Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Два дня спустя — в пятницу утром, сразу после десяти — Артур сидел в своем кабинете, вокруг него опасно нависали башни книг. Перед ним были бумаги, все, что было у Джейсона и Байрона на Дэвида, хотя их было немного: его школьные записи (к счастью, не слишком отставали от тех, что были на Марсие), и пара заметок о том, каким любознательным он был, после того как преодолел свою первоначальную сдержанность. Честно говоря, Артур не ожидал большего, учитывая, что Дэвида перевезли в тайне. Но именно старая газетная вырезка привлекла внимание Артура. В конце, прикрепленная к фотографии Дэвида — размытой, мальчик выглядел испуганным — статья была короткой и без особых подробностей. Трем охотникам на крупную дичь были предъявлены обвинения после того, как они несколько дней преследовали семью магических существ по замерзшей тундре. Учитывая, что охота на существ, способных «думать как человек» — так названо в Законе о заботе (принятом два десятилетия назад в результате тесного голосования) — была незаконной, охотникам грозило тюремное заключение сроком до трех лет и штраф в размере тысячи фунтов. Их преступление? Они убили двух взрослых йети. Артур закрыл файл, постукивая пальцами по папке. — Это обо мне? — спросил Дэвид несколько минут спустя, придя в кабинет Артура как раз вовремя. Он плюхнулся в кресло по другую сторону стола, скрестив руки на груди, его густые волосы были более гладкими, чем обычно. Талия дала ему немного своего мыла для бороды, поскольку считала, что у всех, у кого есть волосы на теле, должно быть только самое лучшее. — Точно, — сказал Артур. — Это одна из причин, по которой я пригласил тебя сюда сегодня. Я мог бы сделать предположения, основываясь на том, что я читал, но по моему опыту, такие файлы не всегда рисуют полную картину. Я бы предпочел услышать это напрямую из источника. — Да, — сказал Дэвид, как будто он предпочел бы быть где угодно, но не там, где он был. — Хорошо, — сказал Артур, откидываясь на спинку кресла. — Вчера был твой первый полноценный день здесь. Как все прошло? Дэвид пожал плечами. Артура было не остановить. — Дети провели тебя по дому. Ты увидел что-нибудь, о чем у тебя есть вопросы? Дэвид покачал головой. — Хорошо, — сказал Артур. — Если что-то возникнет, спрашивай. Дэвид опустился ниже на сиденье, так что только его голова лежала на спинке кресла, покоясь под острым углом. Лужи не было, но она легко могла бы там появиться. — Поднимись, пожалуйста, — сказал Артур, желая немного проверить его. — Осанка важна. Мы не разваливаемся на стульях. Дэвид пробормотал себе под нос, отталкиваясь от себя, глядя на Артура. Как только он начал использовать стул по назначению, он сказал: — Никому нет дела до того, как я сижу на нем. — А мне есть дело, — сказал Артур. — Спасибо. Теперь о… — Я не дурак, вы же знаете. — Эта мысль никогда не приходила мне в голову. — Артур наклонил голову в знак признания. Дэвид с презрением посмотрел на бумаги на столе Артура. — Что бы там ни было, это не моя вина. Я пытался заниматься школьными делами, но… — Яростный взгляд пронзил Артура. — Как скажешь. — Ага, подумал Артур. — Ты немного отстаешь от того, где мы сейчас находимся. Но, — сказал он, когда Дэвид открыл рот, — Это ожидаемо. Ты так долго был в смятении, конечно, тебе будет трудно продолжать учиться. — Би помогли, — пробормотал Дэвид. — Они были хороши в этом. — Я вижу, — сказал Артур. — Байрон включили несколько замечательных заметок о твоей работе с ними. Они написали, какой ты умный, но иногда можешь перегрузиться, если дать слишком много заданий. Это справедливая оценка? Дэвид снова пожал плечами. — Завтра суббота. Другие дети рассказали тебе, что происходит по субботам? Это оказалось настолько популярным, что мы решили сделать это еженедельным мероприятием, если только не случится что-то еще. — Артур сменил тактику. Дэвид оживился, прежде чем нахмуриться. — Возможно. — Замечательно. Это то, чего я с нетерпением жду, особенно когда меня держат в неведении относительно того, что повлечет за собой этот день. Я считаю, что сюрприз почти так же хорош, как и само приключение. Кстати, — Зная, что Дэвид следит за каждым его шагом, Артур демонстративно открыл ящик и вытащил небольшой настольный календарь, показывающий месяцы июнь и июль. — Я стараюсь следить за нашими днями. Все знают, что наличие установленного расписания помогает сохранять ясность ожиданий. Я уверен, что ты видел похожий календарь на кухне? — Наверное. — Хорошо, — сказал Артур. — Ты можешь посмотреть на него, чтобы знать, чего ожидать на каждой неделе и где тебе нужно быть. Сейчас у нас небольшой перерыв в учебе, но мы продолжим на следующей неделе. Кроме того, в этом расписании также указано, за какие домашние дела ты будешь отвечать в течение этой недели. — Домашние дела? — простонал Дэвид. — Поэтому у вас так много детей? Бесплатный детский труд? — Это, конечно, один из способов взглянуть на это, — сказал Артур. — Хотя я предпочитаю думать об этом, как о том, что каждый вносит свой вклад в наш дальнейший успех. Тебе не будут назначать домашние дела в течение твоей первой недели здесь, но мы посмотрим, добавим ли тебя на следующей неделе. — Ура, — пробормотал он. — Все для меня? Боже, вы не должны были этого делать. — Не поклонник правил, я вижу. — Артур усмехнулся. — Этого следовало ожидать. Поездка в новое место может быть утомительной, учитывая, что тебе нужно узнать о доме, людях, всех тонкостях. Может потребоваться время, чтобы привыкнуть к тому, как все устроено. Никто не ждет от тебя совершенства, Дэвид. Это не только несправедливо по отношению к тебе, но и может установить уровень ожиданий, которого невозможно достичь. — Он улыбнулся. — Почему бы нам не начать с вопроса. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — Монстром — быстро ответил Дэвид. — Увлекательно, — сказал Артур. — Я хотел бы услышать об этом больше, если ты не против поделиться. — Почему ты не боишься и не злишься? — Дэвид уставился на него с недоверием. — Потому что у меня нет причин для этого, по крайней мере, сейчас. Я дам тебе знать, если что-то изменится. Продолжай, пожалуйста. Дэвид колебался, настороженно глядя на него. — Все думают, что монстры плохие и созданы из кошмаров и всего такого. Они говорят, что боятся нас и что им не нравится бояться. Но потом они платят кучу денег, чтобы пойти на фильмы с монстрами или в дома с привидениями, где что-то кричит и выпрыгивает на них. Они пугаются нарочно. Зачем им это? — Необыкновенная загадка — согласился Артур. — Я думаю, это потому, что людям нравится бояться, — сказал Дэвид. — Точно так же, как им нравится быть счастливыми. Пока ты никого не ранишь и не ешь их, почему ты не можешь их напугать? — Справедливый вопрос, — сказал Артур. — Я полагаю, это зависит от намерения и согласия. Ты пугаешь их для них или делаешь это для себя? — И то, и другое, — сказал Дэвид. — И если они уже думают, что я монстр, почему бы мне не показать им, каким чудовищным я могу быть? Дать им то, чего они на самом деле хотят. — Его глаза заблестели, когда он потер руки. — Тебе не обязательно быть таким, — сказал Артур. — Нет, если ты не хочешь. То, что некоторые люди считают монстром, не то, что другие... — Я знал это! Ты такой же, как все. Пытаешься сделать из меня того, кем я не хочу быть. Что плохого в желании быть монстром? Мы