Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Не желая рисковать, что дополнительные подслушивающие устройства или репортеры узнают, где они остановились, Линус решил, что им нужно сменить отель. Артур устало согласился, погруженный в свои мысли. Они собрали чемоданы, почти не разговаривая друг с другом, и покинули отель. Линус загнал их в городской автобус, дождь лил не переставая. Крепко сцепив руки, они ехали почти час, Артур смотрел в окно на проносящийся мимо город. Он вздрогнул и вышел из полудремы, когда Линус сказал: — Это наша остановка. Нам нужно найти телефон. Держу пари, что дети сводят Зои и Хелен с ума. — У тебя есть вопросы. Я вижу это в твоих глазах. Линус покачал головой, когда автобус замедлился, тормоза заскрипели. — Для этого будет время позже. Сначала телефон, потом комната. Мы поговорим, когда устроимся. Артур кивнул и последовал за Линусом из автобуса. Они поспешили по тротуару к отелю, который был далеко не таким хорошим, как первый. Никакого коридорного, никакой большой вывески над дверью. Вместо этого это было короткое, приземистое здание, приютившееся между универмагом и пабом, где громкая музыка сотрясала стены. Телефон для звонков стоял прямо у входа. Линус взял трубку и набрал знакомый номер. Артур прислонился к ближайшей стене, их багаж лежал у ног, когда он услышал дребезжащий звон телефона. Зои ответила на третьем гудке, и Артур тихо рассмеялся над ее немедленным возмущением, ее голос разнесся по линии, когда Линус поморщился, отдернув телефон от уха. — Абсолютная наглость, — прорычала она. — Им повезло, что они еще не показали свои лица на моем острове. Как только они это сделают, я выверну их наизнанку и... Нет, Люси. Люси. Это была фигура речи. На самом деле мы не собираемся выворачивать людей наизнанку. Люси, это не было разрешением на убийство. — Она вздохнула. — Да, наверное, мне не стоило этого говорить, но нам действительно нужно обсудить, как быстро Люси соглашается на план, когда упоминается убийство. — Значит, все идет хорошо, — сухо сказал Линус. — Они все слышали? — Да, — сказала Зои. Она понизила голос. — Хелен и я пытались отвлечь их, когда Роудер начала тараторить, но они не хотели об этом слушать. Как Артур? Он оттолкнулся от стены, прижавшись к Линусу, головами близко друг к другу, когда Линус поднял между ними телефон. — Я в порядке, Зои. Немного устал, но ничего такого, что не исправит хороший ночной сон. — Линус? — спросила она. — С ним все в порядке, — сказал Линус. — А ты? — Злой. Расстроенный. Обеспокоенный. — Как и ожидалось. Роудер — та еще штучка. — Дети?— Спросил Артур. — У них было… несколько отборных слов о ходе событий, о которых они совершенно не узнали от меня. Талия назвала их всех пожирателями грязи? Я не совсем уверена, что это значит, но она была очень настойчива, когда сказала это. — Это гномье оскорбление, одно из худших, — Артур усмехнулся. — Пожиратель грязи — это кто-то грязный, кто ест землю, а не выращивает на ней что-то. Не думаю, что я когда-либо слышал, чтобы она говорила это раньше. Я чувствую себя ужасно, что пропустил этот первый раз. Должно быть, это было восхитительно. — Это было подходящее слово, — сказала Зои. — Если честно, с этого момента все пошло под откос. Даже Сэл сказала кое-что, что... Люси. Талия. Это, как я вижу, не могильщик. Я сказала, никаких убийств! Артур ужасно скучал по ним всем. — Ты можешь включить громкую связь? — спросил Линус. — Мы не задержимся надолго. Лучше все объяснить, когда вернемся домой послезавтра. — Подождите. Дети! Артур и Линус хотят поговорить с вами. Теодор, то, что Артур развел огонь в помещении, не означает, что ты можешь сделать то же самое. Сэл, помоги ему... Чонси. Где ты... Ты ешь сосновую шишку? — Фи говорит, что это не каннибализм, и это превращает мои какашки в приключение! — Я сказала, что ты можешь есть семена, а не все! — Это определенно ваши дети, — пробормотала Зои, а Линус и Артур ухмыльнулись друг другу, как пара дурачков. — Хорошо. Вы на громкой связи. — Линус? — спросила Талия. — Да? — Человек по радио сказал, что ты что-то бросил в голову Артура. Линус беспомощно посмотрел на Артура, который пожал плечами и выгнул бровь. — Да, бросил, — сказал Линус, сердито глядя на Артура. — Но только потому, что... — Насилие приемлемо, когда тебе нужно привлечь внимание людей. Поняла. Линус застонал. — Дети, — сказал Артур. — У вас, несомненно, есть вопросы, и я с нетерпением жду возможности ответить на них по возвращении. Сейчас, я думаю, важно... — У нас есть вопросы, — сказал Сэл, голос которого трещал по всей линии. — Но они могут подождать, за исключением одного. — И что это? — спросил Артур. — С тобой все в порядке? — Я в порядке, — сказал он, моргая от жжения в глазах. — Теперь гораздо лучше, когда я могу поговорить с вами. Но не бойтесь, Линус со мной, и горе тому, кто попытается встать у него на пути. — Черт возьми, верно, — яростно сказал Линус. Они тихо поели — снова еда на вынос, отель был далеко не достаточно шикарен для обслуживания номеров — и после этого Артур долго стоял под душем, вода обжигала, пока он пытался привести мысли в порядок. После того, как он закончил вечернее умывание, он вернулся в комнату, одетый в шорты для сна и старую рубашку. Линус выключил свет, единственным источником света осталась мигающая неоновая вывеска аптеки через дорогу, вспышки синего, синего, синего. Усевшись у изголовья кровати, Линус откинул одеяло и похлопал по кровати рядом с собой. — Поспи, — сказал он. — Завтра будет новый день, и к нему нам нужно быть готовыми. — Дэвид, — сказал Артур, забираясь в кровать рядом с Линусом, который натянул на них одеяла, окутывая их тьмой. Сквозь одеяло бледный пульс неоново-голубого. На мгновение он мог представить, что это море. Линус поднял его, потянул на себя, позволив голове Артура покоиться у себя на груди. Его сердцебиение было медленным, ровным. Слушая приятный стук, стук, стук, Артур сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Дэвид, — сказал Линус. — Они знают о нем. Или думают, что знают. — Это ничего не меняет. — Разве? — спросил Линус, запустив руки в волосы Артура и почесав его голову. — Не потому, что я не хочу, чтобы он пошел с нами, но если они отправят еще одного инспектора ОДММ, он может быть в опасности. Стоит ли нам ставить его в такое положение? — Он не может оставаться там, где он находится, — пробормотал