Или же просто ему не хватило духу расставить все точки.        Интересно, кого бы мог выбрать Поттер?       Гермиона не хотела об этом думать. Потому что битва была проиграна заранее.        Однажды Трелони сказала, что она — это бесчувственный сухарь, который неспособен на эмоции. Грейнджер отчасти была согласна с ней, да вот только почему было так плохо после ссор с друзьями? Даже уроки и домашняя работа не могли отвлечь ее от тоски, поселившейся меж ребер.       Она стала рассеянной, даже глупой, ведь не смогла сразу вспомнить основные правила трансфигурации твердого в жидкое; перестала нормально спать из-за новых, куда более красочных, кошмаров; боялась взглянуть на своего боггарта, интуитивно понимая то, кем он мог обратиться. Все чаще Гермиона плакала по ночам в подушку, чтобы не слышали соседки по комнате.       Потерять друзей было еще больнее, чем если бы их не было вообще.       Видеть других людей, которые были счастливы, было тяжело.       Потому она, будто маленький ребенок, начала воздвигать вокруг себя барьеры. В прямом и переносном смысле. Гермиона свела на минимум общение с однокурсниками, предпочитая библиотеку. Когда Грейнджер сидела в гостиной, то складывала вокруг себя книги так, чтобы никто не мог ее увидеть.       Но был тот, кто всегда мог найти подругу.       — Бьюсь об заклад, что ты любила в детстве собирать конструкторы, — неуклюже пошутил Гарри, отодвигая в сторону стопку из книг.       — Я занята, — пресекла попытку разговора Гермиона.       Только Поттер не был бы собой, если бы так просто сдавался.       — Ты всегда занята.       — Найди себе дело, — посоветовала Грейнджер. — Мне еще писать эссе по Зельям и перечитывать свод законов о содержании магических существ.       — Я могу помочь, — с энтузиазмом вызвался Гарри. — Нужно спасать Клювика.       Гермиона еле сдержалась, чтобы не ответить что-то едкое, ведь сама занималась спасением Клювика на протяжении полугода. И никто раньше не вызывался стать помощником. Потому что был слишком занят метлой, Картой Мародеров и Чжоу Чанг.       — Может быть, кого-то поспрашивать в Хогсмиде?       — Не вздумай идти в Хогсмид, — яростно возразила Гермиона. — Сириус Блэк где-то рядом. Тебе было мало ночного нападения?       — У него был шанс той ночью, — серьезно сказал Гарри. — Только он им почему-то не воспользовался.       — Ты думаешь, что один знаешь обо всех тайных ходах Хогвартса, — продолжила Грейнджер, скрещивая руки на груди. — Но кто-то же создал Карту.       — Расскажешь о Карте профессору Макгонагалл? — прищурил глаза Поттер.       — Если пойдешь в Хогсмид.       Это было нечестно.       Только Гермиона не могла позволить Гарри подвергнуться опасности из-за сахарных перьев и горсти диковинок из Зонко. И пусть это окончательно уничтожит их дружбу. Иногда приходилось выбирать между «легко» и «правильно». Грейнджер всегда была за второй вариант, хоть и первый был привлекателен.       Гарри мучительно долго молчал, пока наконец не произнес фразу, заставившую подругу ощутить себя виноватой:       — Что же, если ты так хочешь. Я не пойду в Хогсмид.       Ложь.       Гермиона горько усмехнулась, пододвигая к себе книги в надежде отгородиться от него. Они с Роном уже давно договорились о походе. И не станут менять свои планы из-за нее.       Правда, она ошиблась.

***

      Это был сумасшедший день.        Во-первых, она ударила Драко Малфоя. Причем, удар был весьма неплох, если верить словам мальчишек, с которыми  Гермиона наконец помирилась. Общая беда снова сплотила их.       Во-вторых, им удалось спасти Сириуса Блэка и Клювокрыла, хоть и пришлось рассказать о Маховике Времени и нарушить уйму школьных правил.        В-третьих, этой ночью  открылась не одна тайна: Блэк оказался невиновным; Короста была на самом деле Питером Петтигрю; оборотни в реальности были куда страшнее, нежели их изображали в учебнике.       А еще Гермиона вела себя так, что потом было невероятно неловко и стыдно. Мало того, что она выступила на защиту Гарри,  закрыв его собой, так еще и навлекла на себя гнев оборотня.        И это все произошло за сутки!       — С тобой не соскучишься, — сказала Грейнджер, когда серебряный олень отогнал дементоров.        Гарри был великим волшебником.       Телесный Патронус был сложной магией, которая давалась далеко не каждому. Видимо, в Поттере был какой-то скрытый потенциал к сотворению чар, иначе как можно было объяснить победу над Волан-де-Мортом?        — Кто бы говорил, — хмыкнул друг, беря Клювика за поводья. — Сама целый год скрывала от нас с Роном Маховик Времени.       — Потом поговорим об этом, — взволнованно сказала Гермиона. — Время на исходе.       Сириус Блэк хрипло расхохотался, когда Грейнджер одним движением волшебной палочки снесла железную решетку. Только вскоре ему стало не до смеха, когда друзья вручили ему гиппогрифа.       — У нас в запасе пара минут, — вдруг сказала Гермиона, мысленно ругая себя за сентиментальность. — Вы можете поговорить пока что.       Гарри благодарно кивнул.       До нее доносились обрывки их разговора.       Она была права.       Метлу послал Сириус Блэк, но он никогда не хотел убивать Гарри.       «Один-один», — подумала про себя Гермиона.       Наконец-то можно было прищучить Рона!        — Ты — умнейшая ведьма своего поколения, Гермиона, — подмигнул ей Сириус, удерживая Клювика на месте. — Береги моего крестника.       Ей хотелось сказать, что лучше бы он поберег себя, ведь было непозволительным разбить надежды и мечты Гарри о жизни без Дурслей. Конечно, сейчас это было затруднительно, учитывая статус в обществе Сириуса, но когда-нибудь… Другу не придется возвращаться в ад на Тисовой улице.