Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Спустя годы, в тёплое июньское утро, Артур Парнас открыл глаза и поморщился. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, был слишком резким. Его ещё не проснувшийся до конца ум выдал тревожную, полусонную мысль: не иначе, как это проделки сына Дьявола. На прошлой неделе тот уже пригрозил швырнуть солнце в Землю - в отместку за то, что его отчитали за попытку вдохнуть жизнь в глиняного человека, слепленного после сильного шторма. Артур тогда нашёл его всего в грязи, рядом с наполовину сформированным глиняным существом. Когда он напомнил мальчику, что наделять грязь чувствами - не лучшая идея, тот, как обычно, пообещал уничтожить планету. Тот, пообещал уничтожить планету, как и обычно. Поэтому, когда Артур подскочил в своей постели, он был уверен, что его нельзя винить. Не то чтобы он думал, что Люси действительно объединит солнце и Землю, но тогда он действительно, казалось, был зациклен на грязевом человеке, который теперь был не более чем грязной лужей. Когда он взглянул на будильник, стоящий рядом с кроватью, Артур понял, что это не солнце приносит конец света: нет, это было что-то гораздо, гораздо худшее. Было восемь тридцать две утра в субботу, и в доме было тихо. Когда у тебя шестеро детей разной формы, размера и магических способностей, ты знаешь, что лежание в постели — не более чем причудливая мечта. Дети — особенно эти дети — похоже, не понимают концепцию времени. К примеру, буквально накануне, бесформенная зеленая капля вошла в их спальню в половине шестого утра, его хлюпающий голос был громким от радости, крича, что он случайно брызнул чернилами из носа, чего он не знал, что может сделать. «Я не засовывал туда ручку или что-то в этом роде. Почему я везде пишу чернилами? О боже, ты думаешь, я становлюсь мужчиной? И как оттирать чернила с потолка?». Это, разумеется, вылилось в обсуждение, в ходе которого решили, что чернила — признак полового созревания. Мальчишка-капелька сморщился при этой мысли, а затем переключился на рассуждения о том, как он будет выглядеть с усами или с клочками спутанных волос на груди. К тому времени, как он снова устроился, в комнату забрели еще трое детей, а было едва ли шесть утра. Артур заметил — теперь, когда ему было за сорок, — что шесть утра наступали гораздо раньше, чем раньше в молодости. Суставы урчали и трещали, когда он потягивался, его светлые волосы (с проседью, которая, казалось, распространялась ежедневно) торчали во все стороны. Его спина восхитительно хрустела, когда он сгибал босые пальцы ног. Спутанные мысли прояснились, когда последние остатки сна исчезли. Где были дети? Он повернулся к комку на кровати рядом с ним: высоко натянув одеяло, оставив только копну редких каштановых волос и звуки тихого храпа. Он потряс комок, взглянув на дверь в маленькую комнату, примыкающую к их комнате. Она была открыта. Житель — разрушитель солнц — ушел, оставив только наполовину застеленную кровать, разбросанные носки на полу (разноцветные) и треснувшие пластинки, висящие на стенах. —Что за фигня? — пробормотал комок. - Нет, бабушка, я не хочу помогать тебе искать ямс. —Линус, — сказал Артур, снова встряхивая комок. - Просыпайся. Что-то не так. Линус Бейкер резко вскочил с кровати, и Артур чуть не свалился с неё от неожиданности. Пижама на Линусе была измята, волосы взъерошены, а взгляд — полный паники. —Кто это?! — воскликнул он. — Кто украл ямс из бабушкиного погреба.- Он заморгал, ошеломлённый. —Понятия не имею, почему я это сказал, — пробормотал он, хлопнув себя по округлому животу. — Наверное, это был сон. Вот к чему приводит поедание торта на ночь. Он опустил руку и нахмурился: — Артур? Почему ты так на меня смотришь? —Я тебя обожаю, — тихо ответил Артур, и каждое слово было правдой. — О, — сказал Линус, вспыхнув. — Ну… я тоже так чувствую. Это ты меня ради этого разбудил? Это чудесно, но… почему солнце такое яркое? Сколько времени? —Половина девятого. Линус распахнул глаза:—Утро?! Этого не может быть! Нам никогда не позволяли спать так долго. Самое позднее, что нам удавалось выспать, — шесть сорок две, и то только потому, что дети остались с Зои. И даже тогда они всё равно вернулись и разбудили нас.