Теремок

В поезде было десять вагонов. Кай успел заглянуть в каждый. Не хотелось из-за какого-то одного мошенника утрачивать веру в людей, и Кай не утратил. По крайней мере, не в предстоящие двадцать четыре часа дороги без еды, одежды, зубной пасты и туалетной бумаги. Ладно, положим, зубы можно и не чистить - не развалятся. Гигиену блюсти бесплатной газетой «Астраханская жизнь». Без еды человек живет как минимум месяц, пить можно в поездном сортире из-под крана, а кожаную куртку ничего не мешает носить месяцами. Кожаные куртки с немытым запахом вообще хорошо сочетаются. Но Кай хотел вкусно пахнуть. И чтобы изо рта вкусно пахло. И вместо «Астраханской жизни» использовать четырехслойную «Зеву» с ароматом цветущего персика. Пить сладкий чай «Гринфилд», а есть - курочку с яичком. Связь пропала, до родителей было не дозвониться, так что на их милостивую посылку можно было не надеяться. Тогда Кай устроил себе поход «за зипунами» по поезду. В первых двух вагонах сидели девушки. Хихикали, сплетничали, а на Кая смотрели, как в комментариях женского паблика смотрят на единственного мужчину. У первой группы он еще рискнул спросить, нет ли у них чего-нибудь, чем бы они могли поделиться. Получил ответ: - Может, ты нам еще и номер карты оставишь, чтобы мы тебя содержали? У вторых ничего не спрашивал. Молча вошел, молча вышел. В третьем было три мужчины и женщина. Видимо, места ей не хватило в «бабских» вагонах, но освоилась она среди мужиков превосходно. Сидели, настольную игру раскатали и настольные напитки по стопкам разлили. Каю почему-то подумалось, что пару-тройку рюмок спустя и женщина с охотой станет настольной. В конце концов, ее футболка с выложенным стразами мультяшным членом кричала о ее лояльности к мужским первичным половым признакам. Только не выглядела она довольной. И Кай решил узнать, почему. - Перевелись нынче богатыри на Руси, - она с печальной улыбкой кивнула на своих попутчиков. - Обижают? - Кай присел рядом. - Только своей невоспитанностью. Я вот игру достала, а они... Нет бы сообразить, что женщина не может так хитроумно думать! Обыграли! Все трое! Ни один не задумался, как унизительно мне будет продуть в первой же партии. Мне до слез обидно стало, а им плевать, они, вон, теперь друг с другом играют. В мою же игру! В мою же, Карл! - Я не понял, тебе игру вернуть? - повысил голос один из мужчин. - Тебе проигрываешь - ты обижаешься. Тебе поддаешься - ты обижаешься. - Да я вообще с вами играть больше не буду! - взвилась женщина. - Нам и не надо. Игру вернуть? - Да стану я еще унижаться и как ребенок игрушки назад отнимать! Мужчины, пожав плечами, продолжили партию. Кай успел заметить, что фишки были красного, желтого, синего и зеленого цветов, а на игровом поле был замок, напоминающий «Хогвартс». Красная фишка стояла на столе, остальные - карте. - Значит, твой факультет - «Гриффиндор»? - улыбнулся Кай. - Да! Ой, а как ты узнал? - Считай, я распределяющая шляпа. Чувствую твою ауру. - Ты просто угадал. Это самый популярный факультет. - Тогда я еще много чего о тебе угадаю. У тебя крашеные волосы. Ты выбрала рыжий цвет, потому что считаешь себя ведьмочкой. Или солнышком - когда настроение хорошее. - Надо бы подкрасить корни. И намекать на это некрасиво. А еще? - Твое любимое животное - кошка? - У меня их целых две! Мои маленькие пушистые ангелочки, мои смыслы жить. В тысячу раз лучше людей. Знаешь, мне кажется, они чувствовали, что я надолго уезжаю. Мне показалось, они даже плакали. - Бедняги! Считай, мама уехала, остались с папой... - С папой? Это ты так деликатно пытаешься выведать мое семейное