Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Даже при том, что у Артура терпения было хоть отбавляй, а у Линуса его хватало, пусть и в меньшей мере, с Детьми ситуация обстояла совсем иначе. Возьмем, к примеру, утро четверга. Ровно в половине восьмого мисс Марблмоу ворвалась в дом в облаке смутных духов, которое пахло увядшими цветами, смешанными с вонью самомнения. Крепко держа в руке блокнот, она вошла на кухню и обнаружила группу детей (и сорокасемилетнего йети), подбадривающих виверну, пытающуюся побить свой рекорд, проглотив семь целых сваренных вкрутую яиц за две минуты. К несчастью для мисс Марблмоу, она напугала бедного Теодора, когда он работал над своим шестым яйцом, так сильно, что оно вылетело у него изо рта и попало ей прямо в лоб. Кусочки яйца и желтка шлепнулись на пол, когда Теодор прощебетал свои извинения. — Ух ты, — сказал Люси. — Это было яично. — Яичное блюдо, — согласилась Талия. — Да ладно, ребята, — сказала Фи. — Держать желток при себе, когда мисс Марблмоу остаётся без него, — просто яичная несправедливость. — Я тоже хочу попробовать юмор на основе яиц! — сказал Чонси. — Ладно. Подождите. Дайте мне секунду. — Его лицо сморщилось, когда он сосредоточился. — Доброе утро, мисс Марблмоу, — сказал Артур, когда она бродила у входа на кухню, снимая яйцо с плеч. — Хотите чашечку чая? — Играют… с едой, — пробормотала мисс Марблмоу, записывая что-то в своем блокноте. — Отсутствие… манер. Конечно, я не удивлена, что… Примерно в это же время Каллиопа решила представиться мисс Марблмоу. Учитывая, то чем она была занята накануне, когда Линус нашел мертвую мышь в своей любимой паре туфель, она еще не успела познакомиться с их новой гостьей. Она сделала это, войдя на кухню, высоко подняв хвост. Медленно подняв голову, она посмотрела на мисс Марблмоу. Они долго смотрели друг на друга, обе пары глаз сузились. Мисс Марблмоу первой отвернулась. — Как я уже говорила, то, что вы живете в… этом месте, не значит, что вы не можете вести себя хорошо, что… Каллиопа начала издавать низкие хлюпающие звуки, ее тело дрожало. — Что с ним не так? — спросила мисс Марблмоу с гримасой. — У него чесотка? Бешенство? Это не будет хорошо смотреться в отчете. Конечно, вы… Комок шерсти, который Каллиопа выплюнула на туфли мисс Марблмоу, был необычайно впечатляющим по своим размерам. По крайней мере в три раза больше одной из пуговиц Теодора, он приземлился с мокрым шлепком, соскользнув с обуви на пол, оставляя за собой след из слизи и слюны. Представившись, Каллиопа оставила мисс Марблмоу позади, потерлась о ноги Сэла, недовольно мяукала женщине, которая прыгала с одной ноги на другую, обещая скорую расправу с такими отвратительными кошачьими. — Хорошая девочка, — прошептал Сэл, похлопывая себя по коленям. Каллиопа вскочила, стукнулась головой о подбородок Сэла, затем устроилась у него на коленях, ее мурлыканье превратилось в низкий, прерывистый рокот. — Я понял! — закричал Чонси. — У меня был кризис яйцеквизиции, потому что я не мог придумать, что сказать. После яйцеинтенсивного осмотра яйцеклеток я нашел самую яйцеэкзистенциальную шутку о яйцах! Причина, по которой мы все яйцеклетки! Готовы? Вот! Почему новое яйцо было таким вкусным? Потому что его только что отымели! — Он разразился смехом, схватившись за бока. — Ах, да, — сказал Дэвид, по какой-то причине надев шляпу от солнца Чонси и с впечатляющей скоростью запихивая в рот блины. — Взрослый юмор. Я одобряю, потому что я взрослый. Артур, у меня есть несколько опционов на акции, которые нужно обсудить с тобой. Напомни мне позже. — Конечно, — сказал Артур, отпивая чай. — С нетерпением жду этого. — Мисс Марблмоу? — спросил Люси. — Вы хорошо выспались? Она моргнула, поднимая голову, мокрый комок шерсти лежал на полу рядом с ее туфлей. — Матрас был слишком мягким, но, похоже, большинство вещей здесь такие, так что я не удивлена. — О, — сказал Люси. — Значит, ничто не выползло из-под вашей кровати посреди ночи и не возвышалось над вами, но вы застыли от страха, когда разверстая пасть приближалась все ближе и ближе к вашему лицу, настолько, что вы могли почувствовать зловонное дыхание монстра, который хотел вырвать вам горло и поглотить вашу душу? Ничего подобного? Мисс Марблмоу фыркнула. — Даже если бы он был, я бы схватила его за шею и избавилась от него без колебаний. В конце концов, именно так и поступают, когда что-то отвлекает. — Правда? — Люси удивленно моргнул. — Это... хм. Ладно, думаю, всегда есть следующий раз. Кто-нибудь хочет поспорить со мной, сколько сиропа я смогу выпить, прежде чем он начнет сочиться из моих слезных протоков? В прошлый раз мы выпили три бутылки... — Вы позволяете ему выпить три бутылки сиропа? — потребовала мисс Марблмоу. — Конечно, нет, — сказал Артур. Это было четыре бутылки. — Мисс Марблмоу, почему бы нам не позволить детям навести порядок после завтрака, а мы с вами обсудим планы уроков, которые вы просили, пока Линус занимается утренними занятиями. Я уверен, что вы будете так же взволнованы, как и мы, увидев, что мы создали. Это действительно весьма впечатляюще, если я сам так говорю. — Я буду судить об этом, — сказала она. И с этими словами она развернулась и вышла из кухни. — Почему она не завтракала? — спросил Чонси, одним глазом глядя туда, где стояла мисс Марблмоу, другим — на Артура. — Разве она не знает, что это самый важный прием пищи за день? Бедный инспектор. Держу пари, что она бы почувствовала себя лучше, если бы съела несколько блинов. — Это только начало, — нехотя призналась мисс Марблмоу час спустя. — При этом я была бы нерадива, если бы не сказала, что у меня есть серьезные опасения. — А у вас есть? — спросил Артур, откидываясь на спинку стула. — И что это может быть? — С чего бы начать? — Мисс Марблмоу пролистала страницы своего блокнота, исписанные обширными пометками. — Начнем с того, что я видела до прибытия на остров. Вы знаете о репортерах в деревне? — Я знаю, — сказал Артур. — Вы говорили с ними? — Я не говорила. — Хорошо, — сказала мисс Марблмоу. — Небольшой совет: не надо. Репортеры только создают проблемы. — Правда? А я думал, они освещают. Мисс Марблмоу проигнорировала его. — И это не говоря уже о самой деревне. Мне кажется, что это рассадник антиправительственных настроений. Как часто вы возите туда детей? — Когда они захотят, — сказал Артур. — Если это не мешает их обучению. — И вы не видите в этом проблемы? — Не вижу, — легко ответил Артур. — В конце концов, они не могут всему научиться в классе на острове. Реальный опыт не только полезен, но и помогает им адаптироваться. — Адаптироваться к чему? — спросила мисс Марблмоу. Затем, не дожидаясь ответа, она продолжила. — Мне не нравится думать, что вы даете этим детям ложную надежду. Независимо от того, насколько Марсий деградировал при нынешнем руководстве, это не значит, что вы должны продолжать... — Дать детям надежду? Чувство общности? Место, где они будут чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы учиться, расти и совершать ошибки, только чтобы учиться на них? Чего мне не следует делать, мисс Марблмоу? — Лгать, — отрезала мисс Марблмоу. — Вам не следует лгать им, как вы продолжаете лгать мне. — Это серьезное обвинение, — сказал Артур. — Я предполагаю, что у вас есть доказательства, подтверждающие это. — В свое время. — Она фыркнула. — Во-первых, я не вижу ни одного одобренного материала для чтения, который ОДММ перечислил как полезный для развития ребенка. — Да, — сказал Артур. — Я обнаружил, что список не содержит никакой информации. — Странно. Я не знала, что ваше мнение о требуемом материале имеет большой вес. — Она пролистала две или три страницы. — К сожалению, я не вижу в своих заметках, где вам давали разрешение отклониться от протокола ОДММ. — Как бы то ни было, вы заметите, что они, похоже, процветают и без необходимости читать «Изучение своего места в мире: руководство по соблюдению закона» или «Сатир открывает радости подчинения». Справедливости ради, обе книги имеют проблемы с темпом, не говоря уже о том, что они немного суховаты. — Я не знала, что вы подрабатываете литературным критиком, — сказала мисс Марблмоу, делая еще одну пометку. — Кажется, вы человек многих шляп. — Обычно родители такие, — сказал Артур, сцепив