Он метнулся к двери, на ходу схватив с крючка их одинаковые синие халаты. —Что ты вообще делаешь в постели?! Мы должны их найти! Артур встал и быстро двинулся. Но вместо того, чтобы забрать халат у Линуса, Артур обхватил его лицо и крепко поцеловал, будь проклято утреннее дыхание.Линус медленно моргнул, ошеломленный, и Артур надеялся, что так будет всегда. —За что это? — спросил Линус. —Потому что я мог. —Понятно. Ты мог бы сделать это снова, если бы захотел. —Могу ли я? - Артур наклонился вперед, чтобы сделать именно это. Только чтобы встретить руку на своем лице, мягко отталкивающую его назад. —Ты мог бы, — сказал Линус. - Или мы могли бы пойти и узнать, почему нам разрешили спать так поздно. Клянусь, если они привели домой еще одно животное, которое называют другом, мы поссоримся. —Последний был не таким уж плохим, — сказал Артур, беря халат и натягивая его. Линус скривился. —Это была ящерица размером с Каллиопу, которая пыталась съесть мои туфли. —И ты справился с этим со своей обычной грацией и апломбом, завизжав и обозвав его удавом. —Я знаю, что в какой-то момент ты вбил себе в голову, что ты смешной. Так и есть, но сейчас не время для юмора. Сейчас время для паники.—Возможно, все в порядке, и мы слишком остро реагируем, — сказал Артур, пытаясь быть хоть немного разумный. Линус закатил глаза. —Ты знаешь так же хорошо, как и я, что это не будет чрезмерной реакцией. Помнишь, когда Талия... Где Каллиопа? Каллиопа, так называемое злое существо. Кошка, но не похожая ни на одну другую кошку, которую Артур видел раньше. Дело было не только в ее размере — ее великолепные пушистые волосы делали ее намного больше, чем она была на самом деле — или в ее окрасе, в основном черном с небольшим пятном пушистого белого на груди. Нет, ее отличали яркие зеленые глаза. Наблюдающая, всегда наблюдающая, несомненно, планирующая гибель любого, кого она считала неподходящим для существования в ее присутствии. Хотя Артур знал, что люди склонны очеловечивать своих питомцев и превозносить их интеллект («Он такой умный! Он может делать то, чему я его обучила в течение шести месяцев!»), Каллиопа была чем-то совершенно другим. Если бы Артур не знал лучше, он бы подумал, что она понимает их. Но, верная своему виду, она держала свой собственный совет и имела тенденцию игнорировать все остальное. Большинство ночей она лежала, свернувшись калачиком у изножья их кровати, мурлыча в знак предупреждения, если они хотя бы на дюйм пошевелили ногами. Но ее пространство было пустым, оставляя после себя только черные волоски на одеяле, которое связал для нее Сэл. Когда он вручил ей его, Каллиопа так громко мяукнула от удовольствия, что это было слышно во всем доме. —Она, должно быть, с ними, — сказал Артур. -А если так, то я знаю, что с ними все в порядке. Она не позволит, чтобы с ними что-то случилось. —И это правильно, — сказал Линус.- Мне жаль любого, кто попытается перечить им, когда она рядом. Думаю, обидно потерять глаза из-за кошки. В длинном коридоре было тихо. Все двери в спальни детей были открыты, а комнаты пусты. В комнате Сэла стоял его стол перед окном, пишущая машинка была спрятана в дубовом футляре с монограммой, который Артур и Линус подарили ему на Рождество. В комнате Чонси слабо пахло солью, теплой морской водой, покрывающей пол, которую закачивали из океана по нагретым трубам. У Фи, среди десятков растений, свисающих с потолка, стены покрывала фреска, изображающая лес в разной степени таланта, поскольку все дети помогали: деревья Люси выглядели как скелеты, в то время как у Талии они были похожи на зеленую сахарную вату на коричневых палочках. Говоря о садовом гноме, — собственная комната Талии была странно свободна от растений; вместо цветущих лиан на каждой стене были прикреплены пробковые доски, демонстрирующие великолепную коллекцию садовых инструментов. И последнее — но, безусловно, не менее важное — через люк в потолке на чердак, где некая виверна построила одно из нескольких гнезд. Поднявшись по лестнице, спускавшейся из люка, Артур заглянул в полумрак чердака. Гнездо Теодора: одеяла, полотенца и кирпич, с которым у него был трехнедельный роман. Но никакой виверны. Артур не хотел паниковать, но незнание того, где находятся дети, заставило ледяную хватку сжать его сердце. Зои предупредила бы их, если бы кто-то попытался прийти на остров без приглашения, но это не успокоило Артура. —Есть что-нибудь? — крикнул Линус снизу. —Нет, — сказал Артур, спускаясь обратно вниз.