положение? Тогда обрадую: папы нет. Я уехала когда, подружкам написала, чтоб кто-нибудь себе забрал. - А если никто не заберет? - Заберут, конечно! Есть же у них совесть и элементарное чувство жалости к пушистым ангелочкам. Ни одного человека не встречала, который знал бы, что животинка заперта без еды - и оставил бы ее умирать с голоду. Они же, крошки, беззащитные, ничего никому не сделали. После услышанного Каю захотелось покурить. А лучше - повеситься. Но он понимающе кивнул и протянул руку: - Меня Кай зовут. - Ой! Иностранец, что ли? - Только душой. - А я, в таком случае, душой София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. А эти... - с презрением махнула рукой на мужчин, - меня Сонькой зовут. Безграмотное быдло. - Представляться надо нормально, боярышня, - осклабился другой мужик. Самый толстый из мужской компании, но не полнее женщины. - Вот! Видишь, Кай, играют себе - и хоть бы хны им. - Ваше императорское величество, - прижав руку к сердцу, отрапортовал Кай, хотя ему все больше и больше хотелось проблеваться и отмыться. Но хорошо мужик придумал. Прозвище «Боярышня» очень ей подходило. - Готов стать вашим Григорием Орловым и защищать от любых посягательств на вашу честь и достоинство. Взамен потребую немногого. Вашу очаровательную улыбку - и то, что делает ее такой ослепительной. - Не поняла... - Дура, он у тебя зубную пасту просит, - закатил глаза толстый мужик. - Я в сортир ходил и слышал, как он по вагону побирался. Без вещей отправили, вот и клянчит. Ты че, думаешь, всралась тут кому-то, чтоб тебя «величествами» называть? Ты самомнение-то свое убавь, София-Фредерика-В-Рот-Ее-Еби-Ка. Там зеркало в толчке висит, сходи и ознакомься. Ладно бы снаружи королева была, так ты ж со своей распухшей рожей и на трассе по дешевке не продашься. Четыре ебучих меня надо, чтоб твоя ширина получилась. Че ты там, волосы красишь? Ресницы у тебя нарощенные, ногти? Ты мой гараж Микеланджело распиши - это все равно будет гараж с разъебанной «девяткой», хоть ты его десять раз Екатерининским дворцом назовешь. Обычная сельская давалка. Только тебя в детстве, сдается мне, не просто в жопу целовали. Тебе в очке языком схемы сварочных швов вырисовывали. Но не думай, что и для остальных ты такая особенная. Вбили в голову, что ты царица мира сего, вот ты так и живешь. Даже кошки у тебя сдохнут скоро, пока ты от любви к ним изводишься. Уже на половине монолога широкий нос Боярышни краснеет и шмыгает, глаза блестят, а сама она крепко обнимает себя руками и начинает дрожать. Когда речь завершается - женщина рыдает вовсю. Смотрит на толстого, на других попутчиков, на Кая. Смотрит, плачет все сильнее и чего-то ждет. А затем - слетает с места, сносит со стола настольную игру и летит к выходу из купе, разражаясь на весь поезд громким воем. Каю не хотелось ее утешать. Он мог бы, обычно он людей в беде не оставляет. Но эта Боярышня очень уж напомнила ему четырехдетную пассию друга со школы, Сани Скинхеда. Там смешная история вышла: Саня вернулся с армии, и очень ему по бабам захотелось. Ну, Кай и еще парочка товарищей его в бар потащили. Там увидели женщину - такую же, крашеную в рыжий, но худее и силиконовей. Думали, один раз перепихнутся и разбегутся, а баба смекнула, что может халявный банкомат для содержания четырех дитяток получить - и стала притворяться. Притворялась самой милой, самой понимающей и хорошей. Вот она - и котиков любит, как Саня, а ведь никто не любит их, только она такая особенная, неравнодушная к братьям меньшим, такую больше не найти! И голосок у нее тоненький и приятный, и такая она миленькая, любит