Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Перед ними зловеще стоял Бандикросс, здание в стиле готического возрождения из потемневшего камня, построенное во второй половине восемнадцатого века. Две башни возвышались по обе стороны остроконечного фронтона, а над массивными двойными дверями возвышался многослойный архивольт. Розовое окно над архивольтом было сделано из витражного стекла, в центре которого находилась пятиконечная звезда. Здание было одновременно красивым но казалось угрожающим, из-за низких завитков тумана ползущих по улицам и тротуарам. Артур и Линус стояли напротив Бандикросса, наблюдая за стайкой репортеров, собирающихся на крыльце, большинство из которых держали либо камеру, либо микрофон в дополнение к зонтику. Их было, по крайней мере, два десятка, но это больше, чем ожидал Артур. На улицах, перекрывая движение, стояла толпа людей из всех слоев общества. Старые, молодые, магические и человеческие. Они держали плакаты, критикующие происходящее, и пока Артур и Линус смотрели, раздалось скандирование. «Магические права — это права человека! Магические права — это права человека!» Камеры щелкали и вспыхивали, репортеры выкрикивали вопросы, которые оставались без ответа, пока толпа кричала и маршировала широким кругом. За ними ряды баррикад, выстроенные полицией, сдерживающей контрпротестующих, изрыгающих грязь в форме насмешек, скалящих зубы в яростном рычании. Они тоже держали плакаты, на некоторых из которых было написано старое, всем известное: УВИДЕЛ ЧТО-НИБУДЬ — СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ. — Мы можем попытаться войти через черный ход, — сказал Линус, звуча обеспокоенно. — У нас еще есть время. Артур покачал головой. — Я не собираюсь прятаться, Линус. Это может создать впечатление, что мне стыдно. Я совсем не такой. Нет. Мы войдем через парадные двери с высоко поднятой головой и докажем им, что нас не запугать. — А что, если кто-то захочет причинить тебе вред? — Тогда они увидят, на что я способен, — сказал Артур жестким голосом. — Я больше не ребенок. Я могу справиться сам. — Я знаю, — сказал Линус, звуча довольно беспомощно. — Но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Артур сказал: — Вскоре после того, как ты приехал на остров, ты справедливо отчитал меня за то, что я не пускал детей в деревню. Ты сказал то, чего я никогда не забуду: чем дольше дети будут прятаться на острове, тем труднее им будет. Что остров не вечен, и мир снаружи ждет. — Это определенно похоже на меня, — неохотно сказал Линус. — И я предполагаю, что ты берешь то, что я говорил о детях, и принимаешь это к себе. Артур согласился: — Когда мы живем в страхе, он управляет нами. Каждое наше решение подавляется им. Я отказываюсь так жить дальше. Я имею полное право войти в эти парадные двери, как и любой другой. — Да, — сказал Линус. — И я не хотел бы отнимать это у тебя. Мои извинения, если это прозвучало так, будто я имел в виду именно это. Я просто… — Беспокоишься. — Да. Артур потянулся и поправил галстук Линуса, разглаживая его на груди. На нем был черный костюм — впервые с тех пор, как он навсегда покинул ОДММ (отдел по делам магической молодежи). Его галстук был прекрасного красновато-оранжевого оттенка — цвета огня. Артур не упустил из виду причину, по которой Линус выбрал именно этот галстук: маленький знак, вспышка пламени в приглушенной сером цвете этого залитого дождем города. Артур тоже был в костюме. Его пальто и брюки были темно-синего цвета, его рубашка была покрыта цветами, которые напоминали ему о саде Талии. Верхняя пластиковая пуговица на его шее была заменена на латунную, пришитую с особой тщательностью. Его галстук был чудесного зеленого оттенка, весьма