Путь к звëздам вместе

— Иван, чëрт возьми! Почему на кемпинг звал ты, а палатку должен ставить я? Зачем она тебе вообще нужна была под кроватью, раз ты еë даже ставить не умеешь?! — Брюнет на все возмущения Тилла лишь пожимал плечами, стараясь помочь ему обустроить место стоянки. Кто же знал, что спустя каких-то десять лет, Иван совершенно разучиться базовым навыкам пребывания в походе?

***

      Всë началось после окончания двухмесячного тура и возобновления работ над новым альбомом. В поездке пришлось несколько замедлить темп создания наработок из-за усталости после концертов и частных переездов. Каждое выступление оставляло за собой ломоту в руках от активной игры на электрогитаре, дрожь в ногах, что появлялась благодаря многократному передвижению с одного конца сцены на другой, а также одышки и хриплый голос. Это ещë не говоря про бешено колотящееся сердце, головную боль от переизбытка адреналина, звон в ушах, уставшие от яркого света прожекторов глаза и пот, неприятно стекающий по всему телу. Потому, после каждого выступления, первоначально стояла потребность, как можно скорее добраться до своего номера, постоять под прохладным душем, дабы смыть въевшиеся запахи, и рухнуть на постель, засыпая крепким сном.       В основном, только во время поездок, когда Иван с Тиллом садились рядом, они обсуждали идеи стихов для новых песен, но о музыке речи пока не заходило. И вот теперь, сидя в специально обустроенном за многие годы старом гараже брюнета, парни почти две недели напрасно пытаются хотя бы приблизительно написать подходящие мелодии для текстов, формулировка которых множество раз подвергалась коррекции, в угоду звучанию, но это совсем не помогало. В итоге слова были доведены до совершенства, в то время, как создание музыки застопорилось на идее и разработке структуры.       Тилл нервно сидел на стуле, закинув на него одну ногу и обхватив еë рукой. Он крепко сжимал листки с текстами, выкуривая уже третью сигарету за раз. Эта поза позволяла Ивану понять — седовласый сейчас явно напряжëн и если его отвлекут от дела, которым тот занят, может произойти всë что угодно. Но, как говориться, дураки бесстрашны лишь потому, что не знают, чего им бояться, поэтому брюнет, как всегда, был просто вынужден проверить последствия на своей шкуре. У него в последнее время никак не выходила из головы мысль о совместном отдыхе, а сейчас настал «подходящий» момент озвучить еë парню. — Хей, Тилл, как думаешь, может нам стоит немного развеяться? — Спросил он ненавязчивым тоном. — В каком смысле? — Ответил вопросом на вопрос седовласый, даже взглянув на него. Такими темпами он очень скоро мог прожечь большущую дыру в бумагах, от чего, как считал брюнет, их нужно было срочно спасать. — В прямом. Ты хоть помнишь, когда мы с тобой в последний раз отдыхали? — Подходя к Тиллу со спины продолжил Иван, медленно положив свои руки на его плечи, от чего последний непроизвольно вздрогнул, словно случайно задетая струна в последнем аккорде. — Хаа… Да, помню, — раздражëнно выдохнул тот, откладывая листы в сторону и поворачивая голову к нарушителю личного пространства, — это было перед последним концертом, когда мы набухалась и еле дошли до отеля. — Хм, что ж, если так подумать, то перебрал тогда только ты, а вот мне потом пришлось тащить тебя, — с наигранной задумчивостью и улыбкой на лице парировал Иван, видя, что взгляд Тилла стал тяжелее, а складка между бровями стала видна отчëтливее. Эта реакция была усладой для глаз и умиляла брюнета, потому он поспешил продолжить, — но всë же, времени-то уже много прошло. И мне кажется, что один полноценный день отдыха нам не помешает, особенно сейчас. Разве ты не замечаешь, что у нас обоих никак не получается написать достойную музыку? Может проблема в том, что нужен не только физический отдых, но и моральный? — Ох, что за бред ты несëшь? — Затушивая окурок о металлическую крышку, недоумевал Тилл, собираясь встать и достать из кармана потрëпанной летней косухи новую пачку, но Иван не позволил сделать этого, сильнее надавливании на его плечи. — Эй, ты что творишь?! — Тилл, ну ты же знаешь, что я не одобряю твою любовь к сигаретам. Такими темпами я очень скоро начну ревновать тебя к ним, — включая режим «нытьë ребëнка», ответил брюнет, слегка выпячивая и без того пухлые губы. — Фух, Иван, пожалуйста, не начинай тут свои нюни распускать и хватит болтать ерунду! Если от стресса у меня возникает желание покурить, это не значит, что я люблю тебя меньше, чем сигареты. — Уже спокойнее продолжил седовласый, пытаясь расслабить мышцы. — Уже лучше, — вновь взбодрился брюнет, — а ещë… — Да-да, я больше не буду курить сегодня… Так что ты там говорил об отдыхе? — Предугадывая следующие причитания Ивана, Тилл решил сразу перейти к делу, закрывая глаза и потирая переносицу. — Пойдëм в кемпинг! — Улыбаясь во все тридцать два зуба пропел брюнет, не заостряя внимания на смене темы. — Кемпинг? Иван, какой кемпинг? Ты хоть в летнем лагере когда-нибудь был? — С сомнением спрашивает Тилл. — Обижаешь, был конечно. И вообще, ты же сам спрашивал, зачем мне под кроватью палатка, так почему бы ей не воспользоваться? — Воодушевлëнно продолжал он, не унимаясь. — На природе тихо и красиво, всë как ты любишь! Только представь: мы с тобой сидим у костра вечером, по очереди играем на гитаре, поëм и жарим маршмеллоу, вдыхая лесной аромат! Лишь ты и я… — Иван резко замолчал, увидев реакцию Тилла на его слова. Его плечи слегка подрагивали от сдерживаемого смеха, правая рука прикрывала рот, наверняка скрывая улыбку, а в глазах читалась фраза: «Дурак. Любимый, но дурак». — Эй, что смешного? — Хахах! И-Иван, не слишком ли ты замечтался? — Всë же не выдержал седовласый, засмеявшись в голос. — Хорошо, можем попробовать, но у меня есть условие. Если у нас получиться придумать хотя бы три-четыре сносные мелодии, то, так уж и быть, мы станем брать больше выходных, проводя их так, как ты захочешь, но если нет — будешь в одиночку краснеть перед Хëнву, докладывая о том, что у нас ничего не готово.       На этом и договорились, решив пройтись по магазинам, дабы до купить недостающих вещей. Помимо имеющейся палатки им нужны были спальные мешки, фонари, бутылки с водой и еда быстрого приготовления, так как собирались парни всего на один день, готовить что-то не хотелось, а химозной лапшой им питаться далеко не впервой.