Гарри Поттера и ДнД! Одна на всем свете, кто любит Гарри Поттера и ДнД! Все другие злые, корыстные, от мужиков им нужны только бабки, а ей всего лишь тепло, любовь и забота! А моим деткам ты, Саня, уже как папа, они любят тебя больше меня! Саня вскрылся в ванной в прошлом году. Потому что миленькая рыжая ведьмочка, обретя кольцо на пальце, превратилась в монстра из ведьмачьего бестиария. И этот монстр годами глодал Саню по кусочкам, разом забыв все слова из лексикона, кроме «хочу», «подари», «накопи» и «моим деткам надо». А разведешься - как будешь потом жить и знать, что отнял у четырех маленьких комочков любви папу? Саня считерил: выбрал не жить. Сдался, получается. Кай осуждал, но не мог знать, как сам бы себя повел в браке с подобным паразитом. Ну, как минимум, до брака бы не довел. А в идеале - даже до дружбы. - Тоже знакомый типаж? - поинтересовался Кай у толстого мужика. Тот аж выдохнул: - Один в один жена моя. - Ты на моей бывшей женат? - повернулся к нему другой мужик. - Твою как звали? - Настя. - Мою Вика. Я как хуй этот на футболке увидел - аж перекосило. Моя тоже члены коллекционирует. Мыло в форме члена, вазочки в форме члена, вибратор в форме члена. - Собирают то, чего в жизни не хватает? - спросил Кай, пододвинув к себе наполненную рюмку и опрокинув в себя. - Может. Или думают, что это смешно. Или пытаются взрослыми казаться при всей своей инфантильности. Гарри Поттер, котики, настолочки... Ты в Сибирь, сука, едешь! Умирать! Какие тебе нахер настолочки? Вот она нафига сюда поехала? Чтобы хоть где-то стать нужной? Или ее на мирной земле никто не трахает, так она и прискакала туда, где мужиков побольше? Так это не армия. Тут и бабы есть. И покрасивше ее. Думает, ей и тут будут слезки вытирать и по первому писку в ноги бросаться. София, мать ее, Хуельская... - Императрица без империи! - подтвердил Кай. - Мне понравился этот термин - сельская давалка. Предлагаю ввести в массы, организовать против них борьбу и в конце концов запретить, чтоб нормальным мужикам кровь не пили! У меня друг из-за такой с жизнью покончил. - Я тоже скоро покончу, - вздохнул толстый. - Думаешь, просто так в Сибирь поехал? Да сдохнуть хочу без нее спокойно. Хочу то, хочу это, хочу пятое и десятое. У вас в кафе краска на стенах депрессивная, у массажистки руки холодные, официант в клубе недостаточно красивый, подарок упаковали не кроваво-красной бумагой, а винной. Везде жалуется, жалуется, жалуется и жалуется. Как будто ее мнение кого-то ебет. Мне, вон, предъявила на днях, что я не высокий, не брюнет и без кубиков пресса. И что она не чувствует себя как за каменной стеной. Мне кажется, таким дворец подаришь - а они будут ныть, что этажей в нем не шесть, а пять. Потому и несчастны все время. Их не осчастливить. Чем больше ей даешь - тем больше она требует. Пока не научатся радоваться мелочам - так и будут гнить в своем выдуманном мирке и удивляться, что люди не похожи на персонажей из их аниме и игр. - А не разведешься почему? - спросил Кай, пропустив еще стопку. - А у меня не только с ней проблемы в жизни. Мать померла два месяца назад, так эта сука - я про Вику - предъявила, что я слишком много трачу денег на похороны, а она еще в этом году никуда не летала. На работе сократили, устроился на другую, зарплата в четыре раза меньше, а мне Вику содержать, сына ее от первого брака и нашу дочку. Разведусь - все равно придется алименты платить. А я еще и в долгах весь: на похороны матери брал и на отдых для Вики. Думаю хоть здесь заработать. Или сдохнуть. - Сдыхать не надо! - помотал головой Кай. - Я сюда не сдыхать еду, вообще