похожего на некоего коридорного. Его укороченные брюки открывали серые носки с маленькими пушистыми померанскими шпицами. К его рубашке был прикреплен небольшой золотой листок, сорванный с дерева на острове, выращенного лесным духом. В кармане его пиджака был черный нагрудный платок с маленькими красными рожками дьявола. — Просто ... будь осторожен, — сказал Линус. — Слушай. Смотри. Не отдавай больше, чем получаешь взамен. И ради всего святого, не упоминай о черепах животных, которые коллекционирует Люси, особенно репортерам. Профессионализм, Артур. Все дело в профессионализме, даже если нам придется немного приукрашивать правду. Артур поцеловал его в лоб. — Принято. Пойдем. Чем раньше мы начнем, тем раньше закончим. Рядом с Линусом, Артур высоко держал голову, переходя улицу, обходя лужи на дороге, застегивая пуговицы своего пиджака. Первым их увидел грузный мужчина с вьющимися волосами и кривыми зубами. Он стоял на третьей ступеньке, на шее у него на кожаном ремешке висела старая камера. Его взгляд скользнул по толпе, остановился на Артуре, затем быстро переместился на Линуса. Его глаза расширились, когда он снова посмотрел на Артура. — Артур Парнас! — закричал он, едва не упав, спотыкаясь, спускаясь по ступенькам. Его камера выскочила, и вспышка, вспышка, вспышка. — Сэр! Есть ли хоть доля правды в слухах о том, что Антихрист замышляет конец света? Эффект толпы был мгновенным. Короткий момент тишины — как будто весь мир затаил дыхание — а затем взрыв шума, когда все повернулись к ним — репортеры, протестующие, контрпротестующие, все кричали одновременно, микрофоны и транспаранты были подняты. Артур и Линус были окружены, люди тянулись, касались плеч Артура, его рук, его ладоней, его спины. Линус сердито закричал, когда кто-то сильно в него врезался, толкнув его вперед. Артуру удалось удержать его в вертикальном положении, пока они пробирались к Бэндикроссу, со всех сторон им кричали вопросы. За ними контрпротестующие метали сарказм, крича «ВИДИТЕ ЧТО-НИБУДЬ — ГОВОРИТЕ ЧТО-НИБУДЬ!» снова и снова. Им удалось достичь ступеней Бэндикросса, пройдя полпути, прежде чем Артур остановился, обернувшись. Он поднял руки, когда засверкали вспышки камер. Линус стоял рядом с ним, их руки соприкасались. — Я буду краток, — сказал Артур, повысив голос. — Для меня большая честь быть приглашенным сегодня в Бэндикросс, чтобы рассказать о моей истории с Департаментом, отвечающим за магические… — Где Антихрист? — крикнул кто-то. Хотя он не мог разглядеть, кто именно это был, голос был человека, который заметил их первым. — Вы можете пообещать, что он не расколет планету, как яйцо? — О, — сказал Артур. — Я в этом очень сомневаюсь. Видите ли, он все еще учится правильно разбивать куриные яйца, так что, я думаю, пройдет немало времени, прежде чем он будет готов к уничтожению планеты. Все лица в шоке уставились на него. — Помнишь, что я говорил тебе о твоем чувстве юмора? — прошипел на него Линус. — Сейчас не время пытаться быть смешным! — Да ладно? — фыркнул Артур. — Ой. — Он снова повысил голос. — Это была плохая попытка пошутить. Мои извинения. Отвечая на ваш вопрос — Земля не будет уничтожена сегодня. — И никогда в будущем, — громко добавил Линус. — Совершенно верно — сказал Артур. Он увидел девочку лет десяти или одиннадцати, стоящую в толпе между мужчиной и женщиной, которые, судя по всему, были ее родителями. В руках она держала блестящую табличку с надписью МАГИЯ ДЕЛАЕТ МИР ПРЕКРАСНЫМ. Она застенчиво помахала ему, и он подмигнул в ответ, заставив ее широко улыбнуться. — Дана Джергинс, — сказала женщина, протягивая к нему микрофон, ее идеальные зубы были полностью выставлены напоказ в акульей ухмылке. — The Daily View. Мистер