Артур, вытягивая ноги и переплетая их с ногами Линуса. — Ты же знаешь. Хелен говорила, что это всегда должно быть временно. Ему нужно пространство. Место для роста. Возможно, нам придется спрятать его, когда придет инспектор, но я делал и больше с меньшими затратами. Линус слегка напрягся под ним, но его сердцебиение оставалось спокойным. — Ты делал. Это был не вопрос. — Да. Линус заколебался, и когда он снова заговорил, это звучало так, будто он тщательно подбирал слова. — До того, как ты вернулся на остров, я слышал слухи о том, что кто-то или что-то перемещает людей, но это было как раз тогда, когда я начал работать в ОДММ, а затем это все было поглощено машиной бюрократии, как и я. Артур не знал, с чего начать. — Я был... молодым. Циничным. Злым. Никто не хотел нас слушать. Никто не хотел нас защищать. И вдобавок ко всему, все чаще проводились зачистки городов и поселков, охота на незарегистрированных людей, выталкивание их на свет прожекторов, чтобы их можно было задокументировать, отследить. — Я помню это, — прошептал Линус с дрожью. — Это оказалось непопулярным действием, поэтому они закрыли программу через несколько лет. — Непопулярным для незначительного большинства немагических людей, — горько сказал Артур. — Им было наплевать на то, что мы говорили. — Итак, ты взял это на себя. — Да. — Скольким людям ты помог? — Я... не знаю. Я не считал. — Артур моргнул. — Больше одного? — О, да. Намного больше. — И ты перевозил их с места на место, чтобы они были в безопасности. — Я пытался. — Почему ты остановился? — спросил Линус. — Должно быть, была причина, по которой ты решил вернуться на остров. — Я устал. Устал от того, что у меня никогда не было места, которое я мог бы назвать домом. Устал от того, что я был один. Я пытался держать одиночество в узде как можно дольше, но, в конце концов, оно начало разъедать меня, пока все, что я чувствовал, не стало пустым, пустым. — Огонь не может гореть вечно, — пробормотал Линус. — Мне казалось, будто я откалываю кусок горы киркой. Я видел доказательства своей работы, но… — Это было похоже на убывающую отдачу. Чего бы это ни стоило, я думаю, я бы чувствовал то же самое. — Это стоит больше, чем ты думаешь, — прошептал Артур. — Я не мог с этим справиться. И чем хуже мне было, тем больше было места для ошибок. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал из-за меня. — Итак, ты вернулся на остров, — сказал Линус, запустив руку в волосы Артура. — Там, где все началось. — Sic parvis magna. — Величие с малого, — сказал Линус. — Я на это надеялся и продолжаю надеяться.— Артур кивнул. — Я не идеальный человек, Линус. Я полон недостатков. У меня нет ответов на все вопросы, даже если кажется, что они у меня есть. Я дерзкий, упрямый. Я совершаю ошибки. И я волнуюсь! Я все время беспокоюсь о детях. Я беспокоюсь о них, когда они спят. Когда просыпаются. Когда бегают, когда едят, когда смеются, плачут или чихают. Когда задают вопросы или когда отвечают на вопросы. Кем это делает меня? Линус фыркнул. — Это делает тебя отцом. Артур моргнул, подняв голову, чтобы посмотреть на Линуса. — Что? — Это делает тебя их отцом, — снова сказал Линус. — И им очень повезло, что у них есть ты. — Ты это серьезно? — сказал Артур с немалой долей удивления. — Конечно, дорогой, — сказал Линус. — Потому что мне так уж нравится то, что ты называешь недостатками. Они часть тебя. И они хорошо тебе послужили. Артур, в глазах тех, кто любит тебя, тех, кто знает тебя, ты сделал то, что всегда делал: лучшее, что у тебя было. Это может не иметь большого значения для нелепых советов, но я случайно знаю шестерых детей, которые пойдут за тобой на край света. И если кто-то тебя за это осудит, у меня найдется для них несколько отборных слов, поверь мне. Удивленный, Артур сказал: — Тогда, полагаю, мне стоит тебя послушать. — Тебе стоит. Иногда я знаю, о чем говорю. — Итак. Теперь ты знаешь. Теперь ты знаешь все, что нужно обо мне знать. Мне больше нечего дать. Линус сказал: — И в правду. Но есть еще кое-что… — Что же это может быть? — Артур нахмурился. Линус выскользнул из-под Артура, слез с кровати и подошел к шкафу, где они хранили свой багаж. Артур наблюдал, как Линус открыл дверь шкафа и начал рыться в своем чемодане. Когда он нашел то, что искал, он выпрямился, закрыв дверь. Он на мгновение заколебался, держась за ручку. — Линус?— Артур спросил. Линус подпрыгнул, как будто забыл, что Артур здесь. Когда он повернулся к кровати, он выглядел нервным, очень нервным. Одна рука была за спиной, сжимая то, что он вытащил из чемодана. Он медленно приблизился к кровати. — Я думал об этом,— сказал Линус. — Уже некоторое время. Ты внушил мне эту идею, так что, что бы ни случилось дальше, помни: это твоя вина. — И я принимаю на себя полную ответственность за все, — заверил его Артур. Он не знал, почему Линус так нервничает. Это должно было его волновать. Но по какой-то причине он чувствовал, что может уплыть от малейшего дуновения ветерка. Линус остановился рядом с кроватью, прижавшись бедрами к матрасу. Он переступил с ноги на ногу, и как раз в тот момент, когда Артур собирался спросить, все ли с ним в порядке, Линуса охватила перемена. Его дыхание замедлилось, плечи расправились, и он улыбнулся яркой, теплой улыбкой, от которой сердце Артура замерло в груди. — Я люблю тебя, — сказал Линус. — Ты придал моей жизни краски, которых я не ожидал. Ты, дети и Зои. — В тебе уже было что-то, чтобы… — Возможно, — сказал Линус. — Но потребовались доброта и терпение, чтобы это проявить. Для этого потребовался дом, в котором никого не должно быть. Но он есть. Он есть, и это из-за тебя. Он вытащил руку из-за спины, и там, на его ладони, лежала маленькая черная коробочка. Пока Артур смотрел, Линус открыл коробочку и обнаружил серебряное кольцо с линией крошечных небесно-голубых драгоценных камней сверху, всего семь. — После всего, что ты услышал сегодня? Все еще, даже сейчас?— Артур протянул дрожащую руку к кольцу. — Даже сейчас, — твердо сказал Линус. — И завтра. И послезавтра. И после-послезавтра. Все дни, которые у нас остались. Тебя, Артур. Я выбираю тебя. — Он отвел взгляд. — Если ты примешь меня, конечно. Я знаю, что я не очень, но я стараюсь изо всех сил. Я пришел с нелепым котом, и я могу быть немного привередливым... — Так мы это теперь называем? — Тише, ты. Я хочу, чтобы ты знал, что некоторые люди ценят...