Теремок

- В дверь звонят... - протянул с дивана Славка, впервые подав признаки жизни. - Откроешь? Кай наполовину чувствовал себя мертвым, а еще наполовину - хотел умереть. Пододеяльник нагрелся и пропитался потом. Кай сбросил его с себя, выгнулся на матрасе и простонал. Суставы хрустнули. Спина болела так, словно ему всю ночь скручивали позвоночник. Шея горела. И в голове крутилась единственная мысль: Зачем люди сознательно доводят себя до такого состояния? - Кай? - Открывай сам, - мать твою, какой хриплый у него голос. - Я, если встану - снова блевану. Славка сполз с дивана. В отличие от Кая, он не раздевался - так и был в растянутой футболке и шортах. Примятый, раздавленный, с отпечатками складок дивана на щеке. Он все еще был ладным и изящным, но в осанке теперь замечалась несвойственная ей сутулость. - Прости, - зачем-то бросил Кай. Славка обернулся: - За что? - Ты же поезд из-за меня проспал? Что теперь будет? Славка махнул рукой, прикрыл дверь спальни и пошел открывать. Насколько смачное «спасибо» им выпишет Евгений, когда зайдет в комнату? Как он отреагирует? Как бы Кай отреагировал, если бы всю его квартиру заблевали? Ну... расстроился бы, наверное. Сказал бы, что не надо так делать. Что плохо вы поступили, что ай-ай-ай. Ну, стол испортили. Наблевали? Отмоют. Типичная пьянка, у всех бывает. Кай потер лоб. Выковырял из складок пододеяльника телефон. Три пропущенных от деканата, семь - от матери, и один - от отца. Тот никогда не звонил просто так. Отчислили. Иначе быть не может. Куда теперь он пойдет? Мать заставит работать. В дом не пустит, она пообещала. Обещания матери были точно судебный приговор - обжалованию не подлежали. Из общаги выпрут. Может, к Славке попросится? Денег на билет у Кая хватит, с отцом Слава вроде бы уже не живет. Присмотрит за квартирой, пока тот в Сибири будет зэков отлавливать, работу найдет, а там и на свою квартиру накопит. Кай услышал в коридоре голос, и это был голос Евгения. Славка разговаривал с ним тише и вежливее обычного, а через минуты две - показался в спальне. Один. - Где... - Кай не договорил. - Ушел. - В смысле - ушел? - В прямом. Я ему еще на сутки заплатил, принимать квартиру только завтра будет. У нас есть время убраться. И здесь, и отсюда. - И прокатило? - Повезло, что у него не было на сегодня и завтра жильцов. Кай даже забыл, что у него похмелье. И даже почти забыл, что болит спина и горит шея. - Охренеть, спасибо! Я тебе эти деньги верну, только вот... - Ты дефективный? Почему мы ночевали здесь вместе и пили вместе, а платить за все должен ты? Сейчас еще доставку продуктов закажу - и рассчитаемся. Ты что будешь из еды? При слове «еда» Кая перекосило. Он застонал и приложил руку тыльной стороной ко лбу. - Чего-нибудь легкого. И кислого! Грейпфрут хочу. И чай. Или молока! Славка кивнул, сел на диван и стал искать доставку. У Кая было миллион вопросов, но задавать он их решил медленно и осторожно. - Слав, ты... нормально себя чувствуешь? - Голова болит немного. - И все? А говорил - не пьешь. - У всех организм по-разному алкоголь принимает. У тебя водку дефективно отторгает, а я терпеть не могу пиво. Могу от одной баночки блевать. - А ты не против, если я чуть попозже в квартире уберу? Мне пиздец как стыдно, правда. Но если я встану - убирать придется больше. Дай мне часик отлежаться, окей? - Я сам уберу. Не парься. - С ума не сходи! - Не хочу дышать этим. Я не брезглив, ты лучше скажи: тебе из аптеки что-нибудь надо? - Грейпфрут. - Понял. Ждать пришлось недолго. Славка принял в коридоре от курьера пакет с едой, достал оттуда желтые резиновые перчатки - слишком широкие для его изящных ладоней - и начал драить пол. Очень скоро в квартире опять пахло лимоном