руки под подбородком. Это слово: родитель. Такое простое и в то же время такое волнующее и глубокое. — Ну, мы еще не совсем родители, не так ли? Она сложила руки на блокноте, все еще сжимая ручку между пальцами. — В конце концов, усыновление еще не одобрено. На данный момент вы не более чем хозяин приюта, нанятый тем самым органом, с которым вы, похоже, в ссоре. — Ручка постучала по блокноту один, два, три раза. — Люби то, что делаешь, и тебе не придется работать ни дня в своей жизни. Разве не так гласит поговорка? — Артур пожал плечами. — Всё меняется, — небрежно заметила мисс Марблмоу. — Ещё каких-то десять лет назад одинокий мужчина, решивший усыновить детей, вызвал бы немалое удивление. — Даже если бы он только пытался? — уточнил Артур. — Забавно. Думаю, ваши поднятые брови так и останутся на месте, ведь я, как вы знаете, вовсе не одинок. — Он улыбнулся. — Кстати, у нас отличные новости: Линус сделал мне предложение, и я согласился. Он протянул руку, кольцо сверкнуло на свету. Поймав себя на том, что время от времени смотрит на него, удивляясь тому, насколько оно тяжелое для такой маленькой вещи, постоянного напоминания о том, что его любят. Она удивленно моргнула. — Правда? Вы… — Она покачала головой, за чем последовало то, чего Артур не ожидал. — Это… примите мои поздравления. Он помолчал. Она почти звучала так, будто она имела это в виду. — Спасибо. Я ценю ваши добрые пожелания. — Когда свадьба? — Мы еще не зашли так далеко. Скоро, я надеюсь. — Артур усмехнулся. — Вы отклоняетесь от обязательного чтения. — Она на мгновение уставилась на него, затем снова посмотрела на свой блокнот, прочистив горло. — Кроме того, планы уроков и индивидуальные отчеты, которые вы предоставили по каждому ребенку, указывают на то, что, хотя все они превосходны — хотя я сомневаюсь в этом — вы не придерживаетесь учебной программы, одобренной ОДММ. — Учебная программа, которая не обновлялась с тех пор, как я был ребенком, — сказал Артур. — В одном из учебников ОДММ — все двенадцать сотен страниц — есть раздел, посвященный лучшим практикам подчинения людям. Если вы не видите проблемы в том, чтобы говорить детям быть почтительными с другими просто из-за того, кто они есть, то это проблема. Она вздохнула, качая головой. — Как мы должны чего-то добиться, если вы не хотите работать со мной? Все, что я хочу делать, это моя работа. Помогать. — Она улыбнулась ему. — Я думаю, мы с вами можем найти общий язык в том, что мы оба хотим лучшего для детей. В конце концов, ОДММ заботится. — Вы говорили это много раз, — сказал Артур, кладя руки на стол. — Но, простите меня, если я не принимаю ваши слова за чистую монету, учитывая мой собственный опыт работы с ОДММ. — Я не могу говорить об этом. — Она помедлила. — Я не была там. Но я могу говорить о своем многолетнем опыте работы в качестве сотрудника ОДММ. Хотя вы можете этого не видеть, ОДММ изменила облик магических детей, какими мы их знаем. Почему вам так сложно убедиться, что дети понимают, скольким людям мы помогли за эти годы? — Мир — странное и прекрасное место. Почему мы должны все это объяснять ... — Чтобы это можно было каталогизировать и изучить, а любую потенциальную угрозу нейтрализовать. — Нейтрализовать? — Он резко подался вперед. — Если вы думаете, что я буду сидеть здесь и позволять вам... — Вы неправильно меня поняли, мистер Парнас, — сказала она. — Возможно, я использовала слишком сильные выражения, но дух остается прежним. Я хочу защитить как можно больше детей. Конечно, вы чувствуете то же самое. — Да, — сказал Артур. — Хотя у меня такое чувство, что мы подходим к этому с разных сторон. — Если это так, — сказала она, — Тогда какое значение имеет то, как мы достигаем наших целей, если мы работаем над одним и тем же? Артур вздохнул. На мгновение он подумал, что, возможно, Марблмоу может быть другой. Не как Линус — нет, никто никогда не сможет быть таким, — но кем-то близким к этому. Он дал Линусу преимущество сомнения, и это изменило их жизни навсегда. Неужели было слишком думать, что Марблмоу могла быть тем же самым? — Я хотел бы в это поверить, — медленно сказал он. — Однако я видел много доказательств обратного, которые яростно показывают, что ОДММ не заботится о тех, кто находится под его надзором. — Вот почему я думаю, что нам всем не помешает начать все сначала, — сказала она, широко улыбнувшись. Она была умна. Он запомнит это. — В конце концов, я не вижу смысла позволять прошлому диктовать будущее. Феникс поднял голову, прищурив глаза. Артур почувствовал жар этого и вложил его в свой голос. — Прошлое каждого из детей, с которыми вы вступаете в контакт, не может и не должно игнорироваться. Предполагать обратное не только опасно, но и жестоко. Вы не можете отнять его у них. Это часть их, со всеми их бородавками. — Быть родителем значит... — Мисс Марблмоу поджала губы. Он склонил голову набок. — Две минуты назад я не был родителем, но теперь я им стал? Пожалуйста, мисс Марблмоу. Будьте последовательнее. — Быть родителем означает быть готовым к любой и каждой случайности. Вы рассматривали свои варианты, если и когда, например, Люси сам решит, что ему не нравится мир таким, какой он есть? Что, если он решит переделать его по своему усмотрению? — Ему семь лет, — огрызнулся Артур, гнев клокотал под поверхностью. — Таким же был Нерон, в какой-то момент. Чингисхан. Иван Грозный. Хотя я не предполагаю, что он сделает то, что сделали они, как мы можем знать наверняка? Существует так много неизвестного о том, кто он и на что он способен. Неважно, что вы делаете или как сильно вы стараетесь, даже вы не можете с уверенностью сказать, что он не свернет на путь тьмы. — Вы уже говорили с ним однажды, — напомнил ей Артур. — Этого времени далеко не достаточно, чтобы построить фундамент, основанный на объективных доказательствах. Но раз уж вы об этом заговорили, все сводится к идее природы против… — Воспитания, — сказала она. — Я знаю. Ложная дихотомия. Реальность такова, что природа и воспитание не существуют как отдельные сущности. Они существуют во взаимности. — И все же исследования показали, что травма в форме насилия изменяет физический мозг, делая его сверхчувствительным к будущему стрессу, что часто может привести к тому, что жертвы насилия будут чрезмерно реагировать даже на самые незначительные стрессоры. Делая полную противоположность заботе, человек рискует создать или усугубить травму. — Именно поэтому я здесь, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу в кресле. — Чтобы определить, способны ли вы справиться с такими… обвинениями. Мистер Парнас, вы, конечно же, видите, что моя работа — обеспечивать безопасность детей. — Так вы говорите, — возразил Артур. — Объективные доказательства и все такое. — Я не враг. — Мисс Марблмоу покачала головой, словно разочарованная. — Независимо от того, что вы обо мне думаете или что я собой представляю, я надеюсь, вы это понимаете. Моя работа — дети, ничего больше. Артур тихо рассмеялся. — Я ни на секунду в это не верю. — Он поднял руку, когда она начала говорить. — Верите ли вы в это — это совсем другой вопрос, и я не хочу сейчас вступать в судебные тяжбы, поскольку сомневаюсь, что мы придем к какому-либо консенсусу. Либо вы будете тем, за кого себя выдаете, либо нет. — Вы сердитесь, мистер Парнас? — спросила она, крепко сжимая блокнот. — Чувствуете себя немного разгневанным? Да, он злился, но потом понял, что она делает, и рассмеялся над абсурдностью всего этого. — Мисс Марблмоу, вы пытаетесь заставить меня выпустить феникса? Если вам так любопытно, все, что вам нужно сделать, это попросить, и я с радостью вам покажу. — Дэвид, — Она сменила тактику. — Он не взрослый. Я не знаю, как и почему вы ожидали, что я поверю в это. Либо вы считаете меня дурочкой, либо вы далеко не так умны, как вас считают в определенных кругах. — И то, и другое может быть правдой, — сказал Артур. — У вас есть какие-либо доказательства того, что Дэвиду столько лет, сколько вы утверждаете? Прежде чем Артур успел придумать полуправдоподобную ложь — усомниться в возрасте йети — совершить серьезную ошибку, — поток тепла вырвался из-под его руки. Не реагируя, он слегка подвинул руку влево. Там, в знакомых неряшливых каракулях, буквы формировались красными