Парнас, почему вы здесь сегодня? Он наклонился вперед, пока его рот не оказался в нескольких дюймах от микрофона. — Меня пригласили. Её глаз дернулся но непроницаемая маска на лице осталась. — А почему пригласили вас? Из всех в мире, почему именно вас? — Это вопрос к тем, кто отправляет приглашение, разве нет? Ее было не остановить. Даже когда другие репортеры начали выкрикивать свои вопросы, ее голос вознесся над ними, резкий, непререкаемый. — Это потому, что вы феникс, который обнаружил, что владеет одними из самых опасных детей, когда-либо известных? Другие репортеры замолчали. — Владеет? — повторил Артур, прищурившись. — Они не вещи. Они люди, как вы и я. И они не более опасны, чем любой другой ребенок в мире. — Но это ведь не совсем так? — сказала Дана. — Другие дети не могут делать то, что могут те, кто находится под вашей опекой. Наши читатели заслуживают знать, что вы делаете, чтобы сдерживать волшебную молодежь. — Сдерживать? — спросил Линус. — Сдерживать? Вы слышите себя? Боже мой, что со всеми вами не так? — Он надул грудь, глядя на репортеров. — Вы должны благодарить свою счастливую звезду, что Артур Парнас согласился быть здесь. Он уже сделал больше, чем вы когда-либо сделаете. И можете цитировать меня в этом. Хорошего дня. — Он начал поворачиваться ко входу в Бэндикросс. Репортеры тут же забросали его вопросами. Он оглянулся через плечо, и вежливо улыбаясь сказал: — Хорошего дня. Затем он потянул Артура вверх по лестнице, бормоча себе под нос о любопытных занудах, которые ничего не знают ни о чем. — А, профессионализм, — передразнил Артур, пытаясь успокоить нервы. — Утраченное искусство. — Заткнись, ты, — проворчал Линус. — Они пускают пену изо рта. Дальше будет только хуже. Интерьер Бэндикросс был таким же впечатляющим, как и снаружи. Сводчатые потолки вестибюля были высокими, толстые деревянные балки перекрещивались не менее чем в пятидесяти футах над полом из кремовой каменной плитки. Дождь барабанил по витражам, и Артур задавался вопросом, как это будет выглядеть при солнечном свете, калейдоскоп изломанных цветов. Это казалось впечатляющим, но искусственным, как будто любой, кто входил в этот большой зал, должен был быть напуган всем величием сложившейся обстановки. Вместо этого он оставил Артура таким же холодным, как стены и полы. Ряды людей в костюмах, платьях и модных шляпах стояли в очередях перед охранниками, сидящими за высокими деревянными столами, которые возвышали их как минимум на полтора фута над теми, чьи удостоверения они проверяли. Очереди, казалось, двигались в хорошем темпе, в них были и репортеры, и публика, все из которых получили место на слушании по лотерее. По словам Линуса, интерес к слушаниям был велик, и, как предполагалось, в лотерею подали десятки тысяч заявок. В общем и целом, Линус ожидал, что аудитория составит сотни человек, смесь публики, прессы и тех, кто занимал официальные государственные должности. Артур понимал почему; не каждый день магическое существо приглашали выступить против правительственных программ, разработанных для магических существ. Они решали, в какую очередь встать — Линус сказал, что они не могут долго ждать, так как времени уже не хватает — когда перед ними появилась нервная женщина Дези в клетчатой юбке и черном пиджаке, ее чернильно-черные волосы были собраны в свободный хвост. В руках она держала толстые папки, бумаги торчали наружу, края загибались. — Артур Парнас? Линус Бейкер? — Да? — осторожно спросил Линус. — Меня зовут Лармина, — сказала она. — Меня попросили провести вас внутрь. — Кто попросил? — Нахмурился Линус Она огляделась, повернув голову, словно на шарнире, прежде чем наклониться вперед, понизив голос. — Друг. — Интересно, — сказал