- Где они могут быть? Они бы не ушли, не сказав нам…, Так что это не то, чтобы…Глухой удар с первого этажа, за которым последовал громкий треск. —Кухня, — сказали Артур и Линус одновременно. Они успокоились, приблизившись к лестнице, ведущей на первый этаж. Выглянув через перила, Артур и Линус увидели Фи, сидящую на нижней ступеньке, ее огненно-рыжие волосы были собраны в свободный хвост, ее крылья развевались за ее спиной. Лесная фея была одета в шорты и зеленую майку, ее бледные плечи были усеяны веснушками. Вскоре после ее двенадцатого дня рождения она пережила небольшой скачок роста, вытянулась, как одно из ее деревьев. Перед ней стоял Чонси, бесформенный зеленый мальчик с щупальцами вместо рук, с присосками по обеим сторонам. На его голове возвышались тонкие, длиной в фут стебли, его глаза наверху, подпрыгивающие вверх и вниз от возбуждения. На нем был плащ, затянутый вокруг того, что могло быть его талией или грудью, и Артуру и Линусу не потребовалось много времени, чтобы понять, почему. —Думаешь, они это услышали? — спросил Чонси голосом, похожим на толстую мокрую губку, которую сжимают в металлическом ведре. —Тсс, — сказала Фи.- Не так громко. Его стебли сжимались, пока его глаза не оказались наверху его тела, широкие и немигающие. —Думаешь, они это услышали? — прошептал он. —Вероятно, нет, — сказала Фи, дергая за край пальто. -Они оба храпят, так что я не думаю, что они что-то слышали. Линус фыркнул рядом с ним, и Артур почти не скрывал улыбку. —О, — сказал Чонси. - Я храплю? —Ты же мальчик, так что, наверное. Что с плащом? Он гордо надулся. —Мы на секретной миссии. Все знают, что, когда ты на секретной миссии, ты должен одеваться соответственно. -Он поднял воротник своего пальто. -Секретный агент Чонси, к вашим услугам. —Я думала, ты хочешь быть коридорным. —Я могу делать и то, и другое, — сказал он.- Спасать мир и нести твой багаж. Это называется работать под прикрытием. Я читал об этом в книге. Его глаза повернулись на 360 градусов. —Могу ли я рассказать тебе то, чего я никогда никому раньше не рассказывал? —Конечно, — сказала Фи.- Что это? С тобой все в порядке? Он махнул ей щупальцем. —Да, я хорош. Нет, не просто хорош. Я потрясающий. Линус мягко толкнул Артура локтем. —Слышишь? — взволнованно прошептал он. - Мои уроки словарного запаса работают. —...что означает вызывать изумление и удивление, — говорил Чонси, когда они снова посмотрели вниз по лестнице. Фи рассмеялась. — Это то что ты хотел мне сказать? —Определенно, — сказал Чонси.- Ты когда-нибудь гуляла по лесу и видела на земле сосновую шишку, и рядом не было никого, кто сказал бы тебе, что ее нельзя есть? —Ну, конечно. Но... —О, боже мой, — выдохнул Чонси.- Я тоже! Я думал, я один такой. Теперь мне лучше. —Ты... ты съел сосновую шишку? —Да я ее съел, — гордо сказал Чонси.- Угадай, какая она на вкус. —Понятия не имею. Глаза Чонси наклонились вперед, остановившись всего в паре дюймов от лица Фи. —Помнишь, как Талия пыталась испечь пекановый пирог, но у нас закончились орехи пекан, поэтому она использовала вместо них сладкую кукурузу, а в ней было так много сахара, что Линус сказал, что от этого у нас сгниют зубы, но мы все равно его съели и не спали три дня, потому что все чувствовали запах цветов? —Шишка была такой на вкус?— спросила Фи, нахмурившись. —Нет, мне просто нравится эта история. Шишка была невкусной, и ее нужно было жевать вечность. Фи закашлялась, словно изо всех сил стараясь не рассмеяться. —Ты... ты съел ее целиком? Чонси моргнул, сначала левым глазом, потом правым. —Да-да? А что? —У женских сосновых шишек есть съедобные семена, которые называются пиньоли, — объяснила она.