чернилами. Четыре слова, за которыми следовал смайлик с дьявольскими рогами наверху: ОТКРОЙ ВЕРХНИЙ ЯЩИК! Артур прочистил горло и сделал именно это. Там, на подносе с ручками, карандашами и скрепками, лежала небольшая стопка фотографий, которых не было всего несколько минут назад, когда он отправился на поиски ручки, готовясь к встрече с мисс Марблмоу. Всего фотографий было четыре — цвета размыты, края завернулись в дымке сепии, как будто увиденные во сне. На первой фотографии была изображена десятилетняя версия Артура, стоящая в деревне около причала. По обе стороны от него были его друзья - другие дети в приюте - над ними сияло солнце. Он помнил этот момент. Они уехали в город, хозяин был в редком хорошем настроении. Письмо и подвал были через три месяца. Хозяин сделал фотографию на коробочный Polaroid, снимок выскользнул спереди. Он отдал его Ронни, чтобы тот встряхнул, и они все наблюдали, как изображение сформировалось, словно по волшебству. Конечно, они не сказали об этом много. Это было безумие. Две вещи бросились в глаза Артуру: во-первых, этой фотографии не должно было существовать. Хозяин разорвал ее в клочья в порыве досады после того, как один из детей проболтался о чем-то, чего Артур не мог вспомнить. Во-вторых, была пятая фигура, стоящая рядом с Артуром, волосатая рука была перекинута через плечо. Дэвид. На следующей фотографии был изображен Артур в возрасте пятнадцати лет, сидящий в уголке окна, с книгой, забытой на коленях. Застывший момент застал его с запрокинутой назад головой, беззвучно смеющимся. Дэвид сидел напротив него, широко улыбаясь. На третьей фотографии был Артур в возрасте около тридцати лет или около того. В пабе, где он никогда раньше не был, сидящий на табурете, перед ним стояла полупустая пинта. Рядом с ним сидел Дэвид с пятью пустыми кружками из-под пинты, откинув голову назад и смеясь. На четвертой и последней фотографии были Артур и Зои, стоящие перед домом. Ремонт выглядел почти законченным, а рядом с Зои был Дэвид, белые волосы были заляпаны чем-то вроде синей краски, того же цвета, который Артур использовал на стенах в коридоре наверху. — Вы посмотрите на это? — пробормотал он. — Это подойдет? Она выхватила фотографии из его руки, держа каждую в дюйме или двух от своего лица, поворачивая их так и этак, как будто могла определить их подлинность только на вид. — Как вы это сделали? — потребовала она, снова и снова пролистывая фотографии. — С помощью камеры, — сказал Артур. Она резко встала, стул заскрежетал по полу. — Мне нужно… пойти и сделать… что-то, что требует моего немедленного внимания. Я вернусь ровно через полчаса. Я рассчитываю встретиться с каждым ребенком по отдельности по возвращении. Любопытно, что ее реакция не была такой, как ожидал Артур. Но, с другой стороны, можно сказать, что пытаться понять мотивы любого человека, занимающего государственную должность, было бесполезным занятием. И все же это было странно. На слушании Роудер успешно заставила Артура раскрыть феникса. Но не раньше, чем подробно рассказала о каждом ребенке в частности. Возможно, ему стоит посвятить ее в предстоящее событие, просто чтобы посмотреть, что она будет делать. Она добралась до двери, когда Артур сказал: — В субботу. — А что насчет субботы? — Мисс Марблмоу замерла, держась за дверную ручку. Она не обернулась. — Будет приключение. Каждую субботу один из детей решает, в какой прогулке мы все примем участие. — Чья очередь на этой неделе? Он резко ухмыльнулся ей в спину. Она утверждала, что не испытывает страха. Он задавался вопросом, насколько это правда. — Люси. — Понятно. Я буду присутствовать, конечно. — Ее плечи напряглись, но она никак не отреагировала. — Конечно, — сказал Артур. — Я уверен, что это будет день, который вы не скоро забудете. Верная своему слову, мисс Марблмоу пригласила каждого из детей в кабинет Артура, велев, чтобы их никто не отвлекал. Артур, мягко говоря, не считал это уместным. Но прежде чем он успел сказать ей что-то, Талия похлопала его по руке и сказала: — У меня есть это. — С этими словами она последовала за мисс Марблмоу в кабинет, закрыв за собой дверь. Десять минут спустя дверь снова открылась, и Талия вышла, сверкая глазами. В кабинете Артур услышал три свирепых чихания подряд, за которыми последовало влажное гудение носа в салфетку. — У нее действительно аллергия на пыльцу, — сказала Талия. — Мне следовало вывернуть карманы, прежде чем войти. Упс. — Вполне, — сказал Артур, когда она обняла его ногу. Следующим пошел Чонси, крепко держа в руке шапочку коридорного, сказав, что хочет побаловать мисс Марблмоу историями о своем пути к тому, чтобы стать лучшим коридорным, которого когда-либо знал мир. Удастся ли ему это, зависело от наблюдателя. Артур думал, что да. Мисс Марблмоу, с другой стороны, похоже, не оценила тот факт, что Чонси теперь может делать чернила. Следующим был Теодор, и хотя Артур предложил переводить, мисс Марблмоу (с пятнами чернил на груди) отказалась. Ровно через шесть минут Теодор вышел из кабинета, высоко подняв голову, с золотой пуговицей, крепко зажатой между его клыками. Пуговица подозрительно напоминала те, что украшали пальто мисс Марблмоу. Артур просунул голову в кабинет, чтобы спросить ее, готова ли она к Фи, но мисс Марблмоу, должно быть, не услышала его, уставившись на распущенные нитки на своем пальто там, где раньше была пуговица. Встреча с Фи длилась двадцать шесть минут. Когда она вышла из кабинета, она сказала: — Она только и делала, что кричала и кричала о каких-то драконах-ворах. — Странно, — сказал Артур. — Я не знал, что у нас есть драконы. — Я так ей и сказал, но она не стала слушать. Следующим пошел Люси. Встреча длилась три минуты. Когда он вышел, он пожал плечами и сказал: — Она не хотела слушать, как я говорю о липких булочках и аде. Мне так жаль ее. — Что-нибудь еще? — спросил Артур. Люси поднял на него глаза, в них загорелся странный свет. — Что еще может быть? Сэл пошел последним, не сказав ни слова Артуру. Вместо этого он кивнул, а затем вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Сорок минут спустя дверь открылась, и мисс Марблмоу улыбалась. — Спасибо, Сэл, — сказала она. — Это был прекрасный разговор. — Ее улыбка дрогнула, когда она увидела Артура, стоящего в холле, но это было недолго. — Я ценю, что ты так серьезно к этому относишься. Ты получаешь один официальный балл вежливости. — Спасибо, — сказал Сэл. — Я знаю, что вы просто хотите помочь. После того, как она скрылась в офисе, Артур пошел в ногу с Сэлом, и они двинулись по коридору. — С тобой все в порядке? — В полном, — сказал он. — Просто оглушил ее добротой. — Самый лучший вид удара ножом… по крайней мере, так говорят. — Дэвид? — Пока в безопасности, — сказал Артур, когда они достигли вершины лестницы. — Кстати, ты случайно ничего не знаешь о фотографиях в моем столе? — Как они туда попали? — Сэл замер, изогнув губы. — Как по волшебству. И я заметил, что ты не спросил, что изображено на этих фотографиях. — Они помогли? — Помогли. — Вот и отлично — сказал он и, насвистывая, зашагал вниз по лестнице. Ярким ранним субботним утром жители острова Марсий набились в темно-бордовый фургон, их волнение было ощутимо. Приключения звали, и те, кому посчастливилось ответить, сделали это с широко открытыми глазами, с восторгом, присущим только молодым и открытым сердцам. А потом была мисс Марблмоу. — Во что она одета? — спросила Фи, прижавшись лицом к окну, пока инспектор шла от гостевого дома к фургону. На этот раз у Артура не было готового ответа, но только потому, что мисс Марблмоу, похоже, ввязалась в яростную битву с павлином и каким-то образом вышла победительницей. Это было единственным объяснением разноцветных перьев разной длины, которые образовывали воротник вокруг ее шеи, а те, что на затылке, резко возвышались над ней. Перья были прикреплены к длинному черному пальто, туго затянутому на талии. — Это брачный сезон? — спросил Чонси. — Ее оперение полностью выставлено напоказ. — Самое подходящее слово для описания, — пробормотал Линус. — Если она начнет танцевать, принося тебе блестящие камни, беги в другую сторону, — сказала Фи. — Кто летом носит пальто? — спросил Дэвид. — Она что, скрывает секреты? — щебетал и щелкал Теодор, а