Артур. — Я бы подумал, что у нас тут нет друзей. Лармина побледнела. — Не все из нас… — Она покачала головой. — Это неважно. Пожалуйста. Если вы последуете за мной, я отведу вас туда, где вы должны быть. Артур некоторое время изучал ее. Со своей стороны, она не отвела взгляд. — Ладно, показывайте. Успокоившись, она сказала: — Спасибо. Обещаю, это будет стоить вашего времени. С этими словами она развернулась и направилась к охраннику у дальней правой стены. В очереди молодого охранника никого не было, а перед его столом стояла табличка с надписью: ТОЛЬКО ДЛЯ ВИП-ПЕРСОН. Они подошли к столу как раз в тот момент, когда Лармина сказала: — Они со мной. Глаза охранника расширились, его густые брови поднялись до линии роста волос, когда он наклонился вперед через стол. — Это… — Да. Казалось, мужчине было трудно оторвать взгляд от Артура. — Ты уверена в этом, Лар? Если они узнают, на кону будут наши задницы. — Дункан, — сказала Лармина. — Мы говорили об этом. Они не впустят нас. — Впустят. — У нас мало времени. — Я знаю, знаю. — Он махнул им рукой. — Вы можете пройти. Оставайтесь с Ларминой. Она покажет вам, где вам нужно быть. Лармина провела их дальше в Бэндикросс, вверх по лестнице, через открытый дверной проем в длинный зал с выжженным оранжевым ковром и дверями вдоль стен. Рядом с каждой дверью висели таблички с именами, которые Артур знал из газет — политики, которые давали громкие обещания, но не выполняли их. Она остановилась перед парой золотых дверей лифта с охранниками по обеим сторонам. Она кивнула им, нажимая кнопку. Взглянув на маленькие золотые часы на запястье, она сказала: — Должно быть уже скоро. Она посмотрела на Артура, затем, убедившись, что он наблюдает, перевела взгляд на охранников, затем снова на Артура. Он коснулся своего носа в ответ. Мгновение спустя двери открылись с глухим звоном. Лармина вошла внутрь, жестом пригласив Артура и Линуса следовать за ними. Оказавшись внутри лифта, Лармина вытащила из блузки цепочку. К концу был прикреплен маленький серебряный ключ, два дюйма в длину, с зазубринами. Она вставила ключ в замок на панели, повернула его, прежде чем нажать кнопку без номера. Лифт начал подниматься. Второй этаж, третий, четвертый, и Артур собирался потребовать от Лармины объяснений, когда она снова протянула руку, на этот раз ударив по большой красной кнопке слева от панели. Лифт содрогнулся вокруг них, прежде чем со стоном остановиться между четвертым и пятым этажами. Лармина сказала: — Это одно из немногих мест во всем здании, где мы можем говорить, не рискуя быть услышанными. Все, включая большинство лифтов, находится под наблюдением. Повсюду камеры. — Но не здесь? — спросил Артур, глядя на потолок. Насколько он мог судить, камер не было. — Нет, — сказала она. — Это другое. Оно идет на Этаж Загадочных Ситуаций. Никаких камер, никаких подслушивающих устройств. Там происходят закрытые встречи, вне поля зрения, вдали от любопытных глаз. Привилегированная информация, только то, что нужно знать. — И все же мы здесь, застряли в лифте, — сказал Линус. — Иначе они бы узнали, — сказала Лармина. — По крайней мере, так мы можем притвориться, что лифт сломался, и никто не узнает. Линус скрестил руки. — Я ценю вашу… чувствительность к определенным вопросам, но факт остается фактом: мы вас не знаем. Вы можете работать на… — Моя жена — волшебница, — выпалила Лармина, щеки ее покрылись пятнами. — Она может… Неважно, что она может сделать. — Ее голос наполнился яростной гордостью. — Нет никого похожего на нее. Я бы сделала для нее все, что угодно. — Даже работать в таком месте — пробормотал Линус. — Особенно работать в таком месте, — парировала Лармина. Она побледнела. — Извините. Я… — Не нужно