— Линус нахмурился. — Да, — сказал Артур. — Я один из таких людей. На самом деле, я могу ценить тебя больше, чем они. Это кольцо для меня? Я бы очень хотел примерить его, если ты не против. — Он протянул руку, пошевелив пальцами. Хотя он чуть не выронил коробку, пока возился с ней, Линусу удалось вытащить кольцо без потери конечности или жизни. Он надел кольцо на палец Артура. Было небольшое давление на его костяшку, которая поддалась, когда кольцо скользнуло мимо. Оно подошло идеально. Он вспомнил. — Талия. В прошлом месяце Талия пригласила Артура осмотреть ее сад, когда приближался конец весны. Он восклицал над каждым цветком, каждым листочком, говоря Талии, что сад этого года был лучшим из всех. На что Талия ответила, что, конечно, так оно и есть. По ее мнению, это был лучший сад в мире, и любой, кто не соглашался, по ее словам, встречался с ее любимой лопатой лицом к лицу. Прежде чем они закончили, она сделала то, чего никогда раньше не делала: взяла травинку и обвязала ее вокруг его безымянного пальца, сказав, что это гномий обычай прощаться с весной, когда приближается лето. Хотя он считал себя немного экспертом во всем, что касается гномов, он никогда раньше не слышал о таком ритуале. Еще более любопытно, что Талия почти сразу же сняла ее, осторожно, чтобы не сломать. Когда он спросил, что она собирается делать с ней дальше, ему недвусмысленно сказали не лезть в чужие дела. — Талия, — согласился Линус. — Сказала, что ты поверил ей. — Эта подхалимка, — сказал Артур, поддавшись должному впечатлению. — Так. —Так, — сказал Артур, очень повеселевший. — Ну? Я задал тебе вопрос! — Линус вскинул руки. — На самом деле, — сказал Артур, протягивая руку, чтобы посмотреть на кольцо, — Ты не спрашивал. — Что? Конечно, я…я сказал, я дал тебе кольцо и я даже не спрашивал? — Он простонал, закрыв лицо руками. — Ну, старина, теперь ты взял и сделал это. — Линус? — Он вздохнул и опустил руки. — Да. — Да? — Да. Да тебе. Да нам. Да всему этому. — сказал Артур. Когда Линус улыбнулся, Артур вспомнил солнце, ослепительный свет, который пришел, чтобы прогнать тьму. Такой славный парень, с его крепким сердцем и яростной преданностью. Артур надеялся, что он будет достаточно хорош для такого мужчины. Когда Линус заполз обратно на кровать, Артур крепко поцеловал его, обхватив лицо руками. — Да, — повторил он. — Да, да, да. Ровно в половину двенадцатого следующего дня Артур и Линус постучали в красную деревянную дверь дома 349 по Честерхилл-лейн, побрившись и подстригшись, а затем еще два раза. Сам дом был простым. Хотя он и не был ветхим, он выглядел старым, бежевый сайдинг треснул, крыльцо нуждалось в свежей покраске. Плющ свисал с крюков на потолке, его усики свисали с облупившейся керамики, тянулись к полу крыльца. Изнутри доносились звуки перемещения людей, приглушенные голоса, за которыми следовал громкий взрыв смеха. Дом стоял отдельно от других в округе, подъездная дорожка была длинной и извилистой среди редких деревьев, по обеим сторонам высилась трава по колено. Когда они стояли на крыльце, как сейчас, было почти невозможно увидеть какой либо другой дом, что, должно быть, и было причиной выбора этого места. За домом высокий забор окружал то, что Артур принял за задний двор, отпугивая всех с любопытными глазами. Как только Артур постучал в дверь, голоса внутри мгновенно затихли. —Ты уверен, что это было правильно? Ты постучал, как сказала Хелен? — спросил Линус, когда прошла почти целая минута, и никто не ответил. — Да, — сказал Артур, наклонив голову и уставившись на дверь. — Может быть, нам следует... Панель у верха двери отъехала, открыв зеленые глаза цвета мха и пару огромных бровей, похожих на линии ржавчины. — Вы видели знак? — Глубокий, хриплый голос с сильным акцентом, который не терпел никаких возражений. Рядом с дверью табличка с черными буквами: «БЕЗ ПРЕДЛОЖЕНИЙ». — Мы видели, — сказал Артур. — И мы решили проигнорировать его. — Вот как? Тогда я попрошу вас отвалить. Что бы вы ни продавал, нам это не нужно. — Глаза сощурились. — Уверяю вас, мы не собираемся сваливать. И мы ничего не продаем. — Линус ощетинился. — А могли и обмануть, — сказал мужчина. — Выглядишь как продавец. — Меня зовут Линус Бейкер, — строго сказал он.— А это Артур Парнас. Вы должны были нас ждать. Панель захлопнулась. — Ну, это было грубо. Мы что, ошиблись адресом? Я думал, мы трижды проверили, чтобы убедиться...— Линус отступил от двери. Дверь распахнулась, открывая самого большого мужчину, которого Артур когда-либо видел. Он возвышался над ними, его масса заполняла дверной проём, такой же широкий, как и высокий. На нем были спортивные штаны и рубашка, покрытая старыми, выцветшими пятнами, которые тянулись по его покатому животу. Его вьющиеся волосы соответствовали его бровям цвета ржавчины, большим и диким. Он ухмыльнулся им, лицо осветилось десятками веснушек. На вид ему было лет тридцать или около того, и он был веселым парнем. — Я просто шучу, — прогудел он. — Знаю, кто вы. Конечно, знаю. Он протянул им огромную руку, и Артур первым ее принял. Его хватка была как сталь, но Артур не отреагировал. Линус тоже. — Слышал вас по радио.— Он откинулся назад в дом и крикнул: — У нас все хорошо, Би! Ложная тревога. Через мгновение в доме снова послышались голоса. Мужчина вышел и закрыл за собой дверь. Он протолкался через Линуса и Артура, остановившись на краю крыльца, глядя на дождь. — Льет как из ведра, а? Мы уже год как не видели солнца. — Вы Джейсон, — сказал Линус, повторяя имя, которое дала им Хелен. — Да. А вы здесь из-за парня. — Он кивнул. — Дэвид. — Артур посмотрел в сторону двери. — Он внутри? Джейсон повернулся к ним, улыбка исчезла, сменившись настороженным выражением. — Хелен сказала, что вы хорошие люди. — Она слишком добра, — сказал Артур. — И что у вас есть… другие. — Мы знаем, — сказал Линус. — Если вы слушали заседание, как вы говорите, то вы знаете, что это правда. — Я слышал. Все прошло так, как вы думали? Би были очень злы из-за этого. — Джейсон провел рукой по лицу. — Кто такой Би? — спросил Линус. — Мой партнер, — сказал Джейсон. — Байрон. Использует местоимения «они/их», так что если это будет проблемой, вы можете уйти сейчас. Никто не придет за Би, не в нашем доме. — Это не будет проблемой, — заверил его Артур. — Мы рады всем. Джейсон долго смотрел на него, прежде чем кивнуть. Со своей стороны Артур не отвел взгляд. — Приятно