не планирую. Я же, мужики, сюда вообще не хотел. - Тоже развели? - В смысле? - Кай замер. - В новостях писали, что мошенники так людей разводят. Знакомятся, встречаются, а потом ты под их именем в Сибирь едешь, а им деньги приходят. А деться никуда уже нельзя. Деньги уплачены. Если сбежишь - запишут в дезертиры и посадят. Назвали такие схемы «подставными душами». Вроде какие-то меры будут против такого, в Москве и Питере уже приняли... Вот тебе и Славка Ноунейм. Вот тебе и Славка дефективный... Кай сам был виноват. От и до - полностью виноват. Слишком верил в... Нет. В людей он «слишком» не верил. Он поверил одному человеку, Славке. Эйфория вспыхнула, что первая встреча с интернет-другом. Что дружба вышла из вражды. Все было слишком романтично и киношно, и Каю это нравилось. Вот он и позволил стать «подставной душой». Ему не было обидно. Ни на себя, ни на Славку. Из любой ситуации можно извлечь выгоду. Не нужно, например, думать теперь о жилье, работе и объяснениях родителям. Познакомится с людьми. Подышит свежим сибирским воздухом. Он не верил ни в одну байку об этой войне. Никто там никого не ест, не берет в плен и не расстреливает. Наверняка будут шариться по тайге, ловить беглых зэков, составлять маршруты. Серьезные операции ему не поручат. Это военные будут штурмовать, ликвидировать, совершать рейды. А такие добровольцы, как Кай - создавать видимость деятельности. - Если бы я был «подставной душой» - я б так не веселился, - хохотнул Кай. Признаваться в тупости было стыдно. - У вас лишних вещей не найдется? - Нет. Спроси в соседнем купе у Белоснежки. Там три саквояжа, лишнего по-любому наскребешь. Кай кивнул, выпил заключительную стопку, поблагодарил мужиков и вышел. Только потом понял, что не спросил их имен, а возвращаться глупо. Ну и ладно. Им месяц вместе обучаться, еще перезнакомятся. В соседнем сидели двое: смазливый парень в очках и брутальный лысый дядька, похожий на Нагиева. Эти явно не сдружились: парень лежал на верхней полке и читал книгу с красивой зелено-синей обложкой. Второй наворачивал курочку гриль, шурша пропитанной жиром газетой. Их вагон был самый загруженный вещами. - Мне нуж... - Кай запнулся. Нужен? Нужна? Какого пола Белоснежка? Скорее всего, женщина, но рисковать не хотелось. - Мне надо Белоснежку. Прозвучало двусмысленно, но внимания никто не обратил. Смазливый вопрос проигнорировал, демонстративно перелистнув страницу. А Нагиев ответил: - Сейчас подойдет. Скоро он - это оказался парень - действительно подошел. На нем не было написано, он не представлялся, но Кай сразу понял, как увидел: это Белоснежка. И даже понял, почему его назвали Белоснежкой. Это был негр. Настоящий: не мулат, не латинец, а самый что ни на есть африканец. Кай таких видел только по телеку. Кай растерялся. Его инглиш был из бед и огорчений. - Ду ю... Ду ю хэв... - едва начав, Кай задумался. Как будут «вещи» на английском? Или достаточно будет сказать «одежда»? Или перечислять все, что ему нужно? Белоснежка вздохнул. И тихо ответил: - Как вы меня все заебали. Я в России родился. И всю жизнь в ней прожил. Кай не смутился. Это было даже лучше. Попросил вещей, увидел закатанные глаза и получил полувыдавленный тюбик зубной пасты, щетку, новенькое мыло прямо из пачки и полотенце. - Одежды много, но она тебе не пойдет, - окинув Кая задумчивым взглядом, сказал Белоснежка. - Будет на тебе, как саван. Каю было плевать, как на нем будет смотреться одежда. Главное, чтоб была хоть какая-то. Но наглеть он не стал. Вместо этого, решив разрядить обстановку и немного польстить Белоснежке, усмехнулся: - Ну, комплекция