извинений, — сказал Линус. — Это не было оскорблением по отношению к вам, просто замечание. — Он сухо усмехнулся. — Та, о ком я довольно много знаю. — Как зовут вашу жену? — спросил Артур. — Минни — сказала Лармина. — Должно быть, она особенная, раз заслужила такую преданность. — Да, — согласилась Лармина. — И я… О, черт возьми, время. Пожалуйста, просто послушай. Я должна сделать это правильно. Она доверила мне… — Кто? — спросил Линус. — Мисс Дорин Блодвелл — сказала Лармина. Линус вздрогнул. — Что? Секретарь ЧВР (чрезвычайно важное руководство)? Та Дорин? Та, которую Линус когда-то называл мисс Бабблгам, понял Артур. С облегчением она сказала: — Да, она. Она бы сама пришла поприветствовать вас, но были… другие дела, которые требовали ее внимания. С тех пор ее перевели. Я не имею права говорить, в какой отдел, но вы должны знать, что все не всегда так, как кажется. Мисс Блодвелл наткнулась на определенную… информацию о том, чего вы можете ожидать во время слушания. Она посчитала, что, поделившись ею, выровняет позицию. — Почему мы должны доверять вам? — спросил Линус. — Или ей? Насколько нам известно, вы работаете с правительством, чтобы узнать то, что мы знаем. — Она думала, что вы так скажете, — сказала Лармина. — Вот почему она хотела, чтобы я передала вам это. Она откинула страницы своего блокнота и вытащила небольшой квадратный кусок ткани. Она протянула его Линусу. Раздраженно фыркнув, Линус выхватил протянутый подарок из руки Лармины. Он посмотрел на него и замер. — Что это? — спросил Артур. Линус повернулся к нему с ошеломленным выражением лица. Он поднял предмет, и Артуру потребовалось всего мгновение, чтобы узнать его. Коврик для мыши, на картинке был помятый и потертый, на нем был изображен белый песчаный пляж с океанскими водами, настолько синими, что они казались невозможными. Или, по крайней мере, были бы такими, если бы Артур не видел такой океан только вчера. А сверху стильным курсивом был вопрос: «Мечтаешь сюда попасть?» Хотел, и отчаянно хотел. — Ты говорил об этом, — сказал Атур, когда нижняя губа Линуса задрожала. — Ты сказал, что это небольшоре спасение. — Да, — хрипло сказал Линус. — Это была одна из немногих вещей, которые делали ОДММ терпимым. — Он посмотрел на коврик для мыши, проводя пальцем по белым барашкам волн. — Это было похоже на сон. Он повернулся к Лармине. — Мы слушаем. — Слушание было улучшено, — сказала Лармина, пока лифт скрипел и стонал вокруг них. — Вы будете противостоять четырем парламентариям. — Она замолчала. — В Совете первостепенной важности. Кровь отлила от лица Линуса. — Вы, конечно, шутите. — Я бы хотела, чтобы это было так, — торжественно сказала Лармина. — Сегодня утром пришло сообщение. — Что это? — спросил Артур. Он никогда не слышал о таком, но он не был так сведущ в правительственной номенклатуре, как Линус. Линус начал мерить шагами тесное помещение. — Это смешно, вот что это такое. Существуют уровни советов, в зависимости от ситуации. Совет незначительных предложений. Совет умеренных идей. Совет серьезных расследований. — А, — сказал Артур. — Ясно как грязь. — Да, да, — отвлекся Линус. — Это правительство. Чего ты ожидал? Прозрачность — это причудливая ложь, которую они говорят избирателям, чтобы отвлечь их от правды. Совет первостепенной важности зарезервирован для самых тяжелых обстоятельств. Это на одну ступень ниже расследований терроризма. — Не все так плохо, — сказала Лармина, как будто она чувствовала себя виноватой за передачу информации. — Двое членов совета выразили свою поддержку отмене некоторых законов, касающихся магического сообщества… — Некоторых, — сказал Линус. — Но не всех. Лармина невесело рассмеялась. — Вы были сотрудником правительства