Сэл погладил его по голове. — Нет, приятель. Она не умеет летать. — Она почти здесь! — прошептал Люси. — Все ведут себя нормально! В тот момент, когда мисс Марблмоу открыла раздвижную дверь и просунула голову, Талия сказала: — Вот почему я решила посвятить себя Господу. — Ух ты, — сказал Чонси. — Это была действительно классная история, Талия. Мисс Марблмоу! Мы даже не заметили Вас. Добро пожаловать! Если на вас нападут какие-нибудь птицы, не волнуйся! Сейчас брачный сезон. Мисс Марблмоу вытащила голову из фургона, подняв лицо к небу. — Птицы могут напасть на меня? — Возможно, — сказал Люси. — Но вы выглядите так, будто можешь постоять за себя, так что я бы не слишком беспокоился на вашем месте. И посмотрите! Я занял вам место. Разве это не весело?» Он похлопал по месту рядом с собой, широко улыбаясь. — Я не думаю, что там есть вторая машина. — Мисс Марблмоу оглядела фургон с кислым выражением на лице. — Нет, — многозначительно сказал Линус. — Если вы едете с нами, садитесь. Она так и сделала, направившись к заднему ряду, где ее ждал Люси. Люси подмигнул Артуру в зеркало заднего вида, прежде чем воскликнуть: — Вы сделали это! Я знал, что вы сможете. Садитесь рядом со мной. Вот так. О, смотрите! Наши ноги соприкасаются. Линус, нам нужна музыка для путешествий. Можешь дать нам несколько мелодий? — Есть какие-нибудь пожелания? — Ты поймешь, когда услышишь. Линус начал переключать станции и только слегка повернул ручку влево, как знакомый щипок гитарных струн заполнил фургон. Мгновение спустя рок-н-рольный музыкант по имени Джин Винсент спел о том, как он вел порочную жизнь, как говорят, но он скроется от Дьявола в судный день. — Праведный! — воскликнул Люси, когда он начал танцевать на своем месте, не заботясь о том, куда приземлятся его локти. Вскоре все (кроме мисс Марблмоу) присоединились, напевая: — Двигайся, хот-род, двигай меня дальше по очереди. Деревня была оживленной, толпы людей на тротуарах в красочной летней одежде и больших шляпах, неся сумки и холодильники, до краев наполненные закусками и напитками, по пути к одному из двух общественных пляжей, доступных тем, кто выбрал Марсий местом своего отдыха. Другие толпились перед витринами магазинов, охая и ахая по поводу дорогих безделушек из ракушек и мутного морского стекла, и рядов за рядом свежеприготовленной помадки: арахисовое масло (вкуснятина!), грецкий орех (образцово!), мята (зубная паста!) и апельсиновый крем-мороженое (отвратительно!). Толпы собирались перед передвижными тележками, некоторые продавали кексы-воронки с посыпанной сверху сахарной пудрой, другие предлагали вяленую курицу на деревянных шпажках. Предприимчивая молодая женщина стояла над шерстяным одеялом, расстеленным на тротуаре у ее ног, и кричала, что у нее есть воздушные змеи на продажу, берите своих воздушных змеев здесь! Никаких репортеров не было видно, что было облегчением. Хотя их число сократилось после слушаний, Хелен сказала Артуру и Линусу, что несколько наиболее настойчивых журналистов задержались, надеясь увидеть жителей острова Марсий, а может быть, и цитату или несколько. К счастью, получив наводку от анонимного звонящего, который утверждал, что в двух часах езды к северу происходит что-то катастрофически магическое, репортеры загрузились в свои машины и умчались из деревни. Указания были настолько расплывчатыми, что анонимный звонящий — кто бы это мог быть? — не ожидал, что кто-то вернется по крайней мере до раннего вечера. Артур заехал на почти пустую стоянку за садовым магазином Хелен, припарковавшись рядом с ее грузовиком. Все дети попытались одновременно покинуть фургон, Теодор, думая, что существа с крыльями должны уходить первыми. Фи согласилась. Люси не стал, сказав, что если он не выйдет из фургона первым, то он вызовет Конец Света. Как оказалось, большинство пассажиров в фургоне привыкли к таким остротам и не обращали на него никакого внимания. Мисс Марблмоу, однако, обратила на него внимание, яростно записывая что-то в своем блокноте. — Люси, — спросила она, когда он перелез через нее, — Что ты имел в виду под Концом Света? — Что? — Люси чуть не выпал из фургона, но остановилась в дверях. — Я человек, ориентированный на детали. Я хочу убедиться, что все понимаю. — А Вы? — Он наклонился вперед, в нескольких дюймах от ее лица. — Знаете, говорят, что дьявол кроется в деталях. Разве это не смешно? — С этими словами он выпрыгнул из фургона. — Сегодня будет утомительно, — сказал Линус, толкая дверь. Как всегда, Люси был полон сюрпризов. Стоя в центре внимания, он гордо объявил, что, поскольку это его день, он должен решать, что делать всем. Вместо чего-то ужасающего и/или опасного для жизни, Люси рассказал своей плененной аудитории, что сегодня он запланировал что-то особенное для каждого из них. Фи и Талия смогут увидеть некоторые новые (и определенно не ядовитые) растения, которые приобрела Хелен. Чонси получил возможность показать Линусу, где он работает в отеле, и что подразумевают повседневные обязанности Чонси в захватывающей роли коридорного. Чонси практически кричал на Линуса, что он не может дождаться, чтобы показать ему комнату отдыха, где есть микроволновка, холодильник и настенный календарь семнадцатилетней давности, на котором изображены козы в шляпах. Мисс Август, как оказалось, была его любимицей, поскольку она была коричневой с белым и носила смелую шляпку-таблетку, которая очень подчеркивала ее мордочку. Для Сэла и Теодора — поход в библиотеку, где оба получат доступ к отделу редких книг, а затем — посещение антикварного магазина, где владелец недавно обнаружил в хранилище целую банку, заполненную пуговицами, и отложил ее в сторону, чтобы виверна могла изучить ее, если внутри спрятаны какие-нибудь сокровища. — Что касается меня, я буду тусоваться с Дэвидом и Артуром, — сказал Люси, когда мисс Марблмоу нахмурилась. — Мы будем пить виски сауэр и говорить о девчонках. — Он внезапно нахмурился и подбежал к Линусу, дергая его за рубашку. — Пссст. Линус. Какие девчонки мне нравятся? — Тебе может нравиться кто угодно, — сказал Линус, погладив его по голове. Люси с облегчением вздохнул, когда он побежал обратно к остальным. — И под девчонками я подразумеваю всех, кто выглядит потрясающе. Я пока не знаю, кто это будет, но когда узнаю, вы все узнаете первыми. — Почему мы все еще стоим здесь? — потребовала Талия. — Мне обещали новые растения. Никто не хочет видеть, что происходит, когда гном теряет терпение. В прошлый раз это привело к Темному Веку. — Это правда? — прошептал Линус Артуру. — Может быть, — пробормотал Артур. — Падение Рима и расстраивание гнома? Для меня это определенно похоже на темный век. — И это остается мисс Марблмоу, — сказал Люси, и все дети медленно повернули к нему головы, отработанный прием, заставивший инспектора сделать шаг назад. Люси, казалось, понял это, сделал шаг вперед и хихикнул, когда инспектор сделала еще один шаг назад. — Мисс Марблмоу, — сказал он нараспев. — Вам решать, с кем пойти. Разве это не волнительно? Что это будет? Растения с Талией и Фи? Книги и пуговицы с Теодором и Сэлом? Походы с Линусом и Чонси? Или, — сказал он, делая еще один шаг к ней, — Вы отбросите осторожность и последуете за мной в пучину отчаяния? — Отчаяние! — скандировали дети, включая Дэвида, который присоединился к ним, крича вместе с лучшими из них. — Отчаяние! Отчаяние! — Вы позволяете детям уходить самим по себе? — Мисс Марблмоу раздраженно выдохнула, глядя на Артура и Линуса. — Позволяем, — сказал Линус. — Это учит их ответственности и управлению временем, а также дает им возможность взаимодействовать с нашим сообществом. — Это означает, что они общаются, — парировала мисс Марблмоу, прижимая к груди блокнот, — С людьми. — И? — спросил Артур. — Звучит так, будто вы считаете, что их следует изолировать. — Бап, буп, буп! — громко воскликнула она. — Мы избегаем этого слова из-за всех негативных ассоциаций. Вместо этого ОДММ провёл фокус-группы и пришёл к выводу, что «добровольное отделение» звучит гораздо лучше, чем «seg»( короткое обозначение от слова «segregation», что значит «сегрегация»). — Ваши налоговые доллары усердно работают, — пробормотал Линус. Затем, уже громче: — Мы не будем использовать ни то, ни другое, большое спасибо. И