- Они немного сладкие, немного ореховые. В Италии делают печенье пиньоли. Кожа Чонси потемнела до цвета сосновых иголок. —Ты хочешь сказать, что я съел девчонку? О нет.- Он вскинул щупальца в воздух, запрокинув голову назад.-Я не хотел этого делать! Я упал на нее, и она просто… попала мне в рот? — О, боже, — сказал Линус. - Ни слова, Парнас. Ни единого слова. —Не так, — сказала Фи. -Растения могут быть мужскими и женскими, но не так, как мы с тобой. Они живые, но это другое. Многие растения гермафродиты, то есть они и мужские, и женские. Как розы и лилии. Когда я говорю женские, я просто имею в виду, что они те, от которых мы получаем семена. Чонси моргнул. —Ооо. Я понял. Так что это не похоже на поедание людей, когда я ем сосновые шишки. —Э-э. Нет? —О, слава богу.- Он отвернулся, и его кожа стала горохово-зеленой.- Они и так достаточно меня боятся. —Абсолютно нет, — пробормотал Линус, начиная двигаться к основанию лестницы. Артур нежно взял его за запястье, потянув назад, покачав головой. Рот Линуса сердито скривился.- Я не позволю Чонси думать, что он... —Я знаю, — тихо сказал Артур. -Но давай дадим Фи шанс. Фи протянула руку и потянула за плащ, притягивая Чонси к себе. Он обернул свои щупальца вокруг нее, уткнув взгляд на ее макушку. —Что-то случилось? Чонси вздохнул. —Может быть. —Ты хочешь поговорить об этом? —Может быть. —Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, особенно если ты не готов.- Она погладила его по спине. —Это глупо, — пробормотал он. - Вошла женщина. У нее было, типа, семь чемоданов. И, — мечтательно продолжил он, «мистер Свонсон» — главный коридорный отеля, его настоящий герой — был занят с другим клиентом, поэтому я пошел ей помочь. —Похоже на тебя, — сказала Фи. —Но когда я предложил отнести ее сумки, она закричала, что морской слизняк пытается украсть ее вещи. —Морской слизняк? — сказала Фи.- Пожалуй ей должно быть так повезло. —Правда? — сказал Чонси, вырываясь из объятий. -Мистер Свонсон услышал ее и подошел. Я думал, он вместо этого заберет ее сумки, но знаешь, что он сделал? —Что? —Он сказал мне, что такие люди, как она, не приветствуются в нашем прекрасном заведении, а затем выгнал ее из отеля! —Ого, — сказала Фи, звуча так же впечатленно, как и Артур.- Держу пари, это ее разозлило. —Я думал, она взорвется, — сказал Чонси. - Затем мистер Свонсон сказал, что время обеда, и мы съели сэндвичи, и он рассказал мне обо всех других коридорных, которых он встречал. —Но…, — сказала Фи. —Но, — сказал Чонси,- я просто не понимаю. Все, что я хочу сделать, это помочь. Я не могу контролировать свою внешность. Это не моя вина, что я... —Красивый как дерьмо? — сказала Фи. Чонси уставился на нее. —Что? —Ты красивый, — сказала она.- И даже лучше, уникальный. Я никогда не видела никого, похожего на тебя. Твои глаза? Пфф, убирайся отсюда. Они такие классные. Ты думаешь, кто-то из нас мог бы носить плащ так, как ты? Помнишь, как я смешно выглядела, когда примерила твою кепку коридорного? Но когда ты ее надеваешь, все, что мне хочется сделать, это собрать сумку, чтобы ты мог ее у меня забрать, хотя я никуда не собираюсь. —Я довольно хорошо умею носить багаж. —Ты, — сказала она. -Я не могу сказать тебе, что подобное больше не повторится. Но все, что тебе нужно сделать, это напомнить себе, что это на них, а не на тебе. —Я не монстр, — сказал Чонси. —Нет, — сказала Фи. - Ты Чонси. Лучший Чонси, которого я когда-либо знала. — И я чертовски красив. —Да, черт возьми. —И я могу есть столько сосновых шишек, сколько захочу, потому что они не люди. —За исключением того, что тебе, вероятно, будет нехорошо, когда тебе придется какать. —Все мои какашки приятные, так что не беспокойся! Еще один грохот из кухни, за которым последовало ругательство маленького дьявола на красочном языке, которому он совершенно не научился в этом доме. «Гангренозные ослиные яички!» —Пошли со мной, — прошептал Артур, таща Линуса на полпути по коридору.