такие, какие есть. — Дэвид резко подскочил на своем стуле, на его лице отразилось свирепое выражение. Он схватился за подлокотники кресла, когти царапали кожу. Он был прав, конечно. Даже несмотря на то, что это противоречило тому, чему Артур учил других детей, Дэвид был прав по-своему. По крайней мере, он говорил свою правду, и было ли в его интересах попытаться отнять ее у него? Но если Артур этого не сделает, как это повлияет на других детей? — Нет ничего плохого в том, чтобы делать то, что тебе нравится, — осторожно сказал Артур. — До тех пор, пока это не приносит вреда другим. — Он замолчал, размышляя. — Слово «монстр» имеет много значений. Но мне кажется, что ты сам придумал интересное определение. Вот тебе мысль. Что, если бы мы вместе поработали и выяснили, что требуется, чтобы быть монстром, как ты это видишь? Дэвид слегка расслабился, хотя его недоверие все еще было очевидным. — Что вы имеете в виду? Артур просмотрел страницы перед собой, найдя школьные записи Дэвида. — По моему опыту, страх может исходить из многих мест, а не только от вещей, которых боятся ночью. Возьмем, к примеру, бухгалтера. Как ты думаешь, чего он больше всего боится? Дай мне шанс создать опыт, который напугал бы кого-то в таком положении. — Это не тест? Ты не разозлишься, что бы я ни сказал? — Дэвид подозрительно посмотрел на него. — Даю слово. — Артур усмехнулся. Дэвид долго смотрел на него, прежде чем кивнуть. Он запрокинул голову к потолку. — Эм... полагаю, что... нет, погодите. Это не сработает. Я понял! Вместо таблицы я даю им коробку с беспорядочными квитанциями и говорю, что у них есть четыре часа, чтобы разобраться, иначе я зарычу так громко, что офис содрогнется! И снова разум ребенка сбил Артура с ног. Как кто-то мог подумать, что они способны навредить? — Замечательно, — сказал Артур. — Я ценю, насколько это было описательно. Могу ли я предложить альтернативу? — Это подразумевает его напугать? — Дэвид нахмурился. — Конечно! — сказал Артур. — Что, если вместо того, чтобы рычать, ты станешь настолько хорош в математике, что сможешь напугать бухгалтера, сделав все расчеты самостоятельно, тем самым сделав его навыки устаревшими? Ничто не кричит так, как страх стать ненужным. Дэвид уставился на него. — Но тогда, конечно, тебе придется рычать на него, чтобы доказать свою точку зрения. — Я могу это сделать! Конечно, он мог. За те несколько дней, что Артур его знал, он видел, что Дэвид хотел попробовать, хотел добиться успеха. Но это заняло бы время. Нет ничего важнее, чем то, чтобы Дэвид чувствовал себя комфортно. — Ты сможешь? — спросил Артур. — Замечательно. Я всегда считал, что чем больше мы знаем, тем лучше мы можем понимать более широкий мир вокруг нас. Вот почему мы относимся к твоему обучению очень серьезно. Чем лучше мы сможем тебя подготовить, тем лучше тебе будет. Это поможет тебе научиться разным вещам, вплоть до лучших способов пугать людей. — Ого, — сказал Дэвид. — Я никогда не думал о школе в таком ключе. Думаю, это было бы не так уж и плохо. — Он нахмурился. — Подожди секунду. Ты...ты только что обманул меня, заставив хотеть пойти в школу? — Да, — сказал Артур. — И как ни странно, я нисколько не чувствую себя плохо из-за этого. — Я тебя раскусил, — сказал Дэвид, указывая на него пальцем. — Я вижу тебя насквозь. — Прелестно, — сказал Артур. — Учитывая, что прозрачность превыше всего, я предпочитаю не быть непрозрачным. И теперь я должен извиниться. — За что? — За то, что не слушал так хорошо, как должен был. Это второй раз, когда ты говоришь, что хочешь быть монстром, и вместо того, чтобы послушать, что ты говоришь, я сказал тебе, что ты не должен быть тем, что тебе очевидно нравится. Это было несправедливо с моей стороны, и я безоговорочно извиняюсь. — О. Это... нормально? — Дэвид моргнул. — Это не так. — Артур покачал головой. — Я должен был услышать тебя лучше, чем я услышал. Так что нет никаких недоразумений, я скажу так: здесь, Дэвид, в этом месте, ты можешь стать тем, кем захочешь. Монстром? Я сделаю все возможное, чтобы у тебя было все необходимое, чтобы довести это до конца. А что, если ты обнаружишь, что влюблен в сыр и захочешь стать сыроделом? Я сделаю это. Актером? Я не знаю, чему еще я мог бы тебя научить, поскольку ты уже доказал, что искусен в самостоятельной постановке пьес, но я буду присутствовать на каждом представлении и буду первым, кто поднимется, как я себе представляю, под бурные овации стоя. — Зачем? — спросил Дэвид, шмыгая носом, в уголках его глаз образовались маленькие ледяные кристаллы. — Зачем ты это сделал? — Потому что ты этого заслуживаешь, Дэвид. — Артур наклонился вперед над столом. — При этом мне нужна твоя помощь. — Заслуживаю? — спросил Дэвид. — Что я могу сделать? — Ах, я так рад, что ты спросил, — сказал Артур. — Почему бы нам не начать с чего-то простого? Мы будем встречаться три раза в неделю: понедельник, среда и пятница. По пятницам, как сегодня, я буду давать тебе особое задание, на выполнение которого ты сможешь потратить выходные. Это то, что ты мог бы сделать? — Задание? — нетерпеливо спросил Дэвид, садясь в кресле. — Как будто я шпион? — Именно как шпион, — сказал Артур, — Если работа шпиона заключается в том, чтобы узнать что-то интересное о каждом из людей в доме. Талант, которым они обладают, или что-то, что они сказали, что ты находишь привлекательным. Затем, на следующей неделе, ты сможешь поделиться со мной тем, что узнал. — Понял. — Дэвид кивнул. — Ты хочешь, чтобы я шпионил за всеми. Выяснил их секреты, доложил, чтобы ты мог использовать то, что я узнал, против них. Дьявольски. — Это не совсем то, что я имел в виду, хотя мне нравится, куда движется твой разум. Нет, речь идет не о том, чтобы узнать секреты, а о том, чтобы узнать больше о людях, с которыми ты живешь. Есть разница, Дэвид, как и разница между правильным и неправильным. Но я думаю, ты знаешь это, учитывая, что даже если ты хочешь быть монстром, ты понимаешь, что пугать людей — это не то же самое, что причинять им боль. — То есть… просто… поговорить с ними? — Именно так. И хотя перспектива может быть пугающей сама по себе, я думаю, что у такого сильного и грозного человека, как йети, не должно возникнуть проблем с тем, чтобы довести ее до конца. Что ты думаешь? — Артур просиял. — Я смогу это сделать — решительно сказал Дэвид. — Я знаю, что ты сможешь, — сказал Артур. — Теперь, поскольку завтра суббота, я дам тебе краткий, но исчерпывающий обзор прошлых приключений, чтобы ты мог лучше понять, в каком потенциально изменяющем жизнь и/или опасном для жизни событии вы будете участвовать. Но не волнуйся! Мы пока не потеряли ни одного ребенка, так что я уверен, что с тобой все будет в порядке. Субботние приключения были проверенным временем элементом острова Марсий, что Артур решил включить почти с самого начала. Изначально это было ежемесячно, пока дети не спросили, могут ли они делать это чаще. Артур и Линус согласились, поэтому раз в неделю каждый ребенок по очереди планировал, каким будет приключение этого дня. Иногда это были опасные экспедиции на неизведанную территорию, где их ждало все, от каннибалов до гигантских змей (к большому разочарованию Линуса). В других случаях они совершали поездки в деревню. Еще в прошлом месяце они провели день, осматривая сады жителей по просьбе Талии. Все прошло очень хорошо. (В основном. Ближе к концу она обнаружила