как инспектор, уполномоченный ОДММ, ваша роль здесь — наблюдать и докладывать своему начальству. Все, что сверх этого, находится вне вашей компетенции. Она прищурилась, головы детей вращались, когда они смотрели то на него, то на нее. — Я очень надеюсь, что никто из детей не окажется в опасной ситуации, особенно когда они без присмотра взрослых. — Давайте попробуем еще раз, — сказал Артур. — Талия и Фи будут с Хелен и Зои. Чонси будет с Линусом. Люси будет с Дэвидом и мной. Это оставляет Сэла и Теодора без присмотра. Сэлу пятнадцать лет, и оба доказали, что они более чем достаточно ответственны, чтобы выходить самостоятельно. — Пока, — сказала мисс Марблмоу с надменным фырканьем. Она посмотрела на детей, как будто обнаружила новое, вечно мокрое насекомое с тысячью ног. Постукивая ручкой, она позволила тишине затянуться, хотя Артур знал, что она уже приняла решение. — Я буду сопровождать мистера Парнаса. — Нам повезло, — сказал Артур. — Дети, мы встретимся перед кафе-мороженым ровно через два часа. Пожалуйста, не опаздывайте. Что мы говорим? Пунктуальность — это не только быть пунктуальным… — Это также уважение к своим обязательствам, — сказали дети. — Да, это, — сказал Дэвид, подпрыгивая на каблуках. — Обязательства! — И мы уходим! — закричал Артур. Естественно, Люси повел их прямо в Rock and Soul, магазин пластинок, которым владел и управлял некий мистер Джей-Бон (имя изменено; никто — даже сам Джей-Бон — не мог вспомнить, каким оно было). По дороге к магазину Люси потчевал Дэвида историями о прошлых визитах, музыкальных открытиях, которые он и Джей-Бон сделали, и о том, как бывший сотрудник пытался изгнать его в задней комнате. — Что это было? — спросила мисс Марблмоу. Люси улыбнулся ей. — Упражнения. Мы делали выпады и прыжки. — Хм, — сказала она, продолжая делать заметки. — Он хороший? — спросил Дэвид, когда они подходили к магазину пластинок, впервые заговорив с тех пор, как покинули парковку. — Джей-Бон, я имею в виду. Артур собирался вмешаться — независимо ото лжи, которую они пытались провернуть, Дэвид все еще был ребенком, и его комфорт был крайне важен — но Люси успел первым. Он протянул руку, шевеля пальцами. Дэвид колебался всего мгновение, прежде чем сомкнуть свои волосатые пальцы вокруг пальцев Люси. — Он замечательный, — сказал Люси. — Я бы не повел тебя смотреть на кого-то злого, если только мы не собирались мстить. Дэвид кивнул, выглядя облегченно. — Ладно. Спасибо. Все еще пытаюсь привыкнуть ко всему этому. — И, — сказал Люси, — Я сказала Джей-Бону, что мы придем сегодня в гости, и он пообещал установить кондиционер на максимальную температуру, чтобы тебе не было слишком жарко. — Зачем? — спросил Дэвид. Люси закатил глаза. — Потому что я хочу, чтобы ты послушал со мной музыку мертвецов, хех. О, и еще одно: когда мы заходим, нам нужно много говорить «праведный». Это то, что делает Джей-Бон, а он знает все, что круто. — Он меня не знает, — нервно сказал Дэвид. — Значит, он не знает всего крутого. Люси уставился на него. — Это... это означало две вещи! Черт возьми, где ты был всю мою жизнь? Пошли, не могу дождаться, когда Джей-Бон встретится с тобой. Это будет праведно. — Он потянул Дэвида по тротуару к двери. — Как странно, — сказала мисс Марблмоу. — Что? — спросил Артур, оглядываясь на нее через плечо. — Что взрослый, как Дэвид, так обеспокоен знакомством с кем-то новым. Можно даже сказать, что он вел себя... по-детски. — Да, — сказал Артур. — Полагаю, так и происходит, когда всю жизнь тебе говорят, что ты монстр. Странно, как это работает. Травма, как вы, надеюсь, знаете, проявляется по-разному — иногда в больших, иногда в малых деталях — и может длиться всю жизнь. Тот факт, что вы ее принижаете, говорит больше о вас, чем о нем. А теперь, если вы меня извините, мне хочется послушать музыку мертвецов. Он почувствовал, как ее взгляд сверлит его спину. — Далеко! — сказал Джей-Бон, должным образом впечатленный видом выдвижных когтей Дэвида. — Типа ножи по требованию. Держу пари, тебе никогда не придется беспокоиться о том, чтобы найти что-то, чтобы разрезать бублики. Вот это благословенная жизнь. Люси и Дэвид стояли перед Джей-Боуном, высоким и долговязым парнем, который ухмыльнулся им, когда он прислонился к стойке. По причинам, известным только ему, Джей-Бон носил шарф с узором пейсли поверх красного халата с золотыми кисточками, его длинные серо-черные волосы были заплетены в косу, которая лежала на левом плече. На голове у него были розовые пластиковые солнцезащитные очки, одна из линз отсутствовала. Когда Артур вошел в магазин, Джей-Бон приподнял подол халата, чтобы показать оранжевые носки с маленькими красными язычками пламени. — Большая птица! — воскликнул он. — Посмотри на мои перчатки для ног. Подумал, что они тебе понравятся. — Да, — сказал Артур. Он вытянул ногу, поставив ее рядом с ногой Джей-Бона, чтобы продемонстрировать свои фиолетовые носки, украшенные крошечными черными пластинками. — Носки, братаны! — подбодрил Джей-Бон, притянув Артура в объятие, на которое Артур ответил тем же. Он собирался отстраниться, когда Джей-Бон напрягся, когда дверь открылась, над головой зазвенел колокольчик. — Кто этот тип? — прошептал он, отступая назад. — Это мисс Марблмоу, — сказал Люси. — Она здесь, чтобы убедиться, что Артур и Линус не приносят нас в жертву в кровавом ритуале. Она работает на правительство. — Правда? — сказал Джей-Бон, почесывая челюсть. — У нее есть ордер? — Ордер? — спросила она. — Зачем мне ордер? — Э-э, просто так, — сказал Джей-Бон, бегая глазами из стороны в сторону. — Если вы случайно увидите определенную… стеклянную посуду для продажи, то она предназначена для табака и ничего больше. — Словно думая, что он невидим, он потянулся назад и схватил едкую стеклянную трубку, засунув ее в карман. — Да, — сказала мисс Марблмоу. — По одному вашему виду я бы подумал то же самое. — А для чего это? — прошептал Дэвид Люси. — Трава, — сказал Люси. — Линус сказал, что Джей-Бон любит газоны. — О. Это… имеет смысл. Я думаю? — Эй, чертенок, — сказал Джей-Бон, наклоняясь и положив руки на колени. — Ты никогда не угадаешь, что я получил. Глаза Люси расширились, когда он начал подпрыгивать на цыпочках. — Ты не сделал этого. — Конечно, сделал, — сказал Джей-Бон. Элла Фицджеральд. Билли Холидей. Вживую на джазовом фестивале в Ньюпорте. — Ни за что. Тот, где Элла исполнила «Air Mail» и... — Устроила скэт-концерт, чтобы положить конец всем скэт-концертам? Это было бы то самое. Люси вскинул руки. — Да! Да. Наконец-то! Знаешь, всякий раз, когда мне хочется стереть с лица земли всю вселенную, я вспоминаю, что люди создали музыку, и тогда я думаю, что, может быть, просто может быть, вы, чудаки, все-таки что-то можете предложить. — Гнарр, — сказал Джей-Бон. — Я полностью за то, чтобы спасти вселенную с помощью музыки. Типа, вот ты, этот маленький комок рок-хаоса, а вот и я, спаситель всего человечества. Получай, папа! — Да, — сказал Дэвид. — Получай, отец Джей-Бона! — Мне нравится твой строй, волосатый чувак с руками-ножами, — сказал Джей-Бон. — За проигрыватель! — За проигрыватель! — закричал Люси, перенимая походку Джей-Бона, своего рода скольжение-и-шипение, больше танцуя, чем идя. Дэвид попытался сделать то же самое, но вместо этого подпрыгнул, следуя за Джей-Боном и Люси к левой стене, где были установлены три проигрывателя, чтобы посетители могли слушать музыку, делая покупки. Подойдя к шкафу под средним проигрывателем, Джей-Бон вытащил золотисто-коричневый чехол, Элла и Билли в профиль по обе стороны. — Здесь есть еще несколько убойных джемов, — сказал Джей-Бон, вытаскивая пластинку. — Элла перепела Гершвинов, Дюка Эллингтона. Билли пригласила Херби Николса на пианино для «Lady Sings the Blues», и это так круто, как лед. — Как я, — сказал Дэвид. Джей-Бон моргнул. — Да, черт возьми, маленький волосатый чувак с руками-ножами. Точь-в-точь как ты. На самом деле, ты можешь быть даже круче этого. Знаешь, ты йети и все такое. Забавный факт! Думал, что однажды встретил йети, но это оказалась волосатая подставка для ног. Честно говоря, я был чрезвычайно высоко… Артур многозначительно прочистил горло. — …жизнь и все, что она может предложить, — легко сказал Джей-Бон. — Так что это была честная