знать. Я так и думал, но нельзя быть слишком осторожным. — Он взглянул на дверь. — Плохи дела. Кажется, ЧВР жив и здоров, просто с другими людьми. Вы видели газеты? — Мы их намеренно проигнорировали, — сказал Линус. — Не виню вас за это, — сказал Джейсон. — Большинство выставили твоего парня каким-то злым. Удобно проигнорировали все, что он сказал, и сосредоточились на той маленькой демонстрации в конце. Фотографии и все такое. Некоторые придерживаются твоих обвинений в том, что ты установил подслушивающее устройство в своем гостиничном номере, но… — Сделал бы то же самое, да? Покажи им, что к чему. — Артур пожал плечами, потом внезапно ухмыльнулся. — Но не говори Би, что они сказали это. Они уже на тропе войны, и горе любому, кто встанет у них на пути, включая меня. Артур усмехнулся, услышав нежность в голосе Джейсона. — Похоже, они грозные. — Сколько здесь людей? — спросил Линус, когда через открытую дверь донесся звук смеха. Джейсон прищурился, и Артур почувствовал в нем родственную душу. — Вы здесь не из-за них. — Джейсон поднял руку, когда Линус начал бормотать. — Так вот. Хелен поручилась за вас, сказала, что вы оба хорошие люди, но доверие в наши дни в дефиците, особенно для того, кто раньше работал в ОДММ. — Да. — Линус сухо кивнул. — Хм. Понятно. Джейсон выглядел удивленным, как будто он не ожидал, что Линус признает это так легко. — Послушайте, ребята. Это тонкая работа. — Он вздохнул, выковыривая грязь из-под ногтей, когда он прислонился к перилам крыльца. — Наверное, вам не нужно этого говорить, но я думаю, что напоминание не повредит. Не только о нас. О людях, да? Все для них. Вот почему мы с Би делаем то, что делаем. Помогаем людям, которые в этом нуждаются. Но мы помогаем взрослым. Детям гораздо сложнее объяснить, когда приходит инспектор, тем более, что никто из них не зарегистрирован. — Он сплюнул через перила, вытер рот тыльной стороной ладони, прежде чем взглянуть на Артура. — Но мы сделали исключение для старого друга. — Хелен, — сказал Артур. — Да, славная девушка. Несколько месяцев назад под ней развели костер. — Джейсон кивнул, затем мотнул головой в сторону Линуса. — Сказала, что ты как-то к этому причастен. — Она лопнула мой пузырь, — сказал Линус. Брови Джейсона поднялись. — Я не знаю как, но она раз за разом доказывала, что она хороша. Сказала, что ее деревня более терпима, чем когда-то. — Так и есть, — сказал Артур. — Еще нужно поработать, но дело идет. — Приятно слышать. Хелен пришла к нам и попросила присмотреть за маленьким мальчиком. Сказала, что это временно, пока она, по ее словам, «убедит пару неразлучников, что у них есть место для еще одного». Он пошевелил бровями. — Это вы? Линус застонал, когда Артур поднял руку, и камни его кольца отразили мрачный свет. Джейсон присвистнул, наклонившись так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от кольца. — Ты посмотри на это! Мне это согревает сердце, это так. Любовь, ребята. Это то, что заставляет мир вращаться. — Он отступил назад, когда Артур опустил руку. — Так она права? У вас есть место для еще одного? — Есть, — сказал Артур. — Более чем достаточно. И наши дети так же рады, как и мы, что Дэвид приедет к нам. — Он знал, что мы приедем? — спросил Линус. Джейсон фыркнул. — Да, знает. Довел себя до нужного состояния. Возбужденный, нервный, все, что между этим. Хотелось бы, чтобы мы могли оставить его, но у нас и так руки заняты. Не хватает места. Нужно больше, чем мы с Би можем дать прямо сейчас. Детям нужны дети. Вот и все. — Он вздохнул. — Не помогает и то, что у нас скоро будет собственная проверка взрослых, которых мы приютили. Я бы предпочел, чтобы он был подальше отсюда, чем рисковать тем, что его заметит правительство. — Но, — сказал Артур, потому что знал, что это не все. — Но, — сказал Джейсон, растягивая слово. — Вы услышали то же самое, что и я. Роудер знает его имя. — Он посмотрел на Артура и Линуса, как будто думал, что это их рук дело. — Мы в одной лодке, инспектор будет искать ребенка. Как вы собираетесь это обыграть? — Мы знаем, — сказал Линус. — И у нас есть план на случай непредвиденных обстоятельств. — Например? — спросил Джейсон. — У острова много секретов, — сказал Артур. — Поверьте мне, когда я говорю это, то безопасность и благополучие Дэвида являются приоритетом для нас обоих. — Я заставлю вас это сделать, мистер Парнас. Что бы с ним ни случилось, вы ответите мне. Может, это и не магия, как у вас с Би, но я могу постоять за себя. — Джейсон медленно кивнул. Направленная угроза, и Артур в нее поверил. — Как он приспособился? — спросил Линус. — Учитывая, как Хелен сказала, что он тихий, это место будет для него небольшим шоком. — Тихий? Первые пару дней — да. А сейчас? Тихий и Дэвид находятся на противоположных концах. — Джейсон громко рассмеялся, наклонившись и хлопнув себя по колену. Он двинулся к двери, остановившись, держась за ручку двери. Он оглянулся на них через плечо, странно улыбнувшись.Затем продолжил: — Он может быть немного… театральным. — Театральным, — повторил Линус с той забавной маленькой морщинкой между глазами, которую Артур хорошо узнал. Он был озадачен. — Я думал просто Хелен сказала нам, что он тихий и застенчивый. — Так и было, — согласился Джейсон. А теперь его нет. Совет? Пусть делает то, что нужно. — Что нужно? — медленно спросил Линус. — О, вас ждет угощение. — Джейсон ухмыльнулся им Внутри дом был намного лучше, чем снаружи. Захламленный — переполненные книжные полки, беспорядочно расставленные стулья — но чистый, поверхности без пыли, полы свежевыметены и вымыты, в воздухе витал слабый запах лимона. Линус и Артур последовали за Джейсоном по короткому коридору. Справа от них кухня с промышленными приборами и длинный дубовый обеденный стол со скамьями для сидения, стоящими на потрескавшемся линолеуме. Двое взрослых сидели за столом, один склонил голову над кружкой дымящейся жидкости, другой потирал спину и тихо шептался. Фигура подняла голову, и Артур увидел длинные белые волосы, стянутые в небрежный пучок, скрепленный толстой зеленой лентой. На них были брюки с высокой талией и бирюзовая блузка Ship'n Shore на узкой груди. — Это Би, — прошептал Джейсон. — Разве они не зрелище? Пока Артур и Линус смотрели, Байрон подняли руку со спины мужчины и повернули ее ладонью к потолку, согнув пальцы. Огни начали светиться с кончиков их пальцев, капая вниз на ладонь, образуя