Они остановились перед комнатой Сэла. Подмигнув Линусу, Артур поднял руки над головой и довольно свирепо зевнул. Повысив голос — так, чтобы звук разнесся по коридору и лестнице — он сказал: —О, боже, это был такой спокойный сон. Ты не согласен, дорогой Линус? —Совершенно верно! — практически закричал Линус.- Меня даже отдаленно не волнует состояние кухни, вместо этого я сосредоточен на том, насколько отдохнувшим я себя чувствую! Им обоим пришлось сдерживать смех, когда Чонси начал кричать: —Боевые посты! Боевые посты! Куры возвращаются домой на насест! Еще один шум из кухни, на этот раз за которым последовал крик Люси: —Но мы еще не готовы! Душите кур!Когда Артур и Линус поднялись на вершину лестницы,подошли к спуску лестницы? Фи и Чонси встретили их улыбками — такими же невинными, какими было само утро. —Доброе утро, — весело сказал Артур, когда они с Линусом спускались по лестнице.- Фи, Чонси, вы хорошо спали? —Очень хорошо, — пропел Чонси.- И еще лучше, что мы не делаем ничего противозаконного! —Пока, — сказал Линус. Артур и Линус по очереди обняли Фи и Чонси, оба ребенка крепко держались за них. Закончив, Линус взглянул на Артура и сказал: — Кажется, сегодня утром время ускользнуло от нас. Вы ничего об этом не знаете, не так ли? — Кто, мы? — спросила Фи, хлопая ресницами. — Мы понятия не имеем, о чем ты говоришь, — сказал Чонси. —Хм, — сказал Артур.- Ну, полагаю, нам пора начинать готовить завтрак. Линус, почему бы тебе не посмотреть, где находятся другие дети, а я просто пойду на кухню и...Фи и Чонси поспешили к дверям кухни, загородив вход. —Вы не можете, — сказала Фи. -Там... занято. Над ними, через иллюминаторы в двойных дверях, Артур увидел, как промелькнула чешуя рептилии, держа в когтях что-то похожее на метелку. Мгновение спустя в одном из иллюминаторов появилось прекрасное лицо с широко открытыми глазами. Сэл исчез секунду спустя, а за ним Люси закричал:—Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они прямо снаружи? —У нас будут такие неприятности,— сказала Талия, скрывшись из виду. — Как ты попал тестом на потолок? — Прицелившись, — сказал Люси. —Да ну. — О нет! — воскликнул Чонси. — Я только что вспомнил, что мне срочно нужно поговорить с Артуром и Линусом! О… кое-чем! И ещё о чем-то! — Назови два, — сказал Линус, скрестив руки. —Картофель и Португалия, — быстро сказал Чонси. —А что с ними? — спросил Артур. —Понятия не имею, — сказал Чонси. Он сдулся.- Извини, Фи. Я сделал все, что мог. — Ну, ты точно что-то сделал? устроил, — сказала Фи. — Нас раскусили, так что, похоже, пора сдаваться. — Она посмотрела на Линуса и Артура. — Это была наша идея, так что если вы собираетесь наказывать, наказывайте всех нас. —Звучит серьезно, — сказал Артур. —И более чем немного тревожно, — сказал Линус. —Подождите, пожалуйста, — сказала Фи. Она схватила Чонси за щупальце, медленно проталкивая их обоих через двойные двери. Хотя она изо всех сил старалась не дать Артуру и Линусу увидеть кухню, двери приоткрылись достаточно, чтобы она и Чонси смогли проскользнуть, но также и чтобы дать Артуру и Линусу возможность увидеть саму кухню. Когда двери закрылись, Линус спросил: —Что это было на стенах? —Похоже на кетчуп, — сказал Артур.- Разве это не чудесно? —У нас с тобой очень разные определения этого слова. —Тогда, возможно, тебе нужно посетить урок словарного запаса, — поддразнил он. Внутри приглушенные голоса. Но поскольку эти голоса принадлежали группе из шести детей, учитывая, кем они были, «приглушенные» было, возможно, немного неточным названием. —Они знают! — прошептал Чонси.- Они стоят прямо там и все знают. Мы обречены. —Люси, — сказала Фи.- Какого черта ты сделала со столешницами? —У меня были проблемы с разбиванием яиц, — сказал Люси.