клумбу, пропитанную химикатами, и попросила разрешения постучать в дверь, чтобы она и домовладелец могли, по ее словам, «немного поговорить».) Солнечным июньским утром — тонкие, легкие облака тянулись от одного конца неба до другого — ответственность за это субботнее приключение легла на мягкие плечи мальчика, известного как Чонси. Чонси, который появился тем утром, спускаясь по лестнице в довольно большой соломенной шляпе от солнца. Поля были по меньшей мере фут в диаметре с двумя отверстиями, прорезанными около верхушки для его глазных стеблей, и были украшены огромным искусственным цветком с желтой серединкой и белыми бархатными лепестками. На его глазах криво сидели солнцезащитные очки «кошачий глаз», оправа была украшена сверкающими пластиковыми кристаллами. Он практически плыл вниз по лестнице, и когда он говорил, его голос приобретал шикарный акцент. — Даа ... — Вы все выглядите божественно. Идеальный день для яхтинга, вы согласны? — Я хотел бы подать жалобу, — сказал Линус, скривившись, натягивая облегающий гидрокостюм, который Чонси буквально потребовал, чтобы все надели в этот день. С помощью Зои Чонси раздобыл гидрокостюм для каждого из них. Гидрокостюм Линуса был желтым, почти слишком ярким, чтобы смотреть. У Люси был красный, у Талии — коричневый, как почва, которую она так любила. У Фи был темно-зеленый, у Сэла — белый в горошек, который, если смотреть издалека, можно было принять за пуговицы, что объясняло, почему Теодор (без собственного гидрокостюма, заявив, что предпочел бы быть голым) все время пытался их клевать. У Дэвида тоже был гидрокостюм — синий, как лед — срочный заказ, который Зои сделала, чтобы убедиться, что он не останется в стороне. Хотя он был впору, его костюм был немного громоздким, учитывая его густые пряди волос. Но он, казалось, не возражал, подпрыгивая на носках от волнения. Собственный гидрокостюм Артура был золотистого цвета, и в комплекте с ним шла пара очков для подводного плавания, которые, как настоял Чонси, им всем понадобятся. Он был обтягивающим и не оставлял места для воображения, но Артур давно смирился с тем, что он был узловатым в таких аспектах, которые нельзя было исправить. Чонси опустил солнцезащитные очки, открыв глаза, чтобы осмотреть Линуса с ног до головы. — Ты глупый человек, — сказал он. — Ты выглядишь блестяще. Как солнце. Красивое круглое солнце, которое... — Ты не помогаешь, — пробормотал Линус. — На яхту! — закричал Чонси, размахивая руками. — У нас нет яхты, — сказал Люси. — Я бы знал, если бы она была. Я бы ее уже разбил. — Мы можем разбивать лодки? — спросил Дэвид, впечатленный. — Никто не говорил мне, что мы можем наносить ущерб имуществу. — Это потому, что мы этого не делаем, — сказал Линус. — Мы делаем, — сказала Талия Дэвиду. — Но только если мы заплатим за это потом. И извинимся. И пообещаем никогда больше этого не делать. Тебе может сойти с рук что угодно один раз, иногда два, если ты достаточно постараешься. — Талия, — строго сказал Линус. — Мне жаль, Линус. Я обещаю, что больше никогда ничего подобного не сделаю. Ты показал мне, что я ошибаюсь. — Она повернулась к нему, ее глаза были неестественно большими. — Ну что ж. Спасибо. Я рад это слышать… — Линус моргнул. — И вот так тебе это сходит с рук, — сказала она Дэвиду. — Это довольно легко, если ты можешь сделать свои глаза достаточно большими. — Друуузья, — сказал Чонси, снова привлекая к себе внимание. — Отправимся в приключение всей жизни? Какие сюрпризы нас ждут? Романтика и любовь? Тайна, где у кого-то украли бесценный хула-хуп, и для этого требуются мозги зеленого человека, который является детективом и коридорным, и, как оказалось, владеет водным транспортным средством? На яхте мечты Чонси может случиться все, что угодно! — Чонси, — любезно сказал Линус. — Похоже, нам нужно поработать над твоими уроками словарного запаса. Яхты определяются как парусные или моторные суда, используемые для круизов, гонок и/или развлечений. — Мой дорогой друг, вот в чем ты ошибаешься. Все знают, что нет истинного определения яхты, только то, что на яхте должна быть каюта для ночевок. И ты посмотри на это! Там есть эта каюта. — Чонси слегка опустил солнцезащитные очки, так что были видны только верхние части его глаз. Там была, хотя Артур подумал, что она может быть недостаточно большой, чтобы вместить их всех, поскольку это была старая картонная коробка, едва больше, чем Чонси, поставленная около носа судна. Внутри коробки спальный мешок, старая подушка и что-то похожее на кучу водорослей, которые Чонси считал деликатесом. Не говоря уже об остальной части яхты. Причина, конечно, в том, что это была вовсе не яхта, а гребная лодка. И не просто гребная лодка, нет: хотя судно было достаточно большим, чтобы вместить их всех (даже с «каютой»), оно выглядело так, будто ему место на свалке, а не на воде. Краска облупилась, металл заржавел. Маленькие деревянные скамейки. Деревянный шест, помещенный посередине, с тонкой, вялой простыней вместо паруса. Два весла — одно из которых было сломано, ручка почти исчезла, и осталось только само весло — и оранжевые спасательные жилеты для каждого из них. Рядом с ящиком спереди, кулер и большая пальмовая ветвь, прислоненная к краю скамейки. Лодка была наполовину вытащена из воды, волны нежно плескались о ее борта. Как и у всех хороших водных судов, у лодки было название, написанное капающими буквами на боку: SEAS THE DAY. — Разве она не великолепна? — спросил Чонси, проталкиваясь между ними и поочередно подходя к обеим сторонам лодки, как будто осматривая ее. — Купил ее по дешевке у миллиардера, который пользовался ею всего несколько раз в год. — Сколько бы ты ни заплатил, это было слишком много, — сказала Фи. Чонси проигнорировал ее. — Поскольку сегодня мой день выбирать приключения, я буду главным. Люси и Талия, вы будете обмахивать меня пальмовой ветвью и кормить виноградом, делая мне комплименты. — Я хочу быть капитаном. — Люси покачал головой. Рука Талии взметнулась в воздух, пальцы ее зашевелились. — Да, Талия?— спросил Чонси. — Я тоже хотела бы быть капитаном. Это, конечно, привело к тому, что каждый из детей (кроме Дэвида) расхваливал свои собственные квалификации для капитана яхты. Это переросло в крикливую перепалку, где Талия пригрозила послать Люси букет ядовитых цветов, а Люси ответил криком, что ему это очень понравится, и что он дважды подстрекал ее сделать это. У Чонси была другая идея. — Это мой день, поэтому я решаю! Люси и Талия, веер и виноград. Фи и Сэл — первые помощники и самые сильные, так что это значит, что они будут грести. Теодор — наше украшение, как и у всех хороших кораблей. Кроме того, его чувство направления не даст нам потеряться в море, что здорово, потому что если мы это сделаем, нам придется тянуть соломинку, чтобы решить, кого мы съедим, чтобы не умереть с голоду. Никакого давления. — Но тогда кто будет капитаном? — спросил Люси, надувшись. — Линус? Он сказал мне, что ненавидит быть капитаном чего бы то ни было, так что ты должен просто позволить мне это сделать. — Вранье, — пробормотал Линус себе под нос. — Это будет единственный человек, который этого не требовал, — объявил Чонси. — Дэвид. — Ты со мной говоришь? — Дэвид дико огляделся. — Да! — сказал Чонси. — У тебя самая важная работа из всех. Ты будешь капитаном, а это значит, что ты отвечаешь за яхту. Ничего не происходит на судне без твоего