у тебя и правда спортивнее. А почему люди вроде тебя такие сильные? - Кто, негры? Они не синие, они черные. - Сильные! Сильные негры! - А, сильные? Ну, у меня это все из-за овсянки. Мне маленькому мама ее каждое утро варила. Без ягод, без сгущенки. На воде. Говорила, сильным буду. Я ее лет до пяти ел. Потом на спортивную секцию пошел. Дома с гантелями и грушей упражнялся. Потом в школе стал ходить на дополнительные занятия по физкультуре. Потом сам тренером для первоклашек стал. В соревнованиях участвовал. - И это из-за овсянки? - Получается. А из-за чего еще? Кай улыбнулся. Ему уже нравился этот парень, и из всех встреченных в поезде этот - пока самый первый кандидат на дальнейшую дружбу. - Я Кай. Ты? - Рома. Но Белоснежка звучит смешнее. Меня так со школы зовут. - Вы смеетесь, что ли? - вмешался вдруг Нагиев. - Вот ты - Кай? А ты - Рома? Вас че, в роддоме перепутали? Они еще минут пять поболтали втроем. Если считать за третьего Нагиева, который изредка комментировал услышанное и вставлял пять копеек к месту и не к месту. Кай пытался быть политкорректным, хоть любопытство у него щемило со всех щелей. Белоснежка это понял и утолил его сам: мама у него мулатка, съездила, как обычно это бывает, на курорт - и привезла оттуда в пузе Рому. В общих чертах рассказал, как учительница защищала его от школьных нападок, как он влюбился в белую девушку, как иногда стебал прохожих и говорил сам с собой на выдуманном языке. А потом Кай услышал агрессивные звуки из коридора и немедленно оказался там. Картина типичная для любого россиянина. Трое кавказцев окружили высокого, белолицего и краснощекого мужичка. Кавказцы были ниже на голову, но возвышались над жертвой, а тот - заискивающе улыбался и втягивал голову в широкие плечи. Настолько добродушный и простой, что на его богатырском лице не хватало лишь надписи «я добрый», а на футболке: «кидайте в меня камни, а я кину в вас хлеб». Лишь глазки то и дело бегали от одного нападающего к другому. - Ты кто такой ваще, Вася? Ты че себе позволяешь мне в лицо говорить? Че, смелым себя почувствовал? Один-один не захотел говорить, щас будем втроем тебя говорить! - Да че вы, мужики, я ж это... Я ж подружиться хотел, ну! Не со зла я, ну не знал! Богом клянусь - не знал! - Каким Богом ты мне клянешься? - Да не обижайтесь вы! Вы хорошие ребята, я к таким, как вы, всегда положительно относился! - Ты мне что предлагал? - Да всего лишь сало предложил, вкусное, мне мама его завернула! А вы сразу... Я подружиться хотел! Угостить, у русских так принято! - У нас принято русский мамка ебать, нравится, нет? А мне нравится твой традиция сейчас слушать? Ты вообще видишь, кто перед тобой сейчас стоит? Что ты мне предлагаешь? Вот этот ножик видишь? Знаешь, где он будет у тебя? Порежем, как свинья будешь, сало из тебя сделаем! Рот твой топтать будем! Кай никогда так сильно не верил словам, как поверил в то, что парня действительно могут порезать. И вот тут уже все его мужество вынуждало вмешаться. Он подошел, протиснулся во вражеское кольцо и поднял руки: - Стойте, мужики! Ну правда, парень с добром же, не знал всех ваших обычаев. Он ничего против вас не имеет. - А ты кто такой взялся? - Я извиниться пришел, за друга своего. Он всем сало предлагает. Видит плохо, не разглядел, ошибся. А резать никого не надо, Аллах за убийства наказывает. - Слышишь, русский, ты сейчас нам про Аллах будешь говорить?! Что ты знаешь про Аллах? Учить хочешь нас?! Получили в итоге оба. Каю два раза прописали в челюсть. «Слепому его другу», видимо, тоже, потому что когда представители самой мирной религии ушли - они