Пока не наступит осень

- Он нас всех низвергнет, - Алексей как будто сдулся, даже немного съехал на стуле, на котором сидел, он за последние пять минут умудрился растерять все свое дворянское самодовольство, которое нес при жизни и не переставал после смерти с той самой ночи, когда собственные крестьяне закололи его вилами в постели. - Нет, низвергнет только меня, это же была моя работа. - Не сходи с ума, мы просто должны добить парня, - Бинх в этот раз не стал доставать кортик, вытащил револьвер, прокрутил барабан. - Но быстро. - А то я об этом не подумал, - Данишевский огрызается, но шёпотом, Оксана в доме ставит иглу граммофона на пластинку Луи Армстронга, услышав которую, люди с улицы опять наверняка побегут писать доносы. - Его там уже нет, пустая палата, дверь нараспашку, и ни одной записи о нем теперь не существует. - Так мы его убили. - Бомгарт отрывается от вчерашней газеты, в которой разгадывает шарады, те, что с лозунгами, ему не даются. - Они бы его похоронили и сдали документы в архив, а в их головах даже воспоминаний о нем не осталось. - Именно в этот момент в особняке раздаются голоса и шум, тонкие кремового цвета шторы, которые только и отделяли террасу от комнаты, не дают рассмотреть, кто там. - Мне конец. Разговор обрывается, края шторы разъезжаются, и Весельчак выходит на террасу, озирается по сторонам, Яков выходит следом, тут же вылавливает Данишевского взглядом. - А это остальная моя свита. Я вам ее представлю, вас ей... Я думаю, не нужно. Вот это Алексей Данишевский, бывший граф, убийца, самодур и, как выяснилось недавно, не самый лучший отравитель. - Мессир, - голос у Алексея умоляющий, но Яков продолжает говорить. - Александр Христофорович Бинх, очень рекомендую, стоит, конечно, найти к нему свой подход. Чрезвычайно вспыльчив, убил полсотни человек на дуэлях и вне их, был за это сослан в провинцию, где и наложил на себя руки. Бинх коротко кивает, больше похоже на судорогу, пистолет в его руке никуда не девается, он чуть подрагивает, потому что его цель так близко, но уже слишком поздно. - И наконец, кхм, - Яков покашливанием отвлекает Бомгарта от газеты, и тот сворачивает ее, игнорируя то, как Александр смотрит на него пораженными глазами. - Прошу прощения, мессир. Не дается кроссворд. Самая яркая звезда в созвездии Близнецов, первая — п? - Поллукс, - почти сразу отвечает Весельчак, кот смотрит на него, а затем в кроссворд, записывает ответ. - Мотался как-то мимо, запомнил. - Леопольд Леопольдович Бомгарт, чрезвычайно любопытный от природы врач, искренне хотел излечить людей от тифа в своем уездном городке, но пристрастился к морфию. Финал его был жалок и печален. - Все мы не без греха, - Бомгарт поднял чашку, налил заварки из чайника и потянулся к самовару. - Давайте лучше полдничать, чай на ромашке, запах-то какой. Присаживайтесь. - Не сложно вилку держать, когда больших пальцев нет? - Александр усаживается между Яковом и Оксаной, он ощущает напряжение, но не понимает, почему. - Дело привычки, - Бомгарт отвечает и демонстрирует небывалую ловкость в управлении ножом и вилкой. - Попробуйте осетра, Николай, еще утром плавал, клянусь. - Александр, - тишина была бы звенящей, если бы не граммофон, все еще крутящий пластинку. - Яков Петрович меня не представил. Либо Весельчак У. - Да, конечно, - Бомгарт ловит предостерегающий взгляд Якова, спохватывается, вновь прячется за газетой. Александр берет осетра, берет всего на самом деле, потому что такого стола, признаться, у него не было и до его попадания в клинику. Он все еще не понимает, почему такая атмосфера царит за столом, свита прячет глаза, зато он постоянно чувствует на себе взгляды сбоку, Якова и Оксаны. Первым из-за стола подскочил