и свежестью. Славка открыл балкон, и Кая обдуло прохладным майским ветерком. Май... сессия... деканат... Ебучий деканат. Так не хотелось про это сейчас думать. - На, поешь, - Славка завалился к Каю на кровать и поставил ему на грудь холодную тарелку с нарезанным грейпфрутом, а в руку сунул прозрачную кружку с красным чаем. Сам он был с бутылкой молока. - Знаешь анекдот про девочку и грушу? - Грушу боксерскую? - Нет, обычную, - он открутил молоко и сделал глоток из бутылки. - Девочка подходит к папе, дает ему грушу и говорит: «Папа, поешь». Папа послушно откусывает. Девочка глаза пучит, рот открывает и повторяет: «Папа, поешь!». Папа кусает второй раз. Девочка уже в слезы, кричит: «Папа, поешь!». Папа начинает грушу за обе щеки уплетать. Девочка психует и кричит: «Папа, возьми нож и поешь на кусочки!». - Животики надорвешь. - Есть еще один, про лопату. Сидят два мальчика в песочнице... - Помилуй, я же ем. Подавлюсь еще. Кай приступил к грейпфруту. Горькая кислинка легла на язык очень кстати. Кая почти перестало тошнить. Вишневый чай тоже приятно освежал. - Ты же в деканат не поехал? - спросил вдруг Славка. Кай вздохнул. Поставил кружку на пол, чтобы взяться за грейпфрут двумя руками. - Нет. - Тебе ничего за это не будет? - Будет. Кажется, уже стало. А что я сделаю? Так получилось. Я же тоже не виноват, я не мог тебя бросить, ну а сегодняшнее утро... Кай замолчал. - Как ты это объяснишь в деканате? - Славка ехидничал сильнее. - Встречал знакомого, нажрались дефективно в хлам, переспали, проснулся голый. На дворе - пять вечера, я без штанов, ничего не помню. Это хорошо еще, что на квартире пили, а то проснулся бы в Казахстане и не понял, почему жопа болит. - Да так все и вышло, разве что не в Казахстане. Дай молоко? - На. В чай нальешь? Кай приложил бутылку ледяным дном ко лбу. Стало еще легче. - А ты? - наконец спросил Кай. - Ты же на поезд опоздал. Как объяснишь, почему? - Технически - я еще не опоздал. Кай поперхнулся. - В смысле? Ты будильник на шесть утра завел! - Чтобы дела решить успеть. Я же в Астрахань не только к тебе ехал, не забывай. Поезд у меня в восемь вечера. - И думаешь, успеешь? Славка закусил губу. О чем-то задумался. Вытянул бутылку из руки Кая, отпил немного молока. Мелкая белая струйка рассекла его подбородок. - Не успею, конечно, - вздохнул наконец Славка. - Кое от чего придется отказаться, к сожалению. Разве что самое необходимое, потом пораньше на вокзал приехать нужно, чтобы отметиться успеть. И вот тут возникает оказия. Если к отправлению я приеду, то к сверке... Слушай... Кай напрягся. Отложил тарелку с грейпфрутом и быстро облизал липкие руки. - Ты поможешь мне? - тон Славки сделался почти умоляющим. - Если я сейчас на поезд не успею, потом фиг знает, когда опять смогу вызваться, и заново надо будет все медосмотры проходить и документы собирать. Даже если в вагон заскочу, но не отмечусь - зазря, считай, служить поеду. Потому что в списках отбывших меня не будет, и деньги мне никто потом не выплатит. - Та-а-ак... - Я подписал уже все. Сейчас на вокзале только сверка останется. Ты успей на нее и мою фамилию назови, когда перекличка будет, чтоб галочку поставили. А я в это время все дела решить успею и приеду как раз к отбытию. Кай вздохнул. Сполз с постели и решил умыться, чтобы освежить мысли. Ему было несложно помочь Славке. Тем более, Славка сам ему очень помог. Тогда откуда беспокойство? Наверное, боялся, что авантюра не прокатит. Что Славка не успеет приехать. Или кто-нибудь увидит, что контракт подписывал один, а в поезд сел другой. В любой другой ситуации Кай за эту авантюру ухватился руками и ногами - это ж целое приключение! Но не тогда, когда он, возможно, остался