разрешения. — Но я как бы… — Дэвид съежился. — Кто-то другой, вероятно, был бы лучше. — Он пнул песок, оставив неглубокую выбоину. — Я никогда раньше не был капитаном. — Видишь? — сказал Люси. — Вот почему это должен быть я. К тому же, что, если из секретной пещеры на дне океана поднимется лавовый монстр? Он даже не будет знать, что делать! Затем, возможно, по причинам, известным только семилетнему мальчику с демоном в душе, он поднял руки над головой и безмолвно закричал в океан. — Лавовый монстр? — спросил Дэвид с тихим почтением. — Там есть лавовый монстр? — Может быть, — сказала Талия, подпрыгивая на борт лодки, свешиваясь с края, ее маленькие ножки брыкались, когда она забиралась внутрь. Она тут же начала рыться в холодильнике. — Восемьдесят процентов океана не исследованы, так что кто знает, что там ждет, чтобы съесть нас? — Мы размером с закуску, — сказал Люси, он просиял — Как маленький пакетик чипсов. Хрум, хрум. — Что это? — спросила Талия, поднимая над головой предмет, когда она соскальзывала с борта лодки. В руке она держала кепку: белую с черными полями под золотыми кисточками. Спереди кепки золотая пряжа в форме якоря. — Это официальная капитанская шапка, — сказал Чонси. — Когда кто-то ее надевает, мы должны делать все, что он скажет. — Люси кивнул. — Потому что у шапки есть магия, и тот, кто ее носит, может управлять кем угодно. Отлично, — сказал Чонси. — Что? Это просто... — Совершенно верно, Люси, — сказал Артур. — Это... это? — Люси моргнул. — Можно? — спросил Артур у Чонси, прежде чем вырвать у него шапку. Он повернулся и двинулся к Дэвиду, который выглядел либо крайне взволнованным, либо хотел бежать в противоположном направлении. — Дэвид, Чонси даровал тебе дар. Лидеров часто призывают в моменты большой нужды. И мы нуждаемся в тебе. Ты ответишь на зов? — Он протянул шапку. Дэвид посмотрел на нее, затем на Артура, затем снова на шапку. Дрожащей рукой он протянул ее и коснулся полей. Зная, что Дэвид все еще прощупывает ситуацию, Артур не стал давить, предоставив ему самому принять решение. Он был в восторге, когда Дэвид взял кепку, повертел ее в руках, выдохнул и надел себе на голову. Она была немного велика, опускалась на голову, пока не закрывала глаза. Артур просунул два пальца под козырек, подталкивая ее обратно. — Прекрасный капитан, — сказал Артур. Он вытянулся по стойке «смирно», выпрямил спину, напряг ноги. Убедившись, что Дэвид смотрит, он отдал честь. — Сэр, если можно, я дам совет. Почему бы вам не попробовать? Посмотрите, каково это — быть капитаном. — Скажи мне сделать что-нибудь! — потребовал Люси. — Я хочу посмотреть, действительно ли это магия. — Затем, шепотом — Хотя я хотел быть тем, кто будет ее носить. — Эм, — сказал Дэвид. — Сделай… колесо? Люси простонал. — Скучно. Ладно. Смотри. Он побежал по песку на высокой скорости и поднял руки над головой. Так аккуратно, как только можно, Люси быстро наклонился вперед, руки в песке, ноги поднялись над головой. Однако вместо того, чтобы использовать инерцию, чтобы оттолкнуться от земли, он решил использовать свое лицо и плюхнулся, выплевывая песок изо рта. — Это работает! — закричал он. — Эта шляпа — магия! — Какой он особенный мальчик, — сказала Талия. Они забрались в лодку, Линус первым пошел помогать другим детям подняться и сесть. Когда все поднялись на борт яхты (кроме Артура), Чонси сел в своей каюте, согнув стебли на макушке, чтобы глаза не терлись о картон. — Ужасно жарко, — сказал он, изображая свой прежний аристократический акцент. — Люси! Талия! Меня нужно обмахивать веером и кормить виноградом. Вот это да! Хип-хоп! — Я собираюсь накормить его таким количеством винограда, что он полезет из его задницы, — пробормотала Талия, покачиваясь, пробираясь к ящику. Артур пошел на заднюю часть лодки. — Готовы? — спросил он, пока Линус помогал детям со спасательными жилетами, в том числе прикрепил розовый надувной круг на шею Теодора — по его просьбе — чтобы он не утонул, если окажется в воде. Он довольно хорошо плавал, но по какой-то причине ему нравился надувной круг. — Готовы! — крикнул Чонси. — Спускайте яхту! Артур толкал так сильно, как мог, ноги утопали в песке, зубы скрежетали. Лодка сдвинулась на дюйм, затем на два, затем она прорезала воду, парус вздулся, когда ветер толкал ее. Артуру удалось забраться на борт (с помощью Линуса) прежде, чем судно оставило его позади. Он устроился на скамейке, наблюдая, как Люси обмахивает Чонси пальмовой ветвью, Талия бросает виноград ему в лицо, который Чонси упускал чаще, чем ловит. За ними Теодор сидел на носу судна, мотая головой из стороны в сторону, поплавок скрипел при каждом движении. Сэл и Фи гребли (Фи использовала сломанное весло), но именно ветер толкал их вперед, парус-одеяло натягивалось. — Капитан Дэвид, — сказал Линус, и Дэвид сглотнул, стоя в середине лодки, покачиваясь из стороны в сторону. — Мы в море. Корабль ваш. Дэвид кивнул, осматривая лодку, морской бриз ерошил его волосы. Он расправил плечи, надул волосатую грудь. Его взгляд был холодным, расчетливым. Когда он говорил, это было властно. — Сэл, следи за левым бортом. Фи, ты по правому борту. Я слышал, что это опасные воды, и нам нужно быть осторожными. — Вперед, капитан — сказала Фи, яростно гребя. Она не придала им большого импульса, но не из-за отсутствия попыток. — Ты справился, Кэп. — сказал Сэл, мышцы его рук напрягались с каждым гребком. Это, казалось, придало Дэвиду больше уверенности. — Теодор! — позвал он. — Следи за вражескими кораблями, айсбергами или лавовыми монстрами. Если увидишь что-нибудь, дай мне знать. Покачав головой, Теодор утвердительно чирикнул. Дэвид переполз через одно из сидений к Чонси в его каюте. Талия чистила виноград зубами, прежде чем бросить голые фрукты в Чонси. Чтобы не отставать, Люси со всей силы ударил пальмовой ветвью по лицу Чонси. — Сэр, — сказал Дэвид, наклоняясь, чтобы заглянуть в коробку. — Путешествие в самом разгаре. Есть ли у вас какие-то конкретные цели? — Вы милашка, — жеманно улыбнулся Чонси, снимая солнцезащитные очки с глаз и оставляя их лежать на полях своей шляпы от солнца. — С тех пор, как Эдуардо бросил меня ради морского огурца по имени Лесли, все, что я знаю, — это эта яхта и зов открытого моря. — Мне жаль, что у вас возникли проблемы, — сказал Дэвид, похлопав по крышке коробки. — Я позабочусь о том, чтобы сегодня был лучший день вашей оставшейся жизни. — Спасибо, капитан Дэвид, — сказал Чонси. — Продолжай в этом направлении. Я дам тебе знать, когда придет время остановиться. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно притвориться, что у меня есть кушетка для обморока, чтобы я мог лечь на нее и замышлять месть Эдуардо и его маленькой шлюхе. — Мы такие странные, — сказала Фи, когда лодка ударилась о волну, отправив им в лицо туман морской воды. — Это точно не все, что можно сказать. — Линус вздохнул. Это оказался фантастический день для яхтинга, даже если «яхтинг» оказался эвфемизмом. Солнце стояло высоко в небе, море было спокойным, и, несмотря на тесноту, Артур не мог придумать ни одного места, где бы он предпочел быть. Хотя он знал, что на горизонте, как темная летняя буря, надвигалась беда, она казалась далекой, почти неважной, по крайней мере, сегодня. Он вспомнил о Линусизме, одной из его маленьких крупинок, которую Артур лелеял сверх всякой меры: почему я всегда должен беспокоиться о завтрашнем дне? Они плыли (читать: гребли) около часа, Чонси давал неопределенные указания из своей каюты, остров всегда был по правому борту. Дэвид взял на себя роль капитана, как будто он был создан для этого. Постоянно переходя с одного конца лодки на другой, он останавливался около каждого человека, хваля их за работу. Когда Чонси пожаловался, что лед в его холодильнике уже растаял, Дэвид тут же подошел и заморозил весь холодильник в кусок льда. Он начал извиняться, но Чонси воскликнул от восторга, и на этом все закончилось. Было около полудня, когда Чонси выполз из своего ящика и объявил, что они прибыли. Сэл и Фи втянули весла обратно, пока Линус и Артур занимались парусом. Закончив, Чонси заставил их всех сесть на скамейки, а сам встал на ящик. — Тишина, пожалуйста! Тишина! — Никто не разговаривал, — сказала Фи. — Вы, возможно, удивляетесь, почему мы остановились, — сказал Чонси со своего насеста. — Если так, то молодцы! Потому что мое приключение состоит из двух частей. — Бунт, — выдохнул Люси, потирая руки. — Недавно я узнал, что обладаю нераскрытым талантом, — сказал Чонси, расхаживая по коробке. — Такой, который изменит сам облик мира, каким мы его знаем! Теодор громко щебетал от волнения. — Вы, возможно, помните, что теперь я могу делать чернила, — сказал Чонси. — Мои ночные поллюции, как их называет Люси. — Нам нужно очень серьезно обсудить, называть ли их так, — строго сказал Линус. — В дополнение к моей новой способности рисовать чернилами, на прошлой неделе я обнаружил, что могу делать кое-что еще. —Чонси не смутился. Он осторожно снял шляпу от солнца, прижал ее к груди и уставился в море. — Я... могу разговаривать с рыбами. Тишина. Плотная, ошеломленная тишина, единственные звуки, исходящие от волн, бьющихся о лодку, и морских птиц, кричащих сверху. — Я лишил вас дара речи? О, боже мой, я никогда раньше этого не делал. Это так волнующе. . . — Чонси ухмыльнулся. — Чонси, — слабо сказал Линус. — Прости, но на мгновение мне показалось, что ты сказал, что можешь… — Поговорить с рыбой! — воскликнул Чонси. — Не знаю как, но когда вы с Артуром ушли, Зои повела нас плавать. Я был там, занимался своими делами и ел ракушек с камней на морском дне, когда ко мне подплыла рыба, назвала свое имя, а затем сказала, что у каждой рыбы во всем океане есть имя. — Боже мой, — прошептал Люси, глаза его покраснели. — Я должен согласиться, — сказал Артур. — Почему ты ничего не сказал раньше? — Я хотел, чтобы это был сюрприз. —Чонси пожал плечами затем пошевелил щупальцами. — Я также хотел убедиться, что не сошел с ума. — Это было очень мило с твоей стороны, Чонси, — сказал Линус. — И я никогда не встречал более здравомыслящего человека в своей жизни. — О, черт. Неужели я не могу быть немного безумным? — Чонси надулся. — Ты умеешь разговаривать с рыбами, — сказал Сэл. — Так что, да. Конечно. Почему бы и нет. — Я вижу, что вы хотите демонстрации, — сказал Чонси. — Позвольте мне! Он повернулся к носу лодки, Теодор освободил место на своем насесте. Чонси перегнулся через борт лодки, сделал большой вдох, а затем закричал в воду. — Фрэнк! Эй, Фрэнк! Ты там внизу? Поднимайся, друг! — Рыбу зовут Фрэнк, — сказал Линус. — Прекрасное имя, — сказал Артур. — Означает «свободный» или то, что ты из Франции. — Правильно? — Правильно. — Так ты думаешь, что рыба из Франции? — Восемьдесят процентов океана не исследовано, — напомнил ему Артур. — Может быть, есть много французских рыб по имени Фрэнк. — И теперь мы встретим одну. Потому что он может разговаривать с ними. — Фрэнк! — заорал Чонси в воду. — Ты там? Фрэнк. — Может, он в другой части океана, — сказала Талия, присоединяясь к Чонси, чтобы заглянуть за борт лодки. — Он довольно большой, ты знаешь. — Я знаю,— сказал Чонси, поднимая глаза, чтобы посмотреть на Талию. — Но школа Фрэнка находится где-то здесь, и он бы не ушел слишком далеко. Фрээээнннк ... Прежде чем Артур успел заговорить, Фи освободила ему место, махнув ему рукой. Он осторожно приблизился, встав между Фи и Талией, вглядываясь в воду. Они напомнили ему, что, как капитан, он должен был говорить громче всех остальных. Дэвид, должно быть, принял это близко к сердцу, потому что он поднял голову, оттянул губы назад, чтобы обнажить клыки, глубоко вдохнул, а затем издал самый устрашающий рык, который Артур когда-либо слышал, а он когда-то знал грифона по имени Джессика. Звук разнесся над морем, и Артур не удивился бы, узнав, что они слышали его всю дорогу в деревне. — Как это было? — спросил Дэвид, только чтобы обнаружить, что все уставились на него. Он вздрогнул. — Я... я не хотел... — Это было так круто! — завизжал Чонси, схватив Дэвида за плечи и развернув его. — Как ты это сделал? — Так громко — сказала Талия со звездами в глазах. — Как думаешь, ты сможешь сделать это, когда Линус в душе? — Спорим, мы могли бы выстроить ряд стаканов, и он смог бы разбить их все, накричав на них, — сказала Фи. — Или все окна. — Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на Артура. — Мы можем выбить окна, когда вернемся домой? — Мы не можем, — сказал Артур. — Как оказалось, окна важны. — Фрэнк! — взревел Чонси в волнении. — Я знал, что ты придешь! Они все поспешили к борту лодки, оглядываясь — лодка опасно наклонилась. И там, прямо под поверхностью, плавала рыба. Это была не самая красивая рыба, которую Артур когда-либо видел, далеко нет: она была плоской и широкой, немного больше, чем был Сэл в своей измененной форме. Глаза-бусинки по обе стороны головы, ее чешуя серая у верхушки, переходящая в белую к низу. Ее рот открывался и закрывался, когда она плыла. — Все, — сказал Чонси. — Это Фрэнк. Фрэнк, это моя семья, о которой я тебе рассказывал. Рыба высунула рот из воды, открывая и закрывая его. Насколько Артур мог судить, не раздалось ни звука, но Чонси кивал, словно погруженный в разговор. — Правильно. Правильно. Да. О, правда? Ого. Не говори. Да, я могу ему рассказать. Подожди. — Чонси посмотрел на них. — Фрэнк говорит, что Артур напоминает ему морского конька, которого он когда-то знал, по имени Мадам Эсмеральда. — Чонси, — сказал Артур — Пожалуйста, передай мою благодарность Фрэнку. Насколько я могу судить, мне никогда не говорили, что я похож на морского конька или на кого-то по имени Мадам Эсмеральда, но я обнаружил, что это щекочет мое воображение больше, чем я ожидал. — Ох, — сказал Люси. — Если ты так любишь Мадам Эсмеральду, почему бы тебе не жениться на ней? — Он хлопнул себя ладонями по щекам. — О нет! Линус уже просил тебя выйти за него замуж, так что ты не можешь выйти за морского конька! Проклятье! Какая удача. — Проклятье, действительно, — сказал Артур. — Так вот каково это — лишиться мечты? Тем более жаль. — Она может заполучить тебя, — проворчал Линус. Теодор решил, что это идеальное время, чтобы задать Чонси вопрос, о котором все думали последние три минуты. — Я не знаю, как мне с ними разговаривать, — сказал Чонси, его лицо было в нескольких дюймах от воды, Фрэнк плавал прямо под поверхностью. — Я думаю, это было что-то вроде моих чернил. Просто что-то, что я могу сделать сейчас. — Один его глаз опустился в воду, а другой поднялся над краем лодки, поворачиваясь, чтобы посмотреть на каждого из них. — Что приводит меня к причине, по которой мы здесь. Поскольку я могу разговаривать с Фрэнком, это значит, что я, вероятно, могу разговаривать и с другими рыбами. Так что я уверен, вы согласитесь, что мы