- А потом Каллиопа наступила на них, и теперь у нас на полу аккуратные липкие отпечатки лап. —Как они оказались на потолке? — спросил Чонси. —Я случайно изменил направление гравитации, когда пытался отмерить масло. —О, — сказал Чонси. - Это разумно. Держу пари, что это случается со многими людьми, потому что готовить сложно. Теодор громко защебетал, и Сэл сказал: —Теодор прав. Мы должны взять на себя ответственность за беспорядок, который мы устроили. —Это не ты все испортил, — сказала Талия. – Это Люси. И я тоже, потому что нечестно, что только он все время разбивает яйца. —Я ничего не портил!- возразил Люси.- Я просто хотел дать тебе попробовать самой, а ты швырнула яйцо в стену! —Все хватит, — вмешался Сэл.- Мы все в этом замешаны. —Точно, — сказал Чонси.- Давайте сами себя накажем! Кто за? ...Почему никто не поднимает щупальца?Теодор дважды щелкнул в горле, за чем последовало тихое рычание, и дети разразились смехом. —Да, Линус сделал бы это, не так ли? — сказал Фи.- Спорим, его лицо тоже покраснело бы. —Ну, да .- фыркнул Линус. —Твое лицо действительно немного покраснело, — прошептал Артур.- Ты заболел, дорогой Линус? —Они думают, что они смешные из-за тебя. —Фи, — сказал Сэл,- ты отвлекаешь их, пока мы не будем готовы. Все остальные, давайте уберемся как можно лучше. Чем быстрее начнем работать, тем скорее закончим. Фи проскользнула через двойные двери, широко улыбаясь. —Привет! — сказала она, как будто они не слышали каждого слова.- Спасибо за ваше терпение. Мы это ценим. —Замечательно, — сказал Артур.- Пойдем на кухню прямо сейчас? — Эээ, — сказала Фи, оглядываясь через плечо.- Еще нет…? О! Я только что вспомнила. Линус, я хотела спросить тебя об очень, очень важном. Это все, о чем я думала в последнюю минуту. —Мы ждем, затаив дыхание, — сказал Артур. —Ладно, — сказала Фи.- Итак. Эм. Она поморщилась, когда что-то упало на пол на кухне. Прежде чем Артур успел это прокомментировать, Фи выпалила (довольно громко): —Твои органы! Линус простонал. —Опять это? Сколько раз мне нужно сказать Талии, что, что бы она ни сказала, я не подпишу «не реанимировать», а также не дам разрешение на изъятие моей печени, почки и легких. Не знаю, откуда она взяла, что мои органы помогут ее розам, но они не помогут. —Я так ей и сказала, — сказала Фи.- А потом я напомнила ей, что это всего лишь вопрос времени, так что все в выигрыше. —Мы слышали, как ты разговаривала с Чонси.- Артур понизил голос. Фи неловко заерзала.Из всех детей Фи была самой большой загадкой. Она любила своих братьев и сестер и полностью их поддерживала. Артур знал, что она сострадательная, добрая и более чем немного колючая. При этом она все еще боролась с комплиментами или вниманием к себе. С ней было сложно идти по этой линии: слишком много, и она замолкала, отмахивалась и меняла тему. Он поставил себе задачу говорить ей хотя бы раз в день, как он ею гордится. —Это не так уж важно. Чонси нужно было с кем-то поговорить, и я была рядом. Любой бы сделал то же самое. -Она пожала плечами, отводя взгляд. —Возможно,- сказал Артур. -Но Чонси не приходил ко мне с этим. Он не приходил к Линусу и никому другому. Он подошел к тебе, Фи. Он доверяет тебе свое счастье, но также и свои проблемы. —У него не должно быть проблем, — парировала Фи.- Я думала, что все должно быть лучше. Ты сказал, что так и будет.- Она сдулась прежде, чем они успели ответить. -Извини, — пробормотала она. -Это несправедливо. —Это абсолютно справедливо, — сказал Линус,- мы же говорили тебе это. И я хотел бы иметь для тебя лучший ответ, кроме того, что такие вещи требуют времени. Мне жаль. Он взял её за руку. Фи снова взглянула на Линуса, и Артур с удивлением уловил в её глазах мягкость — тонкую трещину в её грозной броне. Время от времени она позволяла себе смотреть на него именно так, и Артур дорожил этими редкими моментами так же, как Теодор — своими пуговицами. —Спасибо, Линус. Ты правда замечательный.Он сжал её руку в ответ. —Всё, что угодно для тебя. Ну что, идём смотреть кухню или ты... Он не успел договорить — Люси взвизгнул от восторга:—Ты умеешь дышать огнём?! О боже, Теодор! Давайте всё сожжём! —Вот и наш сигнал, — сказал Артур, вставая. — Именно так и бывает, — пробормотал Линус. — Стоит тебе подумать, что можно поспать чуть дольше, как кто-то решает выдохнуть пламя.