без учебы, без жилья и без средств к существованию. Жилье в качестве тюремной камеры он не рассматривал. В тех колониях, где зэки еще остались обычными заключенными, с ними обходились раз в семь строже, чем раньше. - Я все сделаю, - объявил Кай, выйдя из ванной с полотенцем на плече. - Но! - Но? - Но ты разрешишь мне временно пожить в твоей квартире, пока ты служишь. Ты же один живешь? Славка, кажется, выдохнул. Кивнул: - Да, один. В Казани. Папа обитает в соседнем доме, но приходить не будет. Только у меня долг за коммуналку дефективный, но я тебе денег вышлю с контракта, оплатишь. - Адрес конкретно мне дай. Казань большая. Славка кивнул. Изящно споткнувшись о стекший на пол краешек одеяла, исчез в прихожей. Из рюкзака папку достал, из папки - бумажку. - Это копия прописки, - объяснил он Каю. - Можешь с собой взять, если понадобится. Потом созвонимся и детали обсудим. Я объясню, где ключ достанешь. - Но с тебя тогда еще одна услуга. Кай бросил мокрое полотенце на стиралку. Вздохнул, посмотрел Славке в глаза и попросил: - Из Сибири вернешься - и повторим нашу ночную попойку. - Всю? От начала и до конца? - От начала и до конца. Кай не понимал, как оно там, в Сибири. Откровенно говоря, никто не понимал. Он не знал ни одного человека, кто уехал бы служить по контракту и вернулся. Не знал и никого погибшего. По телевизору говорят, что там все безопасно, и добровольцы всего лишь занимаются патрулированием территорий и проверкой подозрительных грузов. А по интернету гуляют теории о резне, кровавых банях, отрядах каннибалов и концентрационных лагерях. Связь во всей Сибири заглушили, поэтому о достоверности теорий можно лишь гадать. Ни один из блогеров, вещающих о сибирских ужасах, там не был. И вряд ли связывался с кем-то из местных. Территория от Норильска до Тывы была полностью закрытой. А потому - слова о повторении попойки сейчас звучали особенно романтично. Славка собрался быстро и уже уехал по делам. Кай позволил себе помедлить и выпить еще одну кружку красного чая. Время рассчитал, должен успеть. Но когда набрался сил и вышел - понял, что погода испортилась. Громыхала первая в этом году гроза, а ливень хлестал такой, словно это стена разверзнувшегося в стороны моря перед Моисеем. Довезти Кая до вокзала не брался ни один таксист, а на автобусе он бы уже не успел. Наконец, в приложении откликнулся некий Иван, который на Ивана был похож так же, как и Кай - на Кая. - На станцию вам? - уточнил таксист, когда насквозь мокрый Кай запрыгнул в машину. - На станцию. Ничего, что я сырой весь? - Сырой вы? И хорошо, что не вареный. Так на станцию вы? - Да. - Так нельзя на станцию, закрытая она. Там контрактников на обучение увозят. - Все правильно. - Конечно правильно, я только сегодня по радио слушал. А вы же не контрактник? А то чемодана при вас нет. «Возьми и вези! - ощетинился про себя Кай, устав вытаскивать раз за разом наушники. - Тебе платят за то, что ты чемоданы чужие считаешь?». - Я друга еду провожать. Поехали? Я опаздываю. - У вас друг в Сибирь едет? И находят же еще дураков! Только вчера в интернете читал, что там еда у зэков кончилась, так они наших едят. Охотятся за ними, как за оленями, подстреливают, но не до смерти - и на мясокомбинат увозят. Они там сделали целую ферму и людей на ней разводят, мужчин с женщинами заставляют сношаться, а их детей потом жрут и женским молоком все запивают. Сколько платят там, пол-ляма? И за эти деньги люди на такое идут? Находят же дураков. Там у них даже станцию переименовали, называется теперь «Кровавая баня». Вы друга отговаривайте, пока не поздно. - А еще что читали? - разозлился Кай. Наушники его интересовать перестали. - Что там мутанты завелись? Что монстры по