больше не можем есть морепродукты любого вида. — О, слава богу, — сказала Фи. — Рыба — это отвратительно. — Что? — вскрикнул Люси. — Нет! Мне нравятся крабы! И креветки! И лобстеры! И те маленькие сардины из банки, которые я ем пальцами перед Линусом, потому что он от этого давится. — Но зачем вам есть то, что может с вами говорить? — спросил Чонси. — Разве это не неправильно? Фрэнк говорит, что люди, которые едят морепродукты, попадают в Ад. — Отлично, — сказал Линус. — Теперь, когда я знаю, что рыбы знают об Аде, я все подвергаю сомнению. — А как насчет других животных? — спросила Талия. — То, что ты можешь разговаривать с рыбой, не значит, что кто-то другой не может разговаривать с коровами или свиньями. Разве это не делает их тоже плохими? — Если кто-то попытается отобрать у меня бекон, я превращу его в дерево. И не в хорошее дерево. В плохое, как грушевое дерево Брэдфорда. — Фи уставилась на них, а они уставились на нее. Она всплеснула руками. — Я вас ничему не научила? У грушевого дерева Брэдфорд есть шипы, а цветы пахнут как тунец. Никто никогда не говорил: «О боже, дай мне хорошенько долго нюхать рыбные цветы». — Мы могли бы рассмотреть вегетарианство, — размышлял Артур. — Исключим мясо из нашего рациона и... — Я буквально взорву всю планету, если ты это сделаешь, — прорычал Люси. — Ты думаешь, мясо вредно? Попробуй дышать, когда несешься сквозь космос. — Ну, сегодня день Чонси, — сказал Линус. — Посмотрим, что он думает. Чонси, хочешь объяснить немного больше? Чонси дернулся обратно в лодку, с лица капала вода. Его глаза метались из стороны в сторону. — Эм. Думаю, мы достаточно об этом поговорили. Нам просто нужно вернуться домой и... — Чонси, — сказал Сэл. — Ты съел Фрэнка? — Что?! Конечно, нет! Это противоречит всему, за что я выступаю! Я бы никогда... — Мы можем видеть его в твоем животе, — сказала Фи. Конечно же, сквозь полупрозрачную зеленую кожу Чонси Фрэнк медленно кружился, из его носа тянулись маленькие пузырьки. — А, это? — сказал Чонси. — Я могу объяснить. Видишь ли, Фрэнк сказал, что его очень интересует желудочная кислота, и он хотел бы увидеть это сам» — Ух ты, — прошептал Дэвид. — Это место безумно. — Ты хочешь разобраться с этим, или мне следует это сделать? — Линус вздохнул. — Давай, вперед, — сказал Артур. — У тебя такой восхитительно лаконичный способ изложения. — Дети. Дети! Новое домашнее правило. Не есть ничего, чему дано имя. — Линус громко хлопнул в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Я забыла тебе сказать. Я могу разговаривать с цветной капустой, и я назвала их всех Пегги. О нет, я думаю, это значит, что я больше не могу есть цветную капусту. — Фи мило моргнула, глядя на них. — Хорошая попытка, — сказал Линус. — И не думай, что мы не видим этого, когда ты просишь Люси отправить твою цветную капусту в какое-то альтернативное измерение. В прошлый раз он наколдовал черную дыру. — Да, это отстой, — сказал Сэл, а затем дал пять Талии, не глядя на нее. Примерно в это время Чонси рванул за борт лодки, Фрэнк плюхнулся обратно в воду. Они все помахали, когда Фрэнк мелькнул перед ними своим хвостовым плавником, прежде чем исчезнуть в море. — Ты не шутил, когда сказал, что мы можем быть монстрами, если захотим. — Дэвид запрокинул голову, чтобы посмотреть на Артура. — Что? — нахмурился Люси. — Что ты имеешь в виду, что мы можем быть монстрами? Артур сказал, что я не могу... — Он замолчал, переводя взгляд с Дэвида на Артура, прищурив глаза. — О. Так вот как это будет. Он отвернулся от них, пнул кулер и промахнулся, прежде чем сесть в ящик Чонси и натянуть спальный мешок на голову. Все, что Артур мог видеть в тени, были красные глаза Люси, уставившиеся на него. — Что это было? — спросил Линус. — Это на мне, — тихо сказал Артур. — Я не думаю, что я сделал это так хорошо, как мог бы. — Ты учишься, — сказал Линус, похлопав его по руке. — Даже от тебя нельзя ожидать, что ты будешь знать все. Он был прав, конечно, но это не смягчило вину Артура. Как он мог сказать одному ребенку, что он может быть чем-то, а другому — что он не может сделать то же самое? Конечно, представление Дэвида о том, что такое быть монстром, отличалось от представления Люси, но справедливо ли было бы предъявлять к одному человеку какие-то требования, а к другому — совершенно иные? — Ребята! — крикнул Сэл. — Мне кажется, у нас проблема. Когда они посмотрели на него, он указал на закрытый парус. Он не двигался, безвольно висел. Теодор подлетел к шесту и схватил его, впиваясь когтями в дерево. Он дернул парус, но тот тут же вспорхнул и вернулся на место. Он прощебетал вопрос. — Ветра нет, — сказала Талия. Она подошла к борту лодки, оглядываясь. — Как мы вернемся на остров? — Она сползла по борту, ссутулившись и подтянув колени к груди. — Теперь мы будем людьми на лодке? Я ничего не могу здесь выращивать! — Мы всегда можем... — Сказал Линус. Он остановился, когда Артур коснулся его запястья, покачав головой. — Что? — Дети, — сказал Артур. — У вас новое задание. Я хочу, чтобы вы придумали способ вернуться на остров без нашей помощи. — Он взглянул на Люси, чьи красные глаза сузились. — Тот, кто придумает лучшую идею, получит награду. Немного манипулятивно? Конечно. Но даже тогда это не сработало. Люси остался в коробке, глаза ее горели. — Мы могли бы грести, — сказала Фи. — Это может занять вечность, но это сработает. Теодор расправил крылья, предлагая переправить каждого человека обратно на остров, но потом решил, что это сделает его похожим на Мерля, и снова устроился, очищая чешую раздвоенным языком. Пока другие дети высказывали свои идеи (— У меня есть крылья, — указала Фи, — Так что я могу просто оставить вас всех здесь), Линус толкнул Артура в плечо и кивнул в сторону Дэвида, который держал перед собой капитанскую шляпу, нервно ерзая. — Дэвид, — крикнул Артур сквозь шум. — У тебя есть идея? Дэвид съежился, уронив шляпу, когда все повернулись, чтобы посмотреть на него. Он наклонился, поднял ее и сказал: — Эм. Я мог бы… превратить воду в глыбы льда, и мы все могли бы вернуться? — Это хорошая идея, — сказал Линус. — Что вы все думаете? Сэл и Фи переглянулись и кивнули, а затем Сэл сказал: — Встреча только для детей. Взрослым вход воспрещен. — И куда мы должны идти? — спросил Линус. — Мы посреди океана. — Закройте уши и скажите ля-ля-ля очень громко, — предложила Талия. — Я так делаю, когда вы говорите мне что-то сделать. — Мы знаем, — заверил ее Артур. — Поскольку ты делаешь это прямо перед нами. Продолжайте свою встречу. Мы с Линусом вас не слушаем: ля-ля-ля. — Люси, это касается и тебя тоже. Давай, мужик. Ты нам нужен. — Сэл взглянул на разгневанного мальчика в коробке. Ворча себе под нос, Люси вылез из коробки, топая к остальным. Он остановился рядом с Фи, все еще скрестив руки на груди. Пока дети проводили свой конгресс, головы были близко друг к другу. Люси становилась все более вовлеченной по мере того, как он продолжался. Линус и Артур закрыли уши и закричали: «ЛА ЛА ЛА». Это не заняло много времени. Насколько Артур мог судить, все высказались, включая Дэвида. Сэл позаботился об этом, дав ему шанс высказаться, прежде чем позволить высказаться остальным. Люси, казалось, забыл о своей минутной потребности расстроиться в коробке, но Артур знал, что это всего лишь вопрос времени, прежде чем Люси снова поднимет этот вопрос, и правильно сделает. Ему нужно было хорошенько