Пока не наступит осень

- Все никак не пойму, зачем вы привезли его сюда. - Яков поднял на подошедшую Марию глаза и пожал плечами. - Я присяду? На просторной веранде загородного дома был накрыт завтрак. За ночь гроза наползла вплотную, нависла над ними, стало сумрачно и почти прохладно, громом гремело над самой крышей. Яков сидел на садовой качеле у самой стены, лениво двигал ее вперед-назад, уперевшись ногами в дощатый пол, и разглядывал присутствующих. Словно караул сменился, ночные гости ушли спать, а утренние приехали с рассветом, наедине сестры оставаться ненавидели, а потому что летом здесь, что зимой в городе бесконечно шли вечеринки, обеды, завтраки, прогулки, встречи, театры. Люди, даже проклятые самим злом, все равно найдут лазейки — наверно, за это Яков их и любил. - Садитесь. - Хотите, может, еще кофе? Или сырников? - Яков качает головой, и она, усевшись рядом, провожает его взгляд своим. - Сестрица ведь его сожрет, знаете же. Они оба смотрят туда, где за столом сидит Лизавета в своём по-домашнему небрежно накинутом морозно-голубом халате, словно вокруг все свои. Она то и дело наклоняется к сидящему рядом Весельчаку, звонко смеется и вместо завтрака ест крупную, зрелую, черную ежевику, которая красит ее тонкие перламутрово-розовые ноготочки в ярко красный. - За кого вы так переживаете. За нее? За него? За меня? - Он же вам интересен? - Как и все люди. Дорогая моя, не стоит искать скрытый смысл там, где его нет. Мария смотрит на него, а Яков продолжает следить, как Лизавета нашептывает что-то на ухо Александру. Он бы мог услышать, что именно, если бы захотел, но специально этого не делает. Мимо проходит молодая девушка, громко цокает каблучками-рюмочками по полу, на миг закрывает обзор, но вдруг вскрикивает и обхватывает открытые плечи руками. - Что случилось? - Мария чуть приподнимается, глядя, как краснеет кожа на руках девушки. - Не знаю, будто ошпарило, - она с опаской протянула руку назад и отдернула ее. - Ай! - Яков Петрович, - Мария отвлекла его, и он повернулся к ней. - Вы в них так взглядом дыру... прожжете. - Прошу прощения, - он дергает рукой и убирает ожог с кожи, словно его и не было. - Пойду пройдусь, пусть развлекаются. И... Он поднимается и оборачивается, чуть наклоняется к Марии. - Мне всегда интересно наблюдать за тем, как вы с сестрой пытаетесь сделать жизнь друг друга невыносимее. С того самого дня, когда она убила вашу любовь, а потом вы ее — и так раз за разом. Так что я думаю, что переживайте вы только за себя. Вечером мы уезжаем, если он захочет остаться здесь, то помешать ему ни я, ни вы не сможете. - А где радость в голосе? - улыбка Марии выходит пресной. - Мне она по службе не положена. Яков фыркает, но звук этот перекрывает раскат грома почти прямо над ними. Ветер налетает порывами, вздыбливает занавески и скатерти, капли, первые, редкие, залетают на веранду, ложатся кляксами на деревянный пол. Кто-то за столом предлагает уйти в дом, но никто не торопится и никто почти не замечает, как Яков спускается по ступеням в сад и исчезает между деревьями. Ливень накрывает и дом, и сад, и весь поселок через несколько секунд, Весельчак оглядывается, потеряв острое, почти болезненное ощущение от взгляда между лопатками. Этот взгляд не первый, и после таких у него следы на коже и спать на спине неприятно, но он ни разу ни слова не говорит об этом, только улыбается всегда, не оборачиваясь, чтобы не спугнуть. - Знаете, Александр, кого мы никогда не приглашаем к нам в гости? - Лизавета привлекла его внимание, и Весельчак перестал оглядываться вокруг. - Зануд и влюбленных. - К чему это вы? Или к кому-то из них отношусь и я? Мнение обо мне вы же наверняка составили. - Эти слова почти теряются в разошедшемся стуке капель по крыше. - Даже гадали на меня, хотя Яков Петрович не рекомендовал вам этого позволять. Так что сказали карты? - Ничего. Ваше будущее в прошлом, а прошлое в будущем. Ну или карты впервые мне изменили. - Дождь разошелся по полной, те, кто сидел ближе к краю веранды, повскакивали. - Пойдемте в дом, пойдемте, господа. Идете, Александр? - Нет, я хотел найти Якова Петровича, - он поднялся, сделал шаг, но остановился. - Но все же, с занудами ясно, но почему вы не приглашаете влюбленных? - Они сильно счастливые, я таких не люблю. - Справедливо. - Но вы приезжайте, - это она говорит уже в спину. - Когда лето выйдет и он оставит вас. Яков сидит в беседке, густо обвитой плетистыми розами, дождь лупит по бутонам, обдирает с них лепестки, запах цветов повсюду. Пруды, которые он так рекомендовал Весельчаку, были тут рядом, но за сплошной стеной дождя совсем не видны. Хотелось домой, пролететь в автомобиле над разбитыми дорогами, вернуться в свой особняк, пока дождь не догнал их и там. Данишевский будет готов, наверняка, а вот Александр... - Я такого ливня лет сто не видел, - Весельчак забегает в беседку, делает по инерции два шага, прежде чем остановиться, мокрый до нитки. Упирается ладонями в колени, согнувшись, пытается отдышаться словно долго бежал. - И не успокаивается. - И не успокоится, пока не прольется весь. Это не совсем гроза, это тоже своего рода проклятие. Тьма с востока. - Она следует за вами? - Да, - Яков опять меняет одежду на Александре на сухую, протягивает полотенце, когда тот садится рядом на широкую скамью, заваленную яркими диванными подушками.- Вам бы в тепло, заболеете. - Поедем домой? - Не хотите остаться? Может, погостите у сестёр недельку? - Александр, который яростно вытирает волосы полотенцем, вдруг замирает и смотрит на Якова непонятным взглядом. - А вы? - Мы с Алексеем вернемся в Москву, уведем этот ливень за собой. Что думаете? - Можно я вам кое-что покажу? Весельчак откладывает полотенце, поднимается и стягивает рубашку через голову, чуть не застряв в высоко застегнутом вороте. Яркое пятно опаленной раздраженной кожи начиналось между лопатками и шло почти до самой шеи. Яков непонимающе разглядывал его. - Загорали? - Нет, просто кое-кто на меня очень пристально смотрел, - Весельчак улыбается, разглядывая его растерянное лицо. А потом ловит на нем понимание. - О, это из-за меня? - Яков поднимает руку, чтобы смахнуть с кожи Александра следы, как с той девушки, но понимает, что это не в его власти, а затем Весельчак перехватывает его ладонь своей, останавливая. - Я разве сказал, что имею какие-то претензии? - Он понемногу разжимает хватку, но руку не выпускает, гладит пальцами по линиям на ладони. - Только не нужно меня оставлять ни здесь, ни где-либо еще. И тогда можете дальше обжигать, мне очень даже нравится ваше внимание. Александр отступил, натянул обратно рубашку, обернулся, и вдруг его вновь опалило, но не так, как раньше, беседку вдруг охватил огонь, каждый столб, лавки, подушки и розы, словно никакого ливня совершенно и не было. Яков поднялся и стоял среди всего этого, пристально его разглядывая. - Совсем не боишься, да? - Совсем, - Весельчак шагнул навстречу, и языки огня отпрянули от него, словно боялись обжечь, Яков поймал его руки в свои. - Едем домой? - Едем.