дорогам бегают? - Вы тоже эту статью видели? Говорят, будто там в одной из изб труп нашли. Навроде как человек, только внутри полый. Ни органов, ни мышц, ни костей, ни черепа, точно кукла. Но кожа, глаза и зубы человеческие. Как можно так аккуратно вытащить все внутренности, не повредив и не разрезав внешнюю... - Как у него нет черепа, но есть зубы? - Да я сам в это не верю! Если зэки людей едят, то зачем им так аккуратно мясо вытаскивать? Они их просто разделывают и в печках запекают. А всякие мутанты - это все дураки выдумали. Это окончательно разубедило Кая в наличии у Ивана рассудка, поэтому оставшуюся дорогу ехали они молча. Некоторые породы таксистов замолкают, стоит лишь пассажиру молчать в ответ. Кай был рад, что Иван оказался из их числа. Потому что если бы рассказы о мутантах продолжились - стало бы невыносимо делить планету с теми, кто искренне в подобное верит. Станция действительно была закрытой. Площадка, где обычно курили таксисты, окружена металлическими ограждениями, которые тянулись по периметру всего участка. У входа дежурили двое мужчин в форме и махали клипбордом. Неподалёку кучковались возмущённые люди с чемоданами у ног. Проходя мимо них, Кай услышал звонкое старушачье: - А как теперь мне в Сызрань-то уехать? - Я еще раз повторяю, билетов здесь не продают, увозят только в Сибирь, ближайшая рабочая Ж/Д станция в Харабали, хватит тут стоять! Ядрёна матрона, уже и вывесили для вас в человеческий рост объявление, нет - лбами упираются в него и не видят! - Мне не надо в Харабали, мне в Сызрань надо, это как мне попасть? Это на автовокзал ехать надо? - Совсем уже сбрендили со своей войной! - вклинился женский голос из толпы с чемоданами. - Нет бы из Харабали в Сибирь увозить, а здесь нормальную станцию оставить! Уж всяким меньше туда желающих, чем обычных пассажиров. Ничего для людей! Загоняете, как скот! Мужчины в форме переглянулись. За секунду Кай прочитал в их взглядах, что им до дёрганья глаз надоели одни и те же вопросы из раза в раз. Что ничего они не решают и никого не загоняют. Что вынуждены не на посту стоять, а консультировать каждого человека с чемоданом, как же ему теперь попасть в Сызрань, Москву или Новороссийск, если станция закрыта. При приближении Кая они отмерли, выдохнули и машинально спросили: - В Сибирь? - Да, - Кай кивнул. - Имя, фамилия. - Вячеслав Филатов. Один стал искать фамилию в списке. Другой нашел быстрее и ткнул напарнику в низ клипборда. - Филатов Вячеслав Сергеевич... - Да, это я. - Две тысячи... - ... шестого года рождения, третьего мая, место проживания - Казань, - Кай говорил это спокойно, но в душе начинал закипать. - Справа у входа - стойка. Подойдёте, подпишете бумаги, - мужчины прогладили его металлоискателем и расступились. - А без бюрократии можно? - поинтересовался Кай. - Можно Машку за ляжку. - Я понял. Внутри людей было больше. Кай ожидал увидеть лишь парней - по крайней мере, в большей степени. Но девушек оказалось не меньше. Кай понимал, почему. Испокон веков война была исключительно мужским занятием. Женщины, если не ждали мужей дома, довольствовались привилегиями зашивать раны и варить похлёбки. Разве что в Великую отечественную государство позволило девушкам хоть как-то себя проявлять. Появились и лётчицы, и разведчицы. Но почётнее были, как ни крути, всё-таки мужчины. И мужикам это надоело. Может, не в стрелялки они хотят играть, а раны зашивать и варить похлёбки. Может, даром им не сдалась эта срочная служба. Может, были уже, и знают, что никакой военной романтикой там и не пахнет. А девушки - не были. И если уж поехать сейчас может любой, а сумма выплачивается крупная обоим полам - готовы этой романтики вдохнуть. За стойкой тоже сидела