ошибка. — Да, такое случается, — сказал Дэвид. — Я имею в виду, это справедливо. — Посмотри на себя, Дэвид! — Джей-Бон широко улыбнулся ему. — Мы еще сделаем из тебя кота, просто подожди и увидишь. Теперь ты готов к переезду в Ньюпорт? Поверь мне, когда я говорю, что твоя жизнь никогда не будет прежней. Он поставил пластинку на проигрыватель и опустил иглу. Пластинка зашипела и затрещала, а затем мгновение спустя за жестяными возгласами последовал смех Эллы и слова «Спасибо!», когда заиграло пианино, вместе с тсст тсст тсст малого барабана и хай-хэта. И Элла начала танцевать скат, блестящая импровизация, которая успокоила нервы Артура и заставила его сердце забиться, особенно когда Люси и Джей-Бон начали танцевать скат вместе с ней бессмысленно, больше звука, чем ритма. Сначала Дэвид выглядел неуверенным, но как только началась музыка, его глаза медленно расширились, рот открылся. Когда Джей-Бон и Люси начали танцевать скат с Эллой, он повернул голову к ним, начав немного подпрыгивать. А затем Элла вставила: «Когда луна бьет в глаза, как большой пирог с пиццей, это amore», заставив Дэвида рассмеяться, покачивая задом в неловком трясении, его густые белые волосы развевались вокруг него. — Вот оно! — закричал Джей-Бон. — Почувствуй это! Она королева. Делай, делай , чтоо ... Проиграв песню еще семь раз, Люси провозгласил Артура и Дэвида мастерами копро, и напомнил им, что это не имеет никакого отношения к фекалиям, что Артур оценил. В конце концов, у них было достаточно дерьма, с которым нужно было разобраться. Дэвиду становился все более комфортно, чем дольше они оставались в магазине. Хотя он внимательно следил за Люси и Артуром, как будто для того, чтобы убедиться, что они не оставят его позади, он начал перебирать пластинки, спрашивая Джей-Бона, какие из них его любимые. Люси сидел на полу рядом с Артуром, оба искали спрятанные сокровища. Мисс Марблмоу последовала за Джей-Боном, пытаясь задавать ему вопросы о его взаимодействии с Люси, и чувствовал ли он когда-либо, что его жизнь находится под угрозой. Джей-Бон вежливо сказал: Я не наркоторговец, и я помогаю покупателю. Я скоро буду у вас. Спасибо за ваше терпение! С этими словами он повернулся к Дэвиду, который взял пластинку. — Кловеры? Мужик, это выбор. Большинство людей в восторге от «Любовного зелья № 9», но не спят от «One Mint Julep». Такой гладкий, что кажется, будто тебя намазывают на тост. Уверенный, что Дэвид в надежных руках, Артур оглянулся на Люси, который изучал обложку пластинки с сосредоточенностью, которую он обычно приберегал для попыток создания разумных грязевых людей. — Люси, — сказал Артур. Люси поднял глаза. — Не думаю, что у меня есть эта. Сколько пластинок я могу сегодня получить? — У тебя уже есть пластинки дома, которые ты еще не слушал. Сколько еще, по-твоему, тебе нужно? — Ну, как сказать… еще тридцать должно быть достаточно. — Три, — сказал Артур. — Двадцать девять с половиной. — Два. — Три! — сказал Люси. — Я знал, что ты посмотришь на это с моей стороны. Он вытащил еще одну пластинку, выбросив ее почти сразу же, прежде чем взять следующую. — Люси, — снова сказал Артур. — Могу я задать тебе вопрос? Внимание, сосредоточенное на пластинках, Люси пожал плечами и сказал: — Конечно. — Сегодня был твой день выбора приключений. — Ого, у тебя необыкновенная память. Как ты это делаешь? — И все же, вместо того, чтобы думать о том, что ты хочешь сделать, ты пошел и спланировал день для каждого из своих братьев и сестер. — Но я делаю то, что хочу, — сказал Люси, глядя на него. — Мы в магазине пластинок. — Я понял, — сказал Артур. — Но я спрашиваю почему? — О, — сказал Люси. — Это легко. Помнишь, как мы говорили о том, чтобы быть монстром или быть хорошим? — Помню. Ты был очень расстроен из-за меня. — Может быть, — сказал Люси, схватив еще одну пластинку и поднеся ее к его лицу. — Но я думал об этом. Много. Я все еще был немного зол на тебя, но потом я подумал о том, что делает меня счастливым. — И что ты решил? — Артур кивнул. — Мне нравится, когда другие люди счастливы, и мне приятно, когда я становлюсь частью этого, — объяснил Люси. Но поскольку он все еще был Люси, он добавил: — Не все, а только те, кто мне нравится. По какой-то причине это заставляет пауков в моей голове заснуть. Не навсегда, но на некоторое время. — И почему это так, как ты думаешь? — Не знаю, но мне нравится, как здесь тихо. — Люси пожал плечами. — Зачем ты пригласил Дэвида? — Потому что я знал, что мисс Марблмоу последует за ним, и если Дэвид с нами, я могу убедиться, что она не будет с ним плохо обращаться. — Ты хотела защитить его, — сказал Артур. — Конечно, — сказал Люси. — Быть новичком страшно, и ее присутствие здесь ухудшает ситуацию. Но если он с нами, то с ним ничего не может случиться. — Ты больше не злишься на него? Он сделал паузу. — Не думаю. И даже если бы я так думал, он ударил меня по носу. Нельзя злиться на того, кто так делает. Это, типа, закон или что-то в этом роде. — Ты меня удивляешь, — сказал Артур. — Во всех возможных смыслах. — Это потому, что я потрясающий. — Он указал пальцем на Артура. — Но то, что я хочу делать людей счастливыми, не значит, что я не могу делать и другие вещи. — Например? Люси наклонился к нему, глаза сверкнули красным. — Чудовищные вещи, — прошептал он. — Как думаешь, когда мисс Марблмоу закончит осмотр, она отдаст мне свой череп, если я вежливо попрошу? Не то чтобы она им очень часто пользовалась. — Это, конечно, один из способов выразиться, — сказал Артур. — Но почему бы нам не оставить это между нами? — Я могу это сделать, — сказал Люси с лукавой улыбкой. — Если я смогу получить четыре пластинки. — Пять, — сказал Артур. — И это мое последнее предложение. — Ты такой строгий, — сказал Люси. — Давай немного уступи, ты же крутой парень. Кто такой Артур, чтобы отказываться от такого предложения? Позже Артур скажет себе, что это было неизбежно, что это всегда к чему-то приводило. Слушание, Дэвид, мисс Марблмоу, тонко завуалированные угрозы от правительства: все это слияние, создающее идеальный шторм среди бела дня. Моменты в его офисе — краткие случаи, когда мисс Марблмоу показывала доказательства своей человечности — были ложью, и хотя он не позволял себе верить ей, он надеялся, что она будет другой. Возможно, ее признанное отсутствие страха должно было стать его первой подсказкой: хотя время Дэвида на острове было коротким, йети уже научил Артура, что немного страха может быть полезным. Каково это — ничего не бояться? Разве страх не является частью человеческого состояния? Он не мог избавиться от более мрачных мыслей. Что, если бы людей, не знающих страха, презирали и преследовали, как животных? Наверняка мисс Марблмоу нашла бы что-нибудь, что можно было бы сказать по этому поводу. Или она даже может попытаться скрыть это от мира. Так похоже, и все же сейчас она собиралась доказать ему неправоту самым худшим образом. Артур был с Люси, выбирая пятую пластинку, которую он хотел купить. Джей-Бон и Дэвид добрались до задней части магазина, хотя Артур все еще слышал, как Дэвид задает вопрос за вопросом, Джей-Бон никогда не уставал отвечать. Мисс Марблмоу — с глаз долой, из сердца вон. Артур давно ее не видел, но потом его отвлекла постоянная болтовня Люси о том, что эта пластинка — хит, а эта — хит, заметное отличие. Артур сказал: — А есть что-то выше хита? Это кажется невозможным... Сдавленный крик, за которым последовал топот ног. Артур резко поднял голову и увидел Джей-Бона, мчащегося по центру магазина пластинок, кричащего во все легкие. За ним, чудовищно переваливаясь с вытянутыми когтями, Дэвид — губы искривились в свирепом рычании, клыки были полностью выставлены напоказ. Джей-Бон ударил входную дверь, заставив ее распахнуться, отскочив от стены магазина. Дэвид последовал за ним на улицу. — Они играют в салки? — спросил Люси. — Я хочу играть в салки! — Я не... Прежде чем он успел закончить, мисс Марблмоу пронеслась через магазин пластинок, пальто волочилось за ней, на ее лице было искаженное выражение ярости. Артур вскочил на ноги, когда мисс Марблмоу выскочила наружу. Не колеблясь, Артур наклонился, подхватил Люси одним плавным движением и побежал к двери, кровь хлынула в его уши. Со своей стороны, Люси покатился