Часть 4
15 августа 2025 г., 12:42
Тёплая летняя пора сменилась осенью. Время прекрасных листопадов — деревья скидывали свой наряд, и пусть всё вокруг стало серым и влажным, мы находили радость даже в этом. Нам безумно нравилось ловить огромные листья, падающие с неба, — в этом было что-то весёлое и волшебное.
Соседские котята теперь почти не выходили на улицу, зато сама кошка всё ещё гуляла. Но уже иначе — без напряжения, без прежнего беспокойства. Видимо, всё-таки её тревожность была связана только с защитой малышей.
Я иногда видел её издалека, и, стоило мне подойти чуть ближе, чтобы приветственно принюхаться, — как она уже исчезала. Быстрая, молчаливая, ускользающая. Ну что тут скажешь — кошки. Словно одно это слово объясняло всю суть.
Со временем котят становилось всё меньше. Каждый раз, играя рядом с ними, я начинал замечать, что кого-то не хватает.
Позже я узнал: их забирали люди. Уносили на руках, с улыбками до ушей и с лицами, полными счастья. Ничего плохого в этом не было — по крайней мере, на первый взгляд.
Поначалу я тревожился, но как-то раз, заглянув в один из домов, откуда тянуло аппетитным, густым запахом — таким, что сразу хотелось лизнуть воздух, — я заметил знакомую сероватую шерстку. Один из котят теперь жил там. С ним всё было в порядке.
А раз мама-кошка не волновалась, значит и мне не стоило.
В конце концов, я по-настоящему порадовался за них. У каждого теперь был свой дом. Своя семья.
Лишь один остался — самый младший из котят. Он был меньше всех, с густым тёмно-серым мехом и красивыми, янтарно-жёлтыми глазами. Если приглядеться, он был точной копией своей матери. Возможно, именно поэтому среди всего выводка остался только он.
Даже несмотря на то, что у меня была семья, мне отчаянно хотелось одного — иметь свой дом. Настоящий. Тёплый, даже жаркий. Такой, где меня ждут, где любят. Где пахнет не только едой, но и покоем.
Но каждый раз, глядя на своих сестёр, брата и маму-собаку, я понимал: я бы не променял их ни на что. Зачем мне уютный, полный мисок и подушек дом, если в нём не будет их? Без них любое место казалось бы пустым.
Там, где мы жили, нельзя было сказать: «Это наш дом». Это было убежище — временное, непрочное, всегда под угрозой быть оставленным.
И теперь, спустя годы, я точно знаю: разница между домом и убежищем огромная. Дом — это не просто крыша над головой. Это ощущение, что ты на своём месте, что тебе рады.
Наверное, только такой же бродяга, каким я когда-то был, поймёт, что значит всё время идти, искать, прислушиваться к себе… в надежде однажды найти то самое место, которое можно назвать домом.
***
Осень становилась всё холоднее. Уже не было тех ярких, хрустящих листьев под лапами — только мокрая, скользкая жижа, что липла к шерсти. Пахло сыростью. Это напоминало весну, в которую мы родились: холодную, серую, но ещё не смертельно ледяную. Достаточно зябко, чтобы сбиваться в одну большую кучку и греться, уткнувшись носами в родные бока. Наш первый дом больше не вмещал нас. Когда мы были совсем крохами — может быть. Но теперь, когда подросли, окрепли, обросли мясом и шерстью — мы с трудом помещались в тесной норе. Мы выросли. По крайней мере, мне так казалось. Переезд стал неизбежным. Мы не спорили: главное — найти место, где можно спокойно лечь и не бояться, что кто-то прогонит, наступит или заметит. Таким прибежищем стало одно заброшенное строительное место. Полуразрушенное, заросшее травой и мусором, но, на наш взгляд, — идеальное. Людей там не было, не было и запаха их повседневной суеты. Я внимательно наблюдал за тем местом несколько дней, и понял — никто туда не приходит. Мама-собака, как будто тоже это чувствовала. Она не спорила, не уводила нас, только всё чаще возвращалась туда, осматривалась, обнюхивала балки и пряталась в тени. В этом мы были с ней едины во мнении. Так и было принято решение — перебраться на новое место. Без слов, без суеты. Не так, как это делают люди, когда в панике метаются по дому, сбивая на бегу стулья и хватая всё, что попадётся под руку. Нам не нужно было ни коробок, ни прощаний. В какой-то момент мы просто перестали возвращаться в старое убежище. И всё. Именно так. Мы оставили прошлое так, словно оно никогда нам не принадлежало. Легко. Без оглядки. Без сожаления. А обустройство? Да какое там — мы же не люди. Вскоре все доски оказались изгрызаны. Острые углы не ускользнули от наших зубов — мы точили их так старательно, что со временем дерево стало гладким, словно обработанным умелыми руками. Ни один железный инструмент не справился бы лучше. Крыша не протекала, ветер не задувал, земля была твёрдой, но спать на ней всё же можно. Мы и не мечтали о большем. А мама-собака, по старой привычке, закрывала собой вход. Как когда-то в детстве — её тёплое тело становилось живой дверью между нами и остальным миром. От этого становилось тепло не только телу, но и сердцу. Сожалеть было почти не о чем. Да и старое место со временем исчезло: его снесли, на его месте вырос новый дом. В него въехала хорошая семья — с детьми и даже собственной собакой. Они отличались от других: не гнали прочь пришедших к их дверям, делились едой и водой. Они казались по-настоящему добрыми. Осень подходила к концу. И когда с неба упали первые хлопья снега, я вдруг понял — самое трудное ещё впереди. Я смотрел, как кружатся в воздухе белые снежинки, и задавался вопросом: что должно измениться?