женщина. Не старая, но страшно некрасивая. По обычаю некрасивых, была она до кучи еще и страшно злой. К ней выстроилась очередь. Не сильно большая, но общалась она с каждым минут пятнадцать. Приглядевшись, Кай увидел: это они столько документы читают. Она читать заставляет. Распишутся - и отпускает, чтоб бездумно роспись не ставили. Ладно, пусть она злая и некрасивая, но где сейчас найдёшь людей, которые так о гражданах заботятся? За Каем оставался один человек. Ещё один - читал документы. Было ясно, что всё содержимое документа - ответственность Славки. Кай вникать, понимать и осознавать ничего не обязан. Как вот только Славка думал сюда проскочить через эти бюрократические врата? На входе те два мужика не вспомнят, что ли, что пропускали они уже одного Вячеслава Филатова? Или не вспомнят? Пометку вроде не ставили, каждого человека вряд ли запомнили, их тут вон сколько... Кай документы подпишет, всё за него сделает, Славке только к поезду прошмыгнуть. Наверняка что-нибудь придумает. Уж не уедет Кай вместо него. А говорил ведь - просто фамилию выкрикнуть! - Вячеслав Филатов. Я читать не буду, можно мне сразу подписать? - выдохнул Кай, едва плюхнувшись на стул. - Или можно Машку за ляжку? Некрасивая злая женщина с инициалами М.И. на шевроне странно хмыкнула. - Можно, конечно, - с ядом в голосе ответила она. - Езжайте на здоровье жизнью рисковать, пятнадцати минут на чтение устава не потратив. - Я потом потрачу. Уже на обучении. - Сейчас есть возможность отказаться. Подпишете - и отказ будет расценён как дезертирство. Пятнадцать минут. Кай уже хотел выдать что-нибудь язвительное, но вдруг задумался. А что, если Славка не успеет приехать? Дезертиром сочтут Кая? Да конечно, сочтут они. Имя в бумажках указано - Вячеслав Филатов. Подписывает он их за Вячеслава Филатова. Значит, и дезертир в случае чего - Вячеслав Филатов. Кай паспорт достанет, где Вячеславом Филатовым и не пахнет - и все. Да и нафига Славке опаздывать? Он же и в Астрахань специально приехал, чтоб в Сибирь отправился. Решился уже. А сейчас вот возьмет и на финишной прямой передумает. Славка педантичен и расчетлив. Руководствуется он логикой, а не эмоциями и не импульсивностью. Приедет, куда денется. На крайний случай - у Кая есть все его данные. И адрес есть. Не поленится, в Казань приедет и оттуда его выкурит. Кай достал телефон, чтобы написать Славке, сколько приблизительно ему осталось до приезда. Женщина выплюнула: - Подписываете, нет? - Да, да. Где? - Здесь - за ознакомление. Здесь - за осознание рисков и отсутствие претензий в случае... непредвиденных ситуаций. Здесь, - она перелистнула несколько страниц, - за подтверждение данных. Данные сверьте, пожалуйста. Имя, фамилия, адрес прописки, номер документа, данные счета, куда будут начислены средства за контракт. Деньги придут в течение семи дней с момента подписания. Вы страховали здоровье, жизнь? - Не знаю. - Не знаете? - А, вспомнил. Страховал. - Тогда подпишите еще вот здесь. Точно страховали? Мне проблемы не нужны, если данные потом не сойдутся. В случае серьезного ранения вам будет начислено еще восемьсот тысяч, в случае смерти - два миллиона выбранному члену семьи. Все ясно, вопросы есть? - Вопросов нет. - Возьмите пропускной и проходите на посадку в те двери, - она оторвала что-то, похожее на посадочный талон в самолете, пришпилила печатью и вручила Каю. - Документы направят по месту жительства. На талоне не было ни имени, ни фамилии. Коротко и ясно: Откуда: «Астрахань-1». Куда: «Екатеринбург-Пассажирский». Отправлен в качестве: добровольца на операцию по ликвидации незаконных вооруженных формирований. Тем проще. Осталось всего лишь отдать талончик Славке. - Проходите. Все подписали - и на посадку, тут и так не протолкнуться. - Сейчас, - Кай отмахнулся. - Подожду кое... - Нечего ждать, проходим! Возмутиться Каю не дал мужик в форме, который ничего такого не сделал, но очень красноречиво появился позади. Кай не помнил, в какой миг оказался уже на посадке. Стоял поезд, галдели люди. Девушки щебетали с девушками, парни знакомились с парнями. Да это правда сговор! Силой их в эту Сибирь сгоняют! Подписал - и конвоируют тебя почище зэков. Вряд ли Славка мог знать, что здесь все так до абсурда неформально. Ничего не смотрят, ничего не спрашивают. Как мешки с говном в вагоны сгружают и все. Им нужны не люди, а тела. Не проверяют даже, тот или не тот человек подпись поставил. Потому что всем плевать, кто, главное - количество! Нет, Славка не мог знать. Но Кай все равно с него спросит. За стресс. - Сжалось очко? - хохотнул рядом какой-то парень с чемоданом. То ли Кай настолько был бледный, то ли контрактник почувствовал напряжение Кая и все сопутствующие этому напряжению эмоции. То ли обращался вообще не к нему. Не любил Кай панику. Тупеешь сразу. Вроде быстро надо что-то предпринимать, а ты ничего перед собой не видишь и ничего не слышишь. Вот сейчас бы Славке написать, спросить. Где он, как он, долго ли ему еще. Как он планирует систему обойти, если Кай уже по ту сторону станции. Напишет или позвонит. Услышит голос, услышит это «дефективный», успокоится сразу. Только все перед глазами в моменте стало слепым пятном, даже чат с ним найти было невозможно. Тогда Кай глубоко вдохнул, выдохнул. Прошел от хвоста поезда к началу и обратно. Оглядел людей. Невольно пнул голубя. Снова достал телефон. И снова не нашел переписку со Славкой. Не потому, что паниковал. А потому, что ее удалили. Вряд ли это было глюком приложения: Вячеслава Ноунейма не было теперь даже в друзьях. И глобальный поиск по людям почему-то не выдавал ничего. Попались самые разные Ноунеймы, но того, с андрогинным парнем на аватарке - не было. А звонки по номеру сообщали, что номера не существует. Нет. Один номер все-таки существует. И это определенно номер банковской карты, куда будут начислены деньги за участие в операции. Участвовать в которой Славка изначально не собирался. Да и Славка ли он вообще? Навряд ли дал верные имя и фамилию. И так легко сообщил адрес прописки, который тоже наверняка был сфабрикован, а Кай... А Кай стоял в хвосте поезда. Скоро снова начался дождь. Люди все скучковались под навесом. У Кая дрожали ноги, он психовал, долбил пальцем по мокрому экрану, но укрываться под крышей упрямо не собирался. Будто так он окончательно поддастся системе и сольется с толпой добровольцев. Будто сам себя объявит одним из них. Он не мог дозвониться ни до матери, ни до отца. Понимал, что обиделись: Кай их все утро игнорировал. Но сейчас дело было важнее отчисления. Он писал им, объяснял ситуацию, просил помочь! Они не читали. Когда прочитают - Кай уже, наверное, будет ехать в поезде. Может, смогут вытащить хотя бы с обучения?! Там же еще не боевая зона, оттуда же... Из здания выходит мужик в военной форме. Достает список. Просит строиться. Подойти? Крикнуть, что ошибка? Что обманули? Паспорт показать? Моей, мол, фамилии в списке нет, я не Вячеслав Филатов, отпустите меня... домой? В съемную квартиру, переночевать до завтра? Переночует. Дальше что? С общаги вытурят. Из дома - тоже. А в Сибири хоть жить где будет. И если сдохнет - то героем, а не намылив шею и встав на табуретку. Пусть и два миллиона за его смерть придут кому-то из родственников Ноунейма, а не отцу с матерью. Лох - это судьба, и за свою тупость расплачиваться нужно самому. Пора становиться взрослым. Кай приехал сюда без рюкзака. Нужно будет раздобыть вещи.