Данишевский, попросил разрешения откланяться, затем Бинх, их отпустили кивкоми. Бомгарт сидел дольше остальных, но потом и он извинился и, даже не поднявшись из-за стола, втянулся в газету, став в ней объявлением о продаже котят английской породы. - Сыты? Еще чаю? - Яков спрашивает, Александр качает головой, откидывается на стуле. - Оксана. Оксана поднимается, и стол со всеми разносолами пропадает вместе со стульями, на террасе появляется чайный столик и пара кресел, одно из которых прямо под Весельчаком. Яков поднялся чуть раньше, отошел к парапету, вновь выглянул на улицу. Оксана скрылась за занавесками, поменяла пластинку на граммофоне, ария Татьяны из Евгения Онегина полилась ошеломляюще контрастно. - На самом деле я так объелся, что теперь ужасно лениво что-либо делать. Это у вас полдник такой? - Да, ужин будет в десять, - Яков развернулся, сложил руки на груди. - А что вы собрались делать? Уже пора сносить головы? - Мне нужно сначала отыскать свое оружие, потом найти, где жить, и только потом можно заняться местью. - Это ваше? На столе, рядом с графином ратафии, появились кобура с пистолетом и его ятаганы, которые в сложенном состоянии даже нельзя было принять за холодное оружие. Весельчак подскочил, тронул пальцами кожаные ремни, пряжки, поднял на Якова глаза. - Для вас это не сложно, да? Что дальше, головы за меня снесете? - Александр фыркнул, у него не пропадало ощущение с самого появления Якова в палате, что это не взаправду, это действительно галлюцинация ослабевшего разума. - У меня душа только одна и вроде уже продана, за что еще подарки? - Мне бы хотелось... - Яков начал говорить и замолчал. Нет, он не станет рассказывать ему правду, пожимает плечами почти беспечно. - Я слишком упростил вам задачу? Простите, не хотел. А насчет убежища... может, хотите остаться здесь? - На ужин? - Александр все же берет кобуру, цепляет один ремень через пояс, второй вокруг бедра, убирает ятаганы, подходит ближе. - На сколько хотите. Комнат в особняке полно. - Вы меня совсем не знаете, думаете, там, откуда я прибыл, я фиалками торговал? - Яков развернулся к нему, и тут же Весельчак прижал к его виску дуло пистолета. - Не переживаете? - Не переживаю, когда мне угрожают карасем, - Яков усмехается, и только тогда Александр понимает, что у него в руках трепыхается рыба, живая, мокрая, словно только миг назад плавала в Москве-реке. Тот охнул, отшвырнул ее, рыба улетела с террасы вниз на тротуар, обтер руку о штаны, вновь выдернул из кобуры пистолет и опять наставил на висок. - И когда кабачком — тоже. Весельчак откинул кабачок тоже, тот приземлился рядом с карасем, пистолет все еще оставался у него в кобуре. В третий раз он пробовать не стал, выдернул оба ятагана, лезвия вылетели на всю длину, скрестились у Якова на шее. Обычному человеку он бы снес голову, а тут лезвия зазвенели, ударившись о шею, словно о гранитную глыбу. Александр давил несколько секунд, а потом чертыхнулся и убрал оружие. - Почему я? - Почему нет? - Как надолго? - До конца лета. - А что в конце лета? - Бал. После него мы уедем. А вы будете вольны остаться здесь. - Яков, наверно, впервые с того самого первого момента в палате поднял на него глаза, не пряча их за ресницами. - На самом деле я не имею власти над вашей душей и не могу ее забрать. Так что как насчет такой оплаты за ваше освобождение? - Я останусь. Хотя очевидно я не нравлюсь вашей свите. - Им никто не нравится. Главное, что вы нравитесь мне. - Взгляд на миг стал нестерпимо пронзительным, а потом Яков отвернулся и позвал: - Оксана, проводи Александра в его комнату. Яков проводил его взглядом и, когда тот вышел, наконец смог выдохнуть. В трех кварталах вокруг в домах разом лопнули все лампочки.