шар мерцающих цветов. Шар рухнул, и из него вылетела бабочка с золотыми крыльями. Она пролетела через кухню, порхая перед Джейсоном, крылья задевали его правую щеку. Затем, в яростном всплеске блеска, она взорвалась с низким хлопком! — Поцелуй бабочки, — сказал Джейсон, подмигивая Би. — Мой любимый. Байрон улыбнулись, затем вернулись к мужчине, сидящему рядом с ними, снова успокаивающе потирая его спину кругами. Справа от них была гостиная с мягкими креслами и самым большим диваном, который когда-либо видел Артур, на котором можно было с комфортом разместить по меньшей мере десять человек, если кто-то не возражал против тесного пространства. Еще несколько человек — две пожилые женщины и молодой человек — сидели на диванах, женщины с открытыми книгами на коленях, мужчина откинул голову назад и уставился в потолок. — У нас немного больше общего, чем ты думал, да? — прошептал Джейсон, толкая Линуса локтем в живот. — Забавно, как это получается, а? Он повел их дальше в дом, по длинному коридору. Приглушенный звук из-за закрытой двери справа, похожий на пение. Артур почувствовал странное влечение к нему, собирался постучать в дверь, когда Джейсон осторожно отдернул его руку. — Сирена, — тихо сказал он. — Она новенькая. Все еще работает над некоторыми вещами. Джейсон повел их к двери в конце коридора и остановился, прежде чем открыть ее. — Дэвид спал с нами. Мы предложили ему свою комнату, но он хотел быть рядом с Би на случай... ну. Он просто хотел, чтобы кто-то был рядом. Мы дали ему его собственную кровать и место для уединения. Вы готовы? Не дожидаясь ответа, он толкнул дверь. В комнате было темно. Тяжелые шторы были задернуты на больших окнах у стены справа, и сквозь них проглядывала лишь полоска серого света. Артур мог различить огромную кровать в другом конце комнаты, заваленную одеялами и подушками. Слева — пара больших двойных дверей, ведущих в гардеробную, свет горит. Рядом со шкафом — деревянная перегородка с именем ДЭ ВИД, написанным черными чернилами на белой странице, висящей криво спереди. И там, на изрезанном деревянном полу в дерзком розовом платье, покрытом кровью, лежит куча толстых белых нитей. Или, по крайней мере, так подумал Артур, когда впервые увидел йети, известного как Дэвид. Глаза мальчика были закрыты, его черные ресницы, как сажа, на фоне белоснежных волос на его лице. Его серый язык свисал между льдисто-голубых губ. Он был таким большим, как и ожидал Артур. Как и Чонси, Артур провел свое исследование и знал, что йети могут вырасти до десяти футов и больше, хотя чаще всего, они достигают высоты около восьми футов. Дэвид, казалось, был — в возрасте десяти лет — уже выше пяти футов. И это не говоря о его великолепных волосах. От макушки до пят Дэвид был покрыт длинными белыми волосами, спутанными и висящими толстыми прядями. Его руки и ноги — хотя и похожие на человеческие с пятью пальцами на каждом придатке — были увенчаны черными когтями, короткими и острыми. На голове — растрепанный светлый парик, волосы разбросаны по полу вокруг него. Но больше всего Артура беспокоила кровь. Она была на платье и на волосах на груди Дэвида. Даже немного на парике. Линус ахнул, словно собирался броситься к ребенку, когда Джейсон схватил его за руку, качая головой. Он поднес палец к губам, а затем многозначительно прочистил горло. Мальчик на полу дернулся. Затем, уголком рта, он прошипел: — Джейсон. Джейсон, — не открывая глаз. Его голос был — за неимением лучшего слова — ледяным, ломким, как потрескивающий лед. — Да, Дэвид? — Они готовы? — Готовы как никогда. — Хорошо. Джейсон потянулся к стене за спиной, щелкая выключателем. Свет вырвался из потолка, освещая Дэвида, почти как прожектор. Кровь — которую Артур теперь мог видеть, вероятно, была смесью, похожей на ту, что была приготовлена для дня рождения Линуса — влажно блестела на его платье и груди. Джейсон прочистил горло и сказал: — Частный детектив Дирк Дэшер понял, что она будет проблемой, как только она вошла в его дверь. Дама, похожая на нее, выглядящая так, как она, возвращала воспоминания о его любимой Агате, которая четыре года назад ушла, слишком рано забранная убийцей, известным только как Зверь. И теперь, три дня спустя, обнаружив тело дамы таким, как было у Агаты, Дирк Дэшер знал только две вещи: вкус дна бутылки и желание отомстить. — Что, — сказал Линус. — Воспоминание, — сказал Джейсон, и Дэвид вскочил на ноги, игнорируя их всех, и бросился к шкафу, захлопывая за собой двери. Мгновение спустя послышался звук швыряемой одежды, а также бормотание Дэвида: — Где моя фетровая шляпа? Я — ага! Двери распахнулись. Платье исчезло (хотя немного «крови» осталось на волосах на подбородке и груди), его заменила широкополая шляпа, сдвинутая набок, что означало опасность, и длинное коричневое пальто, затянутое на талии, подол которого волочился по полу. В его пальцах было что-то похожее на кусок мела, который он поднес к губам и пососал, затем выдохнул струйку воздуха, которая образовала кристаллическое облако перед его лицом. Он поспешил через комнату, едва не споткнувшись о свое пальто. Добравшись до стола, Дэвид сел в кресло и положил волосатые ноги на стол. Он снова затянулся мелом, выпуская холодный пар изо рта и носа, черный овал, в два раза больше одной из пуговиц Теодора. — Это был день, как и любой другой, — сказал он, изображая низкий, гортанный голос, который надломился. — Головная боль, как пульс в голове после еще одной ночи, проведенной за утоплением кошмаров в дешевом виски. Вот я, по уши в долгах из-за своей игровой зависимости. Куча счетов, все со штампом ПРОСРОЧЕННЫЕ, лежала в ящике, ожидая, когда я соберусь с мыслями. — Дэвид, — строго сказал Джейсон. Дэвид проигнорировал его. — «Бутылка в шкафу звала меня. Собачья шерсть, — сказала она. И как раз когда я собирался ответить на этот зов, вошла она.» — Он вскочил со стула и снова пробежал мимо них к шкафу, хлопнув дверцами. Когда двери снова распахнулись, Дэвид снова был в платье, светлый парик съехал набок. Его голубые глаза переместились с Линуса на Артура и остановились на Джейсоне. Затем он изменил позу, слегка согнув ноги и приподняв бедра. Когда он заговорил, его голос стал хриплым, хотя он все еще звучал отчетливо как Дэвид. — Вы Дирк Дэшер, частный детектив экстраординарного происхождения? Меня зовут Жаклин Сент-Бартоломью. Я очень богата. И соблазнительна, и я