вместе с ним, взобравшись на Артура к его спине, обхватив его шею руками, маленькие ножки впивались в его бока. Солнце ослепило его, как только он вышел из магазина. Быстро моргая, чтобы прочистить зрение, чувствуя горячее дыхание Люси возле уха, Артур резко остановился, врезавшись в людей, которые собрались на тротуаре, все смотрели на что-то на улице. Проталкиваясь сквозь толпу, Артур почувствовал, как его ярость выплеснулась наружу, когда он увидел, на что все уставились. Мисс Марблмоу на улице, ее рука, словно тиски, сжимала запястье Дэвида. Она возвышалась над ним, пальто развевалось вокруг ее лодыжек. Дэвид сопротивлялся ей, но ее хватка была крепкой. — Как ты смеешь преследовать людей, — рявкнула на него мисс Марблмоу. — Ты мог убить этого беднягу! — Не волнуйся, — прошептал Люси ему на ухо. — Я позвал их. Они идут. — Что? Кто ты… — Эй! — рявкнул Джей-Бон с другой стороны улицы. — Мы тут баловались! Убери от него свои чертовы руки! Мисс Марблмоу запнулась, но это было ненадолго. — Это неважно. — Она снова дернула Дэвида за руку, и Дэвид заскулил, его глаза остекленели, когда он пытался вырваться. — Это... эта штука — животное! У животных есть инстинкты. Ты бежишь, у них включается инстинкт добычи, и... — Немедленно уберите от него руку, пока я ее не сжег. — Еще одна угроза, мистер Парнас? — Мисс Марблмоу медленно повернулась к Артуру, прядь ее волос прилипла ко лбу. — Вы уверены, что это уместно? Особенно перед таким количеством свидетелей. — Ты его пугаешь! — закричал Джей-Бон. Мисс Марблмоу посмотрела на Дэвида, который уперся ногами в землю, пытаясь вырваться на свободу. Она наклонилась вперед и сказала: — Какой детский страх для того, кто не был ребенком уже несколько десятилетий. — Ее хватка усилилась. Артур сделал шаг вперед, когда Люси соскользнул с его спины. Люди вокруг него ахнули, когда пламя начало распространяться по его плечам, рукам, ладоням, потрескивая, щелкая. Феникс закричал в его груди, широко расправив крылья, его глаза были парой горящих звезд. Но прежде чем феникс смог вырваться, Люси потянул рубашку Артура, заставив его посмотреть вниз. — Это то, чего она хочет, папа. Папа, подумал Артур сквозь огонь. Тень на мгновение закрыла солнце, и мисс Марблмоу взвизгнула, когда виверна спикировала к ней, сложив крылья по бокам. Она пригнулась, и Дэвид вырвался, спотыкаясь о…Сэла, стоящего на улице, с холодными глазами, когда Теодор приземлился на его плечо. Слева от него Фи и Талия, первая держала запястье Дэвида, пока кубики льда падали из его глаз и разбивались о бетон, вторая сверлила мисс Марблмоу глазами-кинжалами. Справа от Сэла Чонси и Люси. За ними, в ярости, какой Артур его никогда не видел, Линус, который взглянул на Артура, кивнул, а затем снова сосредоточился на мисс Марблмоу. Талия шагнула вперед, когда инспектор выпрямилась во весь рост. Она продолжала идти, пока не оказалась всего в футе от мисс Марблмоу. Верх кепки Талии едва достигал ее талии. Талия оглядела ее с ног до головы и сказала: — ОДММ тупые, но я не могу поверить, что они послали кого-то настолько глупого. Линус не был глупым, так почему же вы такая? — Ты не можешь так со мной разговаривать, — сказала мисс Марблмоу, ее лицо исказилось и стало почти фиолетовым. — Я старше тебя, и поэтому тебе лучше… — На самом деле, я старше тебя, — сказала Талия. — Так что это делает меня старшей. Поэтому небольшой совет: на твоем месте я была бы осторожнее. Некоторые из нас сильнее, чем кажутся. — Антихрист — это… — Мисс Марблмоу сердито посмотрела на Талию. — О, не я, — с ухмылкой сказал Люси. — Я имею в виду, не только я. Она говорит о Фи. — Лесная фея? — Мисс Марблмоу моргнула. — Ты, конечно, шутишь. Что она собирается сделать? Вырастить дерево? — Забавно, что вы упомянули деревья, — сказала Фи, присоединяясь к сестре перед мисс Марблмоу. Сквозь свой огонь Артур увидел, как инспектор сделала шаг назад. — Потому что в последний раз, когда люди причинили боль моей семье, я превратила их всех в деревья. Их плоть стала корой. Их кровь превратилась в смолу. Руки, ветви. Пальцы рук и ног, листья. — Ты не посмеешь, — сказала мисс Марблмоу. — Ой-ой, — сказал Чонси. — Вам действительно не стоило этого говорить. Крылья Фи начали трепетать, когда она оторвалась от земли, поднимаясь, пока не оказалась лицом к лицу с мисс Марблмоу, ее волосы были огненной короной. Не отводя взгляда от инспектора, Фи наклонилась вперед, пока ее нос не коснулся носа мисс Марблмоу. — Попробуй, — сказала она ровным голосом. — Тронешь кого-нибудь из нас еще раз, и это будет последнее, что ты сделаешь, прежде чем я посажу тебя в парке и позволю собакам использовать тебя как туалет. — ОДММ услышит об этом, — сказала мисс Марблмоу, и кожа под ее левым глазом опасно подергивалась. — Они услышат обо всем этом, и даже Артур Парнас не сможет выпутаться из этой истории. — Хорошо, — холодно сказал Линус. — Потому что я обязательно дам всем знать, что Вы прикасались к кому-то без его разрешения. И я не думаю, что нам придется далеко ходить за подтверждением свидетелей. Люди начали кивать вокруг Артура, хотя и обходили его стороной. Он не винил их за это — его огонь все еще бежал по его рукам и ладоням, под контролем, и все же. Но затем рядом с ним появилась еще одна фигура, не боясь. — Они знали, — прошептала ему Хелен. — Талия и Фи. Я не знаю, как, но они знали. Мисс Марблмоу ощетинилась. — Я действовала, потому что думала, что человек в опасности. Любой бы поступил так же. — За исключением нас, — сказал Джей-Бон. — Потому что мы их знаем. — Он взглянул на Дэвида, и выражение его лица смягчилось. — Благодаря маленькому волосатому чуваку с руками-ножами я смог осуществить мечту всей жизни — быть преследуемым йети. Сколько людей могут так сказать? Ну, наверное, больше, чем только я, но все же! Мне удалось, и это было даже лучше, чем я надеялся. Давайте послушаем, как мечты сбылись благодаря йети по имени Дэвид! — Он начал громко кричать, сильно хлопая в ладоши. Другие дети присоединились. Зои и Линус тоже. Затем толпа начала ликовать, пока не превратилась в рев, Хелен была такой же громкой, как и все остальные. Артур присоединил свой голос к стене шума, пока его огонь рассеивался. Пока мисс Марблмоу яростно смотрела, Дэвид начал улыбаться. Поездка домой была бы неудобной, если бы Мерль не согласился сам отвезти ее обратно. — Предоставьте это мне, мистер Парнас, — проворчал он, с презрением глядя на мисс Марблмоу, когда они стояли на причале, а паром позади них. — Я ее перевезу. — Если бы возникла неизбежная задержка, — сказал Артур, — я бы ее полностью понял. — О, да, — сказал Мерль, кивнув. — Так бывает. Море может быть переменчивым. — Он сплюнул в море толстый комок. — Цены тоже выросли, разве ты не знаешь. Летний сезон и все такое. — Он наклонил голову в сторону Артура. Его дыхание слегка пахло луком и табаком. — Слышал, что она доставила тебе неприятностей в городе. — Слухи работают сверхурочно, я вижу. — Так и есть, — сказал Мерль. — С детьми все в порядке? — Не знаю, — признался Артур. — Надеюсь на это. Дети могут быть удивительно стойкими, когда им это нужно. Я просто хочу, чтобы до этого не доходило. — Почему ты пускаешь ее обратно? — спросил Мерль. — Мне кажется, ты должен дать ей пинка. Так детям безопаснее. Мерль был загадкой. Язвительный, ворчливый и более чем немного тупой. И все же он отказался привезти репортеров на остров. Он спрашивал о детях, на которых обычно имел только презрительный взгляд. Началось, — с удивлением подумал Артур. Перемены, голоса немногих переросли в нескончаемый рев. — Держи друзей близко, а врагов еще ближе, — ответил Артур. — Поверьте мне, когда я говорю, что Харриет Марблмоу больше никогда не окажется в таком положении. Сегодня она нажила себе врага, и я не скоро это забуду. Мерль кивнул. Затем, понизив голос, он сказал: — Если вам нужна помощь в том, чтобы спрятать тело, я к вашим услугам. Море очень, очень большое. — Спасибо, Мерль. Ваша доброта не только приветствуется, но и является бальзамом для души после сегодняшних событий. Но не волнуйтесь, у меня много детей, которые знают, как спрятать тело. Под густыми волосами Дэвида кожа его запястья была в синяках, четкие очертания пальцев в темнеющих оттенках фиолетового. Они