***

      Иван был безмерно рад провести с Тиллом целый день, не отвлекаясь на ненужные мысли. План его имел множество плюсов, но вот только минусы стали проявляться сами по себе. Брюнет отчëтливо помнил, что в свои двенадцать лет впервые побывал в летнем лагере, где обучали походному мастерству. Честно, он очень старался запомнить как можно больше информации и не раз получал похвалу от вожатых, показывая свои знания на практике. Только сейчас, когда ему снова вдруг понадобились эти умения, аккуратность попрощалась с ним и оставила всë в руках неуклюжести.       При сборке палатки у Ивана не получалось нормально ничего. Когда он доставал еë из чехла, она каким-то краем зацепилась за липучку и не хотела вылазить. При расстилании палатки, парень запнулся за один из краëв ткани и чуть не встретился носом с землëй, хорошо хоть Тилл успел его придержать. Закреплять дуги и забивать колышет тоже оказалось той ещë задачей, с которой седовласый справился самостоятельно, видя настрой Ивана, заключающийся в том, чтобы рано или поздно угробиться прямо здесь.       Развести костëр удалось без травм, чему Тилл был явно рад, постепенно возвращаясь к расслабленному поведению, общаясь с брюнетом на разные темы. Постепенно, когда атмосфера стала уютной, благодаря потрескиванию горящих брëвен и умиротворяющей тишины, Иван достал гитару, пробуя сыграть что-то простое для разминки. Седовласый тоже постепенно присоединился к нему, достав из своего рюкзака тетрадь для записей, дабы в любой момент записать любую так нужную сейчас идею.       Вечер и ночь проходят спокойно. В какой-то момент мелодии шли прямо из глубин души, попадая в заученные тексты, благодаря чему, своë обещание Иван сдержал. Тилл, конечно, сначала немного ворвался по поводу того, что это всего лишь совпадение, да и спустя такое количество провалов всë должно было получиться, но, в конце-концов сдался, принимая своеобразный выигрыш брюнета в этом негласное споре.