вдова. Линус грубо кашлянул в ладони. — Мне нужно нанять вас, — сказала Жаклин Сент-Бартоломью, — Чтобы вы нашли монстра, который убил моего мужа, графа Деверо Сент-Бартоломью. Я слышала, вы охотитесь за тем же самым. Зверем. Назад в шкаф. Крик, за которым последовал грохот. Когда Дэвид вернулся, он был в пальто поверх платья, парик беспорядочно скомкан под фетровой шляпой. Он выглядел немного измотанным, но решительным. Как это часто бывает с детьми, это продолжалось некоторое время, хотя Артур ни разу не подумал прервать его. Не тогда, когда Дэвид, казалось, был в своей стихии. Дэвид остановился, затем обхватил голову руками. Когда ничего не произошло, он прошептал уголком рта: — Ты забыл свою реплику. — Да, извини, парень, — сказал Джейсон. — Я тебя понял. Дзынь-дзынь. Дзынь-дзынь. — Звук звонящего телефона вырвал меня из мыслей, — сказал Дирк Дэшер, снова садясь. — Прошло три дня с тех пор, как она появилась в моем дверном проеме, и я ни на шаг не приблизился к раскрытию преступления. Мне нужна была передышка в деле. Он поднял руку к голове, вытянув большой палец и мизинец. — Дирк Дэшер. — Мистер Дэшер! — закричала Жаклин с другого конца провода. — Зверь, он здесь! Фу, спаси меня! Фу! Учитывая серьезность ситуации и искусство рассказывать хорошую историю, Артур не удивился, когда необходимый монтаж гонки со временем продлился еще десять минут. Дэвид (Дирк) замер, когда наткнулся на самое ужасающее зрелище: тело Жаклин Сент-Бартоломео, жертвы Зверя. Дирк поднял кулаки к небу и закричал: — Неееет! Джейсон затряс дверной ручкой. Голова Дирка дернулась в сторону шкафа, глаза сузились под фетровой шляпой. — Здесь кто-то есть. Это Зверь? — Он выпрямился, обнажив кривые клыки. — Встреться со мной, Зверь! Я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал с Агатой и Жаклин! Дэвид бросился к шкафу, стаскивая шляпу и плащ. Мгновение спустя оттуда выскользнула кукла, одетая в одежду Дирка Дэшера. Джейсон поднял ее и поставил посреди комнаты. Артур поднял бровь, когда Джейсон вернулся к ним. Джейсон пожал плечами. — Это независимая постановка. — Вот я и стоял, — крикнул Дэвид из шкафа, когда Дирк. — Готов встретиться с монстром, который украл у меня так много. Моя леди. Моя трезвость. Моя цель. Либо он, либо я. Никто из нас не уйдет отсюда. Живым. И тут Дэвид выскочил из шкафа. Теперь на нем ничего не было, его густые волосы подпрыгивали, когда он вошел в комнату, выставив когти напоказ, яростно рыча. — Дирк Дэшер, — прорычал он, слюна покрывала его губы. — Я знал, что ты придешь сюда. У всех внутри нас есть монстры. Разница между нами в том, что я позволяю своим выходить играть. Артур слегка нахмурился, наклонив голову набок. Дэвид набросился на куклу, выпуская когти и разрывая пальто. Он запрокинул голову назад, оскалившись, прежде чем укусить фетровую шляпу, дернув ее и яростно затряс головой. Кукла упала вместе с Дэвидом сверху. Избиение Дирка Дэшера было зрелищем, и к тому времени, как йети закончил, голова Дирка была отброшена через всю комнату, а его тело упало на пол. Дэвид медленно встал, оказавшись в центре внимания. — Монстр, — прошептал он, — это я. Фин. Он поклонился. Джейсон громко захлопал. Артур последовал его примеру, Линус присоединился. Именно тогда Артур заметил, что Дэвид изменился. Когда раздался звук аплодисментов, он съежился, откидывая густые волосы со лба, чтобы они не закрывали глаза. Он не встречался с ними глазами, переминаясь с ноги на ногу. — Честная игра, парень, — сказал Джейсон, подходя к нему и хлопая его по плечу. — Лучшее выступление на данный момент. Дэвид пожал плечами, украдкой взглянув на Артура и Линуса, прежде чем отвернуться. — Пару раз облажался, — пробормотал он. — Даже не заметил, — заверил его Джейсон. — А даже если и заметил, что мы скажем? Дэвид закатил глаза, напомнив Артуру о Фи. — Пока я сделал все возможное, остальное не имеет значения. — Именно так, — сказал Джейсон, сияя. — Должен признать, платье было приятным штрихом. Би, достали его для тебя? Дэвид кивнул: — Сказали, что такой даме, как Жаклин, нужно убийственное платье. Он потянул Джейсона за руку, потянув его вниз. Джейсон наклонился, и Дэвид прошептал ему на ухо. Джейсон кивнул. — Верно. Верно. Ты не говоришь. Интересно. Ну, я полагаю, ты должен спросить его об этом, да? Не думаю, что он будет возражать хоть немного. Дэвид выглядел запаниковавшим, яростно качая головой. Джейсон сказал: — Эй. Ты понял это, ладно? Он выпрямился. — Дэвид, это Артур Парнас. Другой — Линус Бейкер. Давай, парень. Следи за манерами, но всегда, всегда задавай вопросы, если они у тебя есть. Хорошие люди не против вопросов. Дэвид вздохнул, все еще держась за руку Джейсона. Он уставился себе под ноги. Он пробормотал что-то, чего Артур не смог разобрать. — Не мог бы ты повторить это, пожалуйста? — мягко спросил Линус. — Боюсь, мой слух уже не тот, что был раньше. Дэвид нахмурился, уставившись в пол. — Я спросил, достаточно ли этого, чтобы поступить в твою школу? Я знаю, что это не... нормально, но я очень много над этим работал. — Прошу прощения? –Линус нахмурился, когда Артур наклонил голову. Джейсон положил руку на плечо Дэвида: — Мальчик вбил себе в голову, что ему нужно выступить для поступления в твою школу. Подумал, что тебе нужно увидеть, насколько он талантлив, прежде чем рассматривать его кандидатуру. — Его тон предполагал, что ничего, кроме восторженных похвал, не будет допущено. — Боюсь, мы поступили неправильно. – Артур задумчиво потер подбородок. — Извините! Я могу сделать что-то другое, чтобы... – Дэвид вскинул голову, его тревога была очевидна. — Нет, Дэвид. Тебе не за что извиняться. Это я должен извиняться. – Артур улыбнулся. — Эм. О… ладно? –Дэвид моргнул, взглянув на Джейсона, прежде чем снова посмотреть на Артура. Артур кивнул. — Видишь ли, я думаю, что могло произойти некоторое недопонимание. Мы здесь не для того, чтобы ты выступал для нас, хотя я обожал каждую секунду этого. Нет, мы здесь совсем для другого: чтобы доказать, почему мы хотим, чтобы ты выбрал нас. Рот Дэвида открылся. Через мгновение он закрылся со слышимым щелчком. Затем, сбитый с толку, он сказал: — Я могу выбирать? – Да, — сказал Линус. — Выбирай сам. Думай об этом не как о том, что мы берем у тебя интервью, а как о том, что ты берешь у нас интервью. Задавай нам любые вопросы, которые хочешь. Мы ответим на все, на что сможем. Пока Линус