оба лежали на полу. Могло быть и хуже. А так только щетку зубную в грязь втоптали и тюбик пасты ногой раздавили. Челюсть не болела - приятно жгла. Но за кровью и потом добытые мыльно-рыльные было обидно. - Эй, дружище! - Кая вдруг за подмышки подхватили сильные руки и попытались поднять. - Как ты? Не сильно пришибли? Давай-давай, сейчас мы поднимемся, сейчас встанем... У меня лекарств - мама не горюй, мы тебя сейчас везде подлечим! Кто ж тебя просил за меня вписываться? Кай, стараясь не морщиться, поднялся. Ничего не болело, состояние было нормальное, только коридор с красной ковровой дорожкой кружился перед глазами, как после вчерашней попойки. Из купе высыпались зеваки, но какой-то солдатик в военной форме быстро загонял их обратно. С кавказцами - другой солдат - проводил воспитательную беседу. А к Каю, кроме краснощекого бедолаги, никто и не подошел. - Ты вообще больной - сало мусульманам предлагать?! - наконец нашел в себе силы крикнуть Кай. - Да забыл я! Забыл! Хочешь верь, хочешь нет! Я не так часто с ними общаюсь! - И нехрен было начинать. Кай цыкнул. Поднял смятое полотенце и мыло. Щетку с пастой решил не трогать - пусть трогают те, кто здесь уборку устраивает. - Дружище, ты мыться шел, да? Ты только скажи, я тебя в покое оставлю! Не беда, что с пастой так получилась, я тебе свою дам. И щетку, у меня целый набор - мама положила! Паста одна, но это ничего, вместе пользоваться будем! И... спасибо, что заступился. Я перед тобой в долгу! Меня Илья зовут, будем знакомы! А тебя Кай, я слышал краем уха. Имя красивое, запомнил. - Илья Муромец, значит? - Кай фыркнул. Потянулся в сторону тамбура. Очень хотелось курить. - А чего тебя Васей звали? Илья тут же поспешил за ним следом. Встал напротив, загородив Кая большой фигурой, и кивнул. Кури, мол. И Кай сладко затянулся. - Для них все русские - Васи, - отмахнулся Илья. - Как и для нас они все Маги. Сало будешь? Угощаю! Мама сама делала! - Буду. А что еще у тебя есть? - А бери что хочешь, Кайлуха! У меня тушенок разных - пол-саквояжа! Со свининой, с кониной, с говядиной, бараниной. Есть хлеб! - А вещи какие-нибудь? - В смысле одежда? Сколько хочешь, дружище! Мне тебе даже трусы не жалко отдать, как раз комплект новых имеется. - Мама положила? - усмехнулся Кай, выдохнув дым. - А вот над мамой смеяться нельзя! Она у меня хорошая. Не как родитель, а как друг. Редко когда такие отношения бывают. Ох, спрячь сигарету, сюда солдат идет! Кай спрятал, но солдату, кажется, было до лампочки: курит ли кто-то, бьют ли кого-то, ножом грозят или любви предаются. Не видя вокруг себя ничего и никого, тот прошел в туалет. - Ты вещи забыл, да, Кайлуха? Хочешь, местами махнешься с кем-нибудь из моих соседей и ко мне переедешь? Будем из одного рюкзака все брать. Я считаю, что если на войне станешь над своим добром сидеть, как Кощей над златом - потом и загнешься с тушенками в одиночестве. В такой ситуации главное - друзья! Кай курил и прикидывал. Можно и махнуться. А можно взять кусок сала и обменяться с кем-нибудь на пакет или рюкзак. Выпросить у Ильи немного шмотья и еды. Доехать до части - хватит. А там форму выдают и в столовых кормят. Главное было вот что: теперь Кай был не одинок. У него и всех этих людей одни обстоятельства, одна беда, одно будущее. Да, здесь есть такие, как Боярышня и кавказцы, но есть и Белоснежка с Ильей. С первыми дружить необязательно. Со вторыми - очень даже пригодится. Кай обязательно выберется отсюда. Это он знал уже тогда и знал уже совершенно точно. А когда у тебя есть цель, первое, что следует предпринять для ее достижения - обрасти связями.