подумать о том, что он скажет Люси, когда придет время. Дети пришли к соглашению, Сэл заставил их всех положить руки в середину. Дэвид был последним, его белая лапа была сверху. То есть, пока Люси не вытащил свою руку из-под дна и не ударил своей по руке Дэвида. Они уставились друг на друга, Люси выглядела самодовольно. Артур собирался предупредить Люси, чтобы он играл честно, но Дэвид сделал нечто неожиданное. Он поднял другую руку, вытянул один коготь и нежно прижал его к носу Люси, отчего на его коже образовалась ямочка: — Буп. Люси уставился на него, пока Линус и Артур изо всех сил пытались сдержать смех. — На счет три, — сказал Сэл. — Раз. Два. Три! — Мы не умрем! — закричали все дети, поднимая руки к небу. — Мы придумали, — сказал Сэл, а остальные дети кивнули вокруг него. — Способ вернуть нас всех, который не будет скучным. — Мне кажется, это не должно было быть частью того, что вы рассматривали, — сказал Линус. — Ну, как-бы было, — сказала Фи. — Вот почему мы согласились с идеей Люси. — Прошу прощения? Дэвид, ты разве не обосновал свое предложение? — Артур моргнул. — Я так и сделал. А потом Люси сказал что-то, что прозвучало более весело. — Дэвид внезапно улыбнулся, скользнув взглядом по плечу Артура. Это была странная улыбка, немного кривая, с намеком на клыки. — О? И что это будет? Небо над ними потемнело, как будто облака скрыли солнце. Прежде чем Артур успел поднять глаза, лодка начала слегка отходить от острова, как будто ее тянули, и это движение заставило Линуса схватить Артура, чтобы не упасть. — Что за… — сказал Линус, поворачиваясь, чтобы посмотреть на солнце, прикрывая глаза. — Я очень надеюсь, что это не… дождевая… туча. Люси. — Да, Линус? — сказал он с идеальной невинностью. — Вопрос, если можно: вы знаете что-нибудь о гигантской приливной волне, которая движется прямо на нас? — Гигантская что? — спросил Артур. Он резко обернулся, и там, высоко в небе, возвышалась огромная волна морской воды, высотой не менее четырех этажей, вершина которой была увенчана белым, как снежная вершина горы. Она мчалась к ним, рев нарастал до сотрясающего кости уровня, лодка набирала скорость от тяги волны. — Держитесь, все! — закричал Люси, звуча слишком уж счастливо от своей надвигающейся смерти. Линус двинулся раньше Артура, схватил Талию и Люси на руки и плюхнулся в середину лодки, передняя часть которой уже поднималась под небольшим углом, когда волна приближалась все ближе и ближе. Сэл стащил Теодора с плеча, сунув его под руку, пока Фи и Дэвид нырнули за коробкой. Сев перед Линусом, Сэл держал Теодора на коленях, оба они смотрели на волну яркими глазами. — Чонси! — крикнул Артур, потянувшись к нему, когда лодка наклонялась назад, назад и назад, а холодильник переворачивался в море. — Я справлюсь! — закричал Чонси. Пока Артур смотрел с изумлением, Чонси сделал глубокий вдох, его грудь (или, скорее, то, что могло быть его грудью) расширилась, пока он не стал похож на проглотившего пляжный мяч. Затем он сдулся с сильным выдохом, все его тело (без глаз) стало тонким, как лист бумаги. Одно щупальце вылетело вперед к передней части лодки, обхватив корпус. Другое щупальце потянулось к задней части, крепко прижимаясь. Сильный порыв ветра ударил его прямо в грудь, и Чонси хихикнул, когда его подняли с лодки, щупальца растянулись, присоски не дали ему уплыть. Он поднялся в воздух над ними, и именно тогда Артур увидел, что он делает: Чонси превратил себя в своего рода парашют, который отбрасывал на них зеленоватый оттенок. Когда Артур подумал, что они перевернутся, они достигли гребня волны, вода брызгала им в лицо, ослепляя их, Люси визжал от радости, подняв руки над головой, пока Линус пытался удержать его от падения за борт. Ураган вокруг них внезапно прекратился, как будто щелкнул выключатель, и Артур открыл глаза и перегнулся через борт лодки. Они летели. Они летели. Море было по крайней мере в пятидесяти футах под ними, лодка рассекала воздух, пока Чонси “ехал” попутным ветром к острову. Он все еще смеялся, звуча почти истерично, когда приливная волна обрушилась под ними с огромным всплеском. — Святое дерьмо! — крикнул он вниз. — Я не думал, что это сработает! Дэвид и Фи высунули головы из коробки. — Мы все еще живы? — спросил Дэвид. — Живы! — закричал Люси, подпрыгивая на коленях Линуса. — Живы! — Больше никогда, — сказал Линус, его лицо производило замечательное впечатление естественного цвета Чонси. — Я не думаю, что смогу пережить еще один... Они все закричали, когда лодка внезапно упала на десять футов, желудок Артура поднялся к горлу. — О-о, — сказал Чонси, стебли сморщились, пока его глаза не остановились на макушке. — Ветер снова замедляется. Мне жаль, мы сейчас разобьемся и, вероятно, умрем ужасной смертью. Я люблю вас, ребята. Теодор щебетал и взволнованно щелкал, качая головой вверх и вниз. Артур внезапно ухмыльнулся. — Ты прав, Теодор. Он пористый! — Грубо! — закричал Чонси, когда они упали еще на пять футов. — Я стараюсь изо всех сил! Теодор спрыгнул со своего насеста на Сэла, приземлившись на пол лодки. Он повернул голову влево, затем вправо, прежде чем пошевелить телом, пригнувшись низко, и махнул хвостом за спиной. Не колеблясь, он поднял голову к Чонси, чешуя сверкнула светом, когда он открыл пасть, ряды клыков были выставлены напоказ, когда его язык отдернулся. Зеленый огонь расцвел из виверны, ослепительный взрыв пламени, который врезался в Чонси, снова раздувая его. — Ох, — сказал Чонси с мокрым смехом. — Это щекотно. — Ты молодец, — сказал Артур, похлопывая Теодора между крыльями на спине, пока виверна продолжала выдыхать огонь в своего брата. Линус решил, что пришло время блевать через борт лодки, Талия потерла ему спину, поблагодарив за то, что он накормил Фрэнка и остальных рыб. Когда он снова сел, его лицо было белым и скользким от пота, или, возможно, от морской воды. Или и того, и другого. Слабым голосом он сказал: — Мы не можем сказать инспектору, что превратили Чонси в воздушный шар и заставили его отвезти нас домой. Мне страшно подумать, как это будет выглядеть в отчете. — Но ты же сказал, что мы можем быть кем захотим, — напомнила ему Фи. — Зачем тебе отнимать это у Чонси? — Я ведь это говорил, не так ли? Новое домашнее правило. Чонси может быть воздушным шаром, если захочет, но только в настоящей компании, не исключая Зои. — Линус вздохнул. — Или Хелен — сказал Дэвид. — Или Хелен — согласился Линус. — Или Джей-Боун, — сказал Люси. — Потому что, если ты думаешь, что я не расскажу ему об этом в следующий раз, когда пойду в магазин пластинок, ты спятил. — Да. Я постоянно говорю себе это. — Линус закрыл глаза и слабо улыбнулся. Они приземлились на берегу, лодка ударилась о песок с грохотом, заставившим их всех споткнуться. Теодор отвел огонь, и Чонси увял, когда поплыл к берегу, постепенно касаясь щупальцами песка. — О, земля. Моя сладкая, сладкая земля. Я больше никогда не буду воспринимать тебя как должное. — Линус переполз через борт лодки, лег на спину на песок, подтягивая к себе кучки песка обнимая их. — Дети, — сказал Артур, когда все поднялись. — Чему мы научились из сегодняшнего приключения? — Виноград не очень сытный, — сказал Чонси.