говорил, Артур прошел через комнату, остановился перед столом. Он повернул стул, сел на него и закинул одну ногу на другую. Линус присоединился к нему через мгновение, положив руку ему на плечо. Дэвид с подозрением посмотрел на них, Джейсон все еще стоял на страже над ним. — Во сколько мне нужно ложиться спать? — В девять, — сказал Артур. — Растущим мальчикам нужен отдых. — У меня будет домашнее задание? — Будет, но оно не обширное, — сказал Линус. — Сейчас у нас короткие летние каникулы, так что у нас есть время наверстать упущенное, если ты забросил учебу. — Еды хватит на всех? – Дэвид скривился. — Хватит, — сказал Артур. Причина вопроса казалась ясной, и он сокрушался, что этот ребенок — или любой другой — будет знать о нехватке продовольствия. — Более чем достаточно, хотя мы стараемся не допускать, чтобы что-то пропадало зря, за исключением нескольких яиц время от времени. К счастью, у нас есть Фи, которая любит выращивать фруктовые деревья, а Талия подумывает посадить овощи в своем саду. — О, — сказал Дэвид. — Спрайт и гном? Артур кивнул, ожидая. Дэвид, очевидно, что-то готовил, но, зная детей так хорошо, как он, Артур решил, что разум йети — это беспорядок из разрозненных мыслей, которые кружились, словно попавшие в шторм. Ему нужно было добраться туда самому, иначе он не послушает, что они скажут. Артуру не пришлось долго ждать. Дэвид посмотрел на пол, переминаясь с ноги на ногу, его когти царапали твердую древесину. — Другие дети. Я... они... — Он выдохнул, пряди волос, свисающие с его лица, вздыбились, когда он изогнулся из стороны в сторону. — У меня никогда не было друзей. Ну, Джейсон и Би, и, может быть, Хелен, потому что я встречался с ней несколько раз, но не, ну, вы знаете. Дети. — Он нахмурился. — У меня могли бы быть друзья. Я не неудачник. Я даже пытался однажды. — Пытался завести друзей? — небрежно спросил Артур. — Да. Это…—Дэвид кивнул затем он поморщился. — Вышло не очень хорошо. Они играли в монстров, и я тоже хотел поиграть. Топтаться по вещам, рычать и есть фальшивых людей. — О боже, — сказал Артур, положив руку на горло. — Сколько человек ты съел бы? — По крайней мере десять, — сказал Дэвид, дуя на костяшки пальцев и потирая ими грудь. — Мой рекорд — двадцать четыре, но я не хотел хвастаться. — Конечно, нет, — сказал Линус. — Уверенность – это тихо, а неуверенность - всегда громкая. — Он всегда так говорит? — прошептал Дэвид Артуру. — Да, — сказал Артур, когда Линус ткнул его локтем. — Я восхищаюсь этим, когда он это делает, но я очень предвзят, когда дело касается Линуса Бейкера, включая его жемчужины мудрости. — Я как устрица, — гордо сказал Линус. — Может, и не выглядит особенно, но открой меня, и внутри спрятаны сокровища. — Он нахмурился. — Мне кажется, или это прозвучало не так лестно, как я думал? — Я бы заботился о тебе, даже если бы ты был устрицей, — пообещал ему Артур. — Фу, — сказал Дэвид. — В любом случае, я пытался играть с ними, потому что если они хотят быть монстрами, они могут поучиться у того, кто является настоящим монстром. Артур не хотел прерывать, поэтому он приберег эту конкретную крупицу на потом. Он никогда не слышал, чтобы ребенок так свободно использовал это слово, чтобы описать себя: «монстр». Для Чонси это было оскорблением, потому что он не видел себя таким, даже если другие могли основывать свое мнение только на внешности. Но Дэвиду, похоже, понравилось это слово; оно сделало его счастливым. Артур так долго пытался разубедить других детей в этой идее. Как радость Дэвида смешается с тем, чему Артур пытался их научить? — Что случилось? — спросил Линус, когда Дэвид затих, Джейсон слушал каждое слово. Дэвид не смотрел на них, когда сказал: — Один из мальчиков сказал, что я не страшный, что я был отвратительным и грязным и, вероятно, у меня были блохи. Я пытался сказать ему, что у меня никогда не было блох, потому что я хорошо ухаживаю за своими волосами. — Он глухо рассмеялся. — Я должен. Если я этого не делаю, они становятся грязными. Но потом он начал дергать меня за волосы, и мне это не понравилось. — Я и не ожидал, что понравится, — сказал Артур. — Никто не должен прикасаться к другому человеку без прямого разрешения на это. Твои волосы — часть тебя, и это неприемлемо. — Как скажете, — пробормотал Дэвид. — Я зарычал на них, и они закричали и убежали. Кому они были нужны? Им не нужны. И мне не нужны. Я прекрасно справляюсь сам. Артур не поверил этому ни на мгновение. Он слышал смятение, боль. История Дэвида была именно такой, Дэвида, но в ней было что-то знакомое. Обстоятельства могли быть другими — игроки, обстановка, само событие, — но разве не все дети в тот или иной момент пережили то, что пережил Дэвид? Осуждались, высмеивались, трогались, как будто их выставляли напоказ. Артур сказал: — Я думаю, ты найдешь Марсий немного другим. Если ты хочешь есть воображаемых людей, круша город из блоков или камней, то ты это сделаешь. И у меня такое чувство, что могут быть еще несколько детей, которые будут очень рады присоединиться к тебе. — Правда? — спросил Дэвид, и сердце Артура сжалось от надежды в его голосе. — Правда. — Ты когда-нибудь… ты… – Дэвид прикусил нижнюю губу. — Мы слушаем, Дэвид, — сказал Артур. — Не торопись, сколько нужно. — Ты когда-нибудь бил ребенка? – Глаза Дэвида гневно сверкнули. — Нет — сказал Артур. — Засовывал их пальцы в ящик, а потом так сильно его закрывал, что… он… — Никогда — сказал Артур. — У тебя слишком короткие брюки. – Дэвид холодно посмотрел на него. Зло, чтобы наброситься, причинить боль, но Артур воспринял это спокойно. Дэвид открывался им, но все еще был настороже. Артур не мог его за это винить; в конце концов, они были незнакомцами. Он сказал: — Да, у меня, кажется, довольно часто возникает эта проблема. Тебе нравятся мои носки? Сегодня Артур был в небесно-голубых носках с серебряными снежинками разных форм и размеров. — Ты надел их из-за меня? Это не сделает меня похожим на тебя. – Дэвид нахмурился. — Дэвид, — сказал Джейсон, и в его голосе ясно слышалось предупреждение. Он пожал плечами, прежде чем пробормотать извинения, поднимая голову куклы с пола. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то нравился другому только из-за носков, — сказал Артур. — Я думаю, что для этого нужно немного больше. Но успокойся, Дэвид. Эти носки не для тебя. Они для меня. Они помогают проиллюстрировать то, что я люблю называть проблемой носков. — Что это? — спросил Дэвид, пытаясь выглядеть незаинтересованным, но с треском провалившись. — Это настоящая загадка. В наши дни носки не такие, как те, что мы носили в твоем возрасте. Многие из них имеют небольшие узоры, но наши брюки слишком длинные, чтобы их выставлять напоказ. — И снимать обувь без приглашения довольно грубо — добавил Линус. — В самом деле, — сказал Артур. — Представляешь? — Мне страшно подумать. Даже если есть декоративный носок, нужно помнить о приличиях. Голова Дэвида мотнулась из стороны в сторону между ними, словно наблюдая за довольно энергичной игрой в теннис. Глядя на Дэвида, Линус сказал: — Артур предпочитает носить брюки короче, чтобы его носки всем нравились. — Именно так, — сказал Артур, тихо посмеиваясь над собой за то, что он все еще так увлечен Линусом. Хотя он никогда не позволял себе много думать об этом — он всегда был слишком занят — до Линуса он обнаружил, что поддается надвигающемуся холоду, острой, ледяной игле одиночества, впивающейся в его кожу. Только после Линуса последний холод растаял. — Это мало чем отличается от того, с чем мы сталкиваемся ежедневно, когда взаимодействуем с людьми. Сбитый с толку Дэвид спросил: — Их брюки слишком длинные? — Именно так, — сказал Артур. — И под брюками я подразумеваю их устоявшиеся привычки. Все, что им нужно, — это натянуть брюки, чтобы найти немного цвета, спрятанного под ними. Он сделал именно это, показав зимние носки. — Но эти, Дэвид, эти носки особенные. Видишь ли, их можно носить только изредка. Иначе я навлеку на себя ужасное проклятие. Это привлекло внимание Дэвида, и он на секунду или три опоздал скрыть свое волнение. — Да, конечно. Кто бы мог проклинать носки? — Интересный вопрос, и я размышлял над ним дольше, чем ты живешь. К сожалению, я не приблизился к разгадке тайны. Все, что я знаю наверняка, это то, что если я надену эти носки в четверг, воскресенье, нечетный день или после трех часов дня в ноябре, носки исчезнут. – Артур усмехнулся. — Это не так уж и плохо. — нахмурился Дэвид. — Вместе с моими ногами. — И прежде чем ты подумаешь, что он тебя разыгрывает, поверь мне, когда я говорю, что он не разыгрывает. Мы не скоро забудем четверг, двадцать третье ноября. –Линус вздохнул. Рот Дэвида отвис и остался таким, голова куклы упала на пол, подпрыгивая и закатываясь под кровать. – Да, — серьезно сказал Артур, — Поэтому я ношу их не для того, чтобы манипулировать тобой, заставляя тебя чувствовать себя определенным образом по поводу этого знакомства, а потому что сегодня не четверг, воскресенье, нечетный день, и не ноябрь. — Это безумие. Хотел бы я быть проклятым. Это звучит так весело. – Взгляд Дэвида скользнул вниз к носкам Артура. — Да это так. Но давай вместо этого будем благодарны, что мы оба можем держаться на ногах, по крайней мере, пока. Теперь перейдем к твоему вопросу. Прежде чем я отвечу, могу ли я показать тебе кое-что? — Что? –Дэвид настороженно посмотрел на него. — Огонь — сказал Артур. Он протянул руку, ладонь поднята к потолку. От легкого толчка из его руки вырвался цветок, две нити мерцающего красно-оранжевого цвета, которые скрутились, образовав вращающуюся двойную спираль пламени. Глаза Дэвида были широко раскрыты, отражая свет костра. Холодный синий и горячий оранжевый, и на мгновение Артур почувствовал, как ледяной холод пробежал по его позвоночнику. Дэвид сказал: — Думаю, я смогу это сделать. — Что сделать, Дэвид? — тихо спросил Линус. Дэвид медленно встал, кукла упала на пол. Он не смотрел на них, его взгляд метался по комнате, но он тоже поднял руку, отражая Артура. Линус резко втянул воздух, когда голубоватые ледяные кристаллы поднялись из ладони Дэвида, его лицо сморщилось от сосредоточенности. Лед разделился на две нити, и через минуту Дэвида, хрюкающего сквозь стиснутые зубы, кристаллы образовали двойную спираль, быстро вращаясь. Даже через небольшой огонь перед ним Артур чувствовал, как холод просачивается внутрь. Это длилось недолго. Лед рухнул сам по себе, и облачко крошечных снежинок полетело к полу. — Это ты начал, так что ты не можешь сердиться на меня за попытку. – Дэвид вздрогнул и отдернул руку, кусая нижнюю губу. Артур сжал кулак, погасив огонь, черный дым просачивался между его пальцами. — Я сделал это, и я рад, что ты показал мне, что тоже можешь. — Он опустил руку и подождал. В конце концов Дэвид сказал: — Это мой выбор. Мне решать. — Это так, — согласился Артур. — Хотя мы надеемся, что ты решишь посетить Марсий так долго, как пожелаешь, я знаю, что есть много того, что нужно обдумать. Будь уверен, Дэвид, что бы ты ни решил, это не будет использовано против тебя. Я знаю, каково это — иметь возможность принимать собственные решения. Даю тебе слово, что мы никогда не сделаем этого с тобой, и ты не будешь наказан за то, что ты такой, какой ты есть. Но ты должен знать, что я ожидаю честности, даже если ты думаешь, что это может задеть наши чувства. — Вчера… — колебался Дэвид. — Слушание. — Та женщина сказала, что ты единственный оставшийся феникс. – Дэвид поморщился, но настоял на своем. — Да. — Итак, твои родители, они... они... — Мертвы, — мягко сказал Артур. — Но не забыты. Моя мать была хорошей женщиной. Доброй, терпеливой. Мой отец был грубым, но я знал, что он любил меня, по-своему. Они живут в моих воспоминаниях, спрятанные для тех дней, когда мне нужно напомнить, что моя история, хоть и сложная, началась с людей, которые меня любили. Хотя это не отменяет всего, что было потом, это может быть бальзамом для уставшей души. — Ты похож на меня, — прошептал Дэвид с немалым благоговением. — Мои родители… — Его нижняя губа задрожала. — Я не очень помню папу, но мама, она пахла корицей. И она пела мне. — Он быстро моргнул, вокруг его глаз образовались маленькие ледяные кристаллы. — Я все еще помню последнее, что она мне сказала. — И что же? — спросил Артур. — Это должно быть драгоценное воспоминание. С затравленными глазами Дэвид сказал: — Нет, это не так. Она велела мне бежать. Той ночью, незадолго до полуночи, зазвонил телефон в их новом гостиничном номере. Линус и Артур — оба были на грани сна, ноги запутались — немедленно вскочили. Линус первым потянулся к телефону, схватил трубку и поднес ее к уху. — Зои? — спросил он. — Все в порядке? Артур присоединился к нему, наклонившись, чтобы услышать. Это была не Зои. Джейсон сказал: — Дэвид принял решение.