не так давно. Вы уже забыли, как все работает? — Я не забыл, — ответил Линус. — Но именно для этого мы здесь. Чтобы разжечь огонь под ними. — В переносном или буквальном смысле? — Вы не сказали нам ничего, чего бы мы уже не знали — сказал Артур. — Джанин Роудер. Имя было знакомым, но Артур не мог сопоставить его с лицом. У Линуса не было такой проблемы. — Министр образования? Какое отношение она имеет к чему-либо? Почувствовав замешательство Артура, он добавил: — Бывшая учительница. Одна из самых молодых когда-либо избранных. Быстро продвигалась, собирая влиятельных друзей. — Он скривился. — Я сам с ней дел не имел, но слышал о ней такое, что меня охладило. Хотя это не зашло слишком далеко, какое-то время она поддерживала законодательство, которое сделало бы незаконным для детей из квир-семей говорить о них, заявив, что это только запутает детей из нормальных семей. Ходили даже слухи о том, что будут жестко наказывать родителей детей-трансгендеров, обращающихся за медицинской помощью. — Так что в правительстве все в основном ужасные — сказал Артур. — В основном, — сказала Лармина. — Но с ней стало еще хуже. Она идет ва-банк в так называемом вопросе дня. Некоторые считают, что она радикализировалась, но это подразумевает, что внешняя сила сыграла свою роль. Мисс Блодвелл не верит, что это правда. Она думает, что внезапный интерес Роудер ко всему магическому имеет в виду другую конечную цель. Ходят слухи, что она нацелилась на главный приз. — Какой? — спросил Артур. — Премьер-министр, — серьезно сказала Лармина. — И вся власть, которая с этим связана. — И почему вы нам помогаете? — спросил Артур, любопытство одержавшее верх над его растущим дискомфортом. — То же касается и мисс Блодвелл. — Потому что что-то должно измениться, пока не стало слишком поздно, — отрезала Лармина, и на этот раз она не извинилась. Мнение Артура о ней быстро выросло. — Боюсь, мы на пороге либо спасения, либо гибели. И если я не сделаю все, что могу, чтобы все исправить, как я смогу вернуться домой и посмотреть на свою жену? Как я могу стоять перед ней и знать, что я ее подвела? Я отказываюсь позволить этому случиться. — К тому времени, как она закончила, она задыхалась, но не отступала. Линус колебался. Затем: — Если то, что вы говорите, правда, как ОДММ не обнаружило вас? Или Дорин? Лармина горько рассмеялась. — Потому что мы понимаем, как работают умы мужчин. Дай им легкую улыбку, коснись их руки, внемли каждому их слову, и они поверят, что они Божий дар женщинам. — Ее лицо внезапно изменилось, из плоской маски оно превратилось в большие глаза и надутые губы. Когда она снова заговорила, ее голос был в более высоком регистре. — И это все, что мы есть. Красивые девушки без мыслей в голове. — Фасад расплавился, сменившись сталью. — Вот в чем забавность тех, кто у власти. Они недооценивают всех, кто ниже их, даже зная, что кто-то узнает их секреты. — Это все еще довольно рискованно, — сказал Линус. — Придет время, — сказала она, — Когда всем нам придется делать выбор между тем, что правильно, и тем, что неправильно. Я беспокоюсь, что это время ближе, чем мы думаем. И я не знаю, готовы ли мы. Если Роудер продолжит идти по тому пути, по которому она идет, то никто — ни вы, ни ваши дети, никто — не будет в безопасности. Это слушание не должно быть осуждением ОДММ, ОДМВ( отдел по делам магических взрослых), Чрезвычайно Важного Руководства или практик указанных отделов, прошлых, настоящих или будущих. Это пиар-кампания. — С какой целью? — спросил Линус. — Полное и тотальное уничтожение репутации некоего Артура Парнаса. Артур и Линус обменялись взглядами. Когда Артур снова посмотрел на Лармину, он сказал одно слово, и только одно: — Почему?