— Потому что я голоден. — Совершенно верно, — сказал Артур, сидя на скамейке, пока его возлюбленный продолжал превозносить достоинства земли. — В следующий раз мы возьмем с собой бутерброды. Фи? — Я узнала, что Люси может создавать приливные волны, — сказала Фи. — Я не думала, что он сможет. Я сказала ему об этом, так что. Ты знаешь. Моя вина. Артур выгнул бровь. — О, пожалуйста, — сказала Фи. — Как будто мы действительно собирались умереть. — Хм. Допустим. Талия, ты проснулась? — Я узнала, что даже если у рыб есть мысли, я все равно буду их есть, потому что мне нравится, как они на вкус у меня во рту. — Она задумчиво погладила бороду. — Увлекательно. Я ценю твою откровенность. Теодор? Теодор лежал на спине на дне лодки, болтая ногами в воздухе. Сэл схватил его за лодыжки, приподняв, позволив виверне щебетать в лицо Артуру. — Замечательно, — сказал Артур. — Твоя изобретательность в использовании огня, несомненно, спасла нас всех от падения на верную смерть. Я очень впечатлен твоим мыслительным процессом. Сэл, твоя очередь. — Мы сами разобрались, — сказал Сэл с огоньком в глазах, Теодор, как обычно, сидел у него на плече. — Мы были в беде, и мы нашли способ решить проблему. — С приливной волной, — проворчал Линус, его ноги и бедра теперь полностью были покрыты песком. Затем: — По сути, неплохо, просто я бы не выбрал такой вариант, потому что мне не нравится, как моя жизнь проносится перед глазами. — Вы думали сами, — сказал Артур. — И не только это, вы воплотили план в жизнь и, как сказала Сэл, довели его до конца. Вас следует похвалить, даже если я ставлю под сомнение полезность приливной волны, скажем, по сравнению с идеей Дэвида о кусках льда. Дэвид, чему ты научился? — Что вы все такие странные, — сказал Дэвид, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. — И мне это нравится. — Спасибо, — сказал Артур. — Ты тоже странный, и мы любим тебя, так что, похоже, мы на одной волне. Люси? Мне любопытно узнать, чему ты научился. — Спорим, что да. Хочешь рассказать мне что-то еще, чего я не могу сделать? — Люси нахмурился на него. Справедливо, хотя и больно. — Похоже, нам с тобой нужно поговорить. — Черт возьми, так и есть — проворчал он. — И я узнал еще один способ заставить Линуса блевать. По моим подсчетам, теперь у меня двенадцать разных способов … — Тринадцать, — сказала Талия. — Помнишь, как у Сэла вылез прыщ, и ты хотел быть похожим на него, поэтому покрыл все лицо сочащимися прыщами? Линус на пляже простонал. Он знал. В тот момент, когда он увидел Зои и Хелен, ждущих их на крыльце, он знал. Дело было не в выражении лица Зои — в обеспокоенном взгляде, который она скрыла, как только увидела их. Дело было не в том, что делала Хелен, сидя рядом с ней, ее собственное лицо было тщательно пустым. Нет, ни в том, ни в другом, хотя они и усиливали чувство беспокойства, которое обрушилось на него, как блуждающая приливная волна. Дело было в белой манильской папке, лежавшей между ними на ступеньке. Он уже видел такие папки раньше, когда Линус получал свои секретные инструкции от ОДММ. Роудер не теряла времени даром. — Как все прошло? — спросила Зои с легкой улыбкой. — Вы случайно ничего не знаете о гигантской волне, которая чуть не обрушилась на остров, не так ли? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — пробормотал Люси, поднимаясь по лестнице и захлопывая за собой дверь. — Ой-ой, — сказала Хелен. — С ним все в порядке? — спросила Зои. — Он злится на меня, потому что... я не хотел... я просто пытался… — Дэвид поник, пиная пол волосатыми ногами. — Эй, чувак, — сказал Сэл. — Тебе не нужно этого делать. Ты ничего не сделал. Поверь мне, когда я говорю, что он это переживет. — Ты этого не знаешь. — Дэвид нахмурился. — Но я знаю, — сказал Артур. — Дэвид, если бы мы чувствовали, что ты сделал что-то не так, мы бы поговорили с тобой об этом. Я знаю, это легче сказать, чем сделать, но дай нам побеспокоиться о Люси. — Он взглянул на остальных. — Почему бы вам всем не пойти и не переодеться? У нас сегодня ранний ужин. — Лучше бы это был не Фрэнк, — пробормотала Талия, проводя пальцем по горлу. Она последовала за остальными вверх по лестнице и в дом. Как только Артур убедился, что они не подслушивают, он повернулся к Зои и сказал: — Отвечая на твой вопрос, Люси сейчас немного раздражен, но, честно говоря, я не думаю, что его можно в этом винить. Это зависит от меня. Я скоро этим займусь. — Полагаю, этого мы и ждали? — Он многозначительно взглянул на папку, только тогда заметив, что их было две, а не одна. — Да — сказала Хелен. — Мне тоже прислали уведомление. — Что, черт возьми, ОДММ теперь планирует? — Линус простонал. Хелен взяла одну из папок, показывая ее лицевую сторону Артуру и Линусу. Она была адресована МЭРУ МАРСИЯ. В левом верхнем углу официальная печать ОДММ: круг с двумя руками, соединенными посередине, одна молодая, другая постарше. Хелен вытащила один лист бумаги и начала читать. — Уважаемый мэр Уэбб, настоящим письмом уведомляем вас о том, что официальное расследование Департамента по делам магической молодежи начнется в третью неделю июня в приюте острова Марсий. Как законно избранный государственный служащий ближайшего города и/или поселка, мы просим вас не допускать никаких помех в этом расследовании. Любые попытки помешать инспектору ОДММ выполнить свое задание будут пресечены по всей строгости закона, вплоть до штрафов и тюремного заключения. Приятного вам дня! С искренностью, Джанин Роудер, временно исполняющая обязанности руководителя Департамента по делам магической молодежи и Департамента по делам магических взрослых. Она положила письмо обратно в папку. — Похоже, они ждут неприятностей, — сказал Линус. — Мы так и думали, — сказала Хелен. — Все больше и больше магических людей находят убежище в деревне, пусть даже временное. Это был лишь вопрос времени, когда это дойдет до правительства. — А другая папка? — спросил Артур. Зои пожала плечами. — Еще короче, если вы можете в это поверить. Я подумала, что вы не будете возражать, если я его открою. Там написано то, что вы ожидаете. Инспектор прибудет на следующей неделе. В среду. — Она скривилась. — И что любые попытки обмануть инспектора приведут к немедленному изъятию детей. — Какой выход у нас есть? — спросил Линус, звуча довольно беспомощно. — Мы что, должны просто позволить тому, кого они пошлют, топтаться по нашему дому? И можем ли мы действительно доверять всем в деревне, что они не устроят беспорядок? — Я думаю, вы найдете помощь в самых неожиданных местах. — Хелен рассмеялась. Она наклонилась вперед, уперев локти в колени, глаза сверкали. — В деревне толпа репортеров, все они шумят, чтобы попасть на остров. Мерль не облегчил задачу. — Он снова поднял цены, да? Сколько он пытается за это взять? — Артур фыркнул. — Не то, Артур. — Хелен покачала головой. — Он сказал им, что не возьмет их на ту сторону. Сказал — и я цитирую — «Зачем, черт возьми, малышам нужно разговаривать с репортерами? Вы проклятые стервятники. Вы никогда не ступите на мой паром!» — Он бы не сказал, — сказал Линус, звуча так же потрясенно, как и Артур. — Говорил, — радостно сказала Хелена. — Не знал, что старый простак способен на это. Надо было видеть выражение лиц репортеров. Можно было подумать, что им никогда раньше не говорили «нет». — Мы не одни, — сказал Артур сильным, уверенным голосом. — Пусть они пришлют своего инспектора. Они поймут, что это не темное и опасное место, а дом. И эти репортеры еще могут оказаться полезными, если нам потребуются их услуги. Много чего нужно учесть, но сейчас я чувствую себя немного голодным. Пойдем?