не очень болели, утверждал он, и поскольку его тело уже замерзло, не было необходимости прикладывать к нему пакет со льдом. Это мало успокоило Артура. Дэвид, казалось, быстро пришел в себя, смеясь над чем-то, что сказал Чонси, к тому времени, как они вернулись на остров. Артур не лгал, говоря о детской стойкости, но он хотел бы, чтобы такие вещи никогда не проверялись. Травма имела свойство проявляться в самых невероятных обстоятельствах, и Артур и Линус пристально следили за Дэвидом, чтобы избежать любых потенциальных триггеров. Линус и Зои накормили детей ранним ужином, пока Артур стоял на крыльце, наблюдая за дорогой. Когда солнце начало садиться, мисс Марблмоу появилась на холме, пыхтя и отдуваясь, ее кожа была скользкой от пота, павлиньи перья висели на ее лице. Она остановилась, увидев его. Он не окликнул ее, не поднял руку в приветствии. Он просто смотрел. Она выпятила подбородок, а затем пошла в гостевой дом, хлопнув за собой дверью. Она больше не появлялась до конца вечера. Той ночью, как бы Артур ни ворочался, сон оставался неуловимым. Папа, позвал его Люси, легко и не задумываясь, как будто это не был самый преобразующий момент в жизни Артура. Папа. Когда их ранее спросили, как они узнали, что Дэвид в беде, именно Сэл заговорил за них, прежде чем вылезти из фургона. — Люси позвал нас. Линус и Артур обменялись озадаченными взглядами, Зои выглядела такой же смущенной. — Что ты имеешь в виду под «позвал»? — спросила она. — Мы услышали его, — сказал Сэл. — В наших головах. Он сказал нам, что Дэвид в беде. — Люси? — тихо спросил Линус. — Это правда? — Да, — ответил Люси. — Они мои братья и сестры. Конечно, они услышали меня. Почему бы им не услышать? Артур поднялся с кровати, улыбаясь тому, как Линус сопел и фыркал во сне. — Прекрасный человек, — прошептал он, натягивая одеяло на плечо Линуса. Каллиопа подняла голову, ее взгляд следил за ним. Она наклонилась к его прикосновению, когда он почесал ее за ушами. Он собирался пойти в свой кабинет, чтобы наверстать упущенное, когда за окном что-то вспыхнуло, тусклый свет, который расцвел еще дважды. Он подошел к окну, и хотя это был ужасный угол, ему показалось, что он увидел источник света, исходящий из беседки в саду. Натянув халат, он первым делом проверил комнату Люси. Мальчик спал, громко храпя, хлопая губами. Рядом с его кроватью, на медленно тающем куске льда, лежал Дэвид, с его губ спускались маленькие струйки холодного тумана. Артур оставил их в покое, закрыв дверь, прежде чем выйти в коридор. Он проверил каждого из детей, заглядывая в комнаты. Сэл спал на животе, лицом в подушку. Теодор спал на спине, свернувшись головой на боку. Чонси плавал в соленой воде, его щупальца свободно обвивали его. Талия спала в своей норе, листья трепетали при каждом выдохе. Фи не было в ее комнате. Не поддаваясь панике, он спустился вниз и через парадную дверь, сошел с крыльца и повернулся направо. Он пошел по садовой дорожке Талии, пока не пришел к беседке. Там, на одной из скамеек, сидела Фи, одетая в свою спальную одежду, но, по-видимому, полностью бодрствующая, высунув язык между зубами в сосредоточении. Пока Артур смотрел, она подняла руки перед собой, ладони смотрели друг на друга, пальцы были скрючены, как когти, между ними плавал клубок грязных корней. На ее лбу появились морщины, когда она напряглась. Мгновение спустя еще одна вспышка света — белого, мягкого. Когда свет померк, между ее руками зависло небольшое деревце, корни скручивались и свисали. Она выхватила его из воздуха и поставила на кучу таких же деревцев, сидевших справа от нее. Слева — еще корни. Артур откашлялся, и Фи подпрыгнула, расслабившись только тогда, когда увидела, кто ее прервал. — Не могла уснуть? — спросил он, поднимаясь по трем ступенькам в беседку. — Думала. — Она пожала плечами, оглядываясь на свои саженцы. — Правда? Звучит серьезно. Учитывая, что воздух был не по сезону прохладным, он снял халат и накинул его ей на плечи, суетясь над ней, пока она не просунула руки в рукава. — Могу ли я спросить, о чем ты думаешь? — О деревьях, — сухо сказала она. — И ты почувствовала необходимость сделать их посреди ночи. — Почему бы и нет? — Почему бы и нет, конечно. Ну, если тебе все равно, я бы хотел посмотреть, если не помешаю. Фи кивнула и вернулась к работе. Они сидели в тишине, единственным звуком, доносившимся из-за тихого шипучего хлопка каждый раз, когда появлялось дерево. Чем больше она делала, тем жестче она становилась, ее плечи были около ушей, уголки рта опускались вниз. Хотя он отчаянно хотел спросить, он ждал. Фи придет к этому, в свое время. И это оказалось верным десять минут спустя, когда она посадила новое деревце, посмотрела на Артура и сказала: — Я бы сделала это снова. — Что сделала? — Превратила людей в деревья, если они попытаются причинить нам вред. — Ты уверена в этом? — Он сглотнул комок в горле. — Да, — сказала она, глядя на свои руки. — Я знаю, это не делает меня хорошим человеком, но… — Ты хороший человек, — яростно сказал Артур. — Один из лучших, кого я когда-либо имел удовольствие знать. То, что ты испытываешь определенные чувства к тем, кто может попытаться причинить тебе вред, не отменяет никакой другой части тебя. Если что, это делает тебя человеком. — Ну, я бы не зашла так далеко. — Она поморщилась. — Лучше быть спрайтом, чем человеком в любой день. — Я так и думал, и я рад это слышать. Но даже если ты злишься, это не дает тебе права причинять боль другим людям. — Даже если они хотят причинить нам вред? Артур колебался, тщательно подбирая слова. — Я бы ожидал, что ты защитишь себя. Или других, если до этого дойдет. Но я также попросил бы тебя подумать о последствиях твоих действий. — Он вздохнул. — Хотя, я, возможно, не лучший гид в этом отношении. Сомневаюсь, что Люси слишком любезно отнесся бы к тому, что ему сказали, что он не может угрожать убийством ежедневно, даже если он ничего не делает по этому поводу. Фи фыркнула. — Да, дай мне знать, как пройдет этот разговор. — Она замолчала. — Ты бы что-нибудь сделал по-другому? Если бы тебе пришлось сделать это снова? Он сопротивлялся немедленному ответу, желая придать ее вопросу тот вес, которого он заслуживал. В конце концов он сказал: — Нет. Я бы не стал. Даже после всего, что я пережил, после всего, что я видел, я бы не хотел быть кем-то другим, кроме того, кто я есть. Если бы мне пришлось сделать это снова, чтобы просто прийти к этому самому моменту, я бы сделал это. Снова и снова. — Потому что ты любишь нас. Папа, так Люси называл его. — Со всем, что есть. Она кивнула, глядя в сад. — Мы это знаем. Все мы знаем. Дэвид тоже начинает это понимать. Ему может потребоваться некоторое время, но если хочешь узнать мое мнение, поговори с ним о том, чтобы остаться здесь. Навсегда. — Ты думаешь, он согласится? — Не знаю. Но и ты не узнаешь, пока не спросишь. И меня начинает раздражать подарок Линуса, потому что там не хватает фотографии. Она выглядит неполной. — Может быть, обе вещи можно исправить одновременно, — сказал Артур. — После того, как уйдет инспектор, конечно. Я больше не подпущу ее к нему и не позволю ей вторгаться в такой личный семейный момент. — Она не остановится, — сказала Фи, снова глядя на него. — Мисс Марблмоу. — Она склонила голову набок. — Но ты и так это знаешь, не так ли? Особенно после того, как она сказала тебе, что не может испугаться. — Я знаю, — признался Артур. — Но я надеялся, что она… Это неважно. Тебе не стоит беспокоиться о… — Э-э, да, нет. Это обо мне. Это обо всех нас. Мы вместе. Он обнял ее за плечи, притянул к себе, зарывшись лицом в ее волосы. — Скажи мне, — прошептал он ей. — Чего бы ни пожелало твое сердце, пожалуйста, скажи мне, и я сделаю все возможное, чтобы это стало реальностью. — Мне ничего не нужно. — Она отстранилась, раздраженно. — Так не работает забота. Ты не делаешь что-то и ждешь награды, верно? — Тогда почему я должен быть другим? Правильные поступки не связаны с почестями или признанием. Тогда зачем вообще это делать? — спросил он, желая услышать ее ответ. Она покраснела, теребя свободную ленту на халате. Она была смущена, но держалась. — Ты делаешь это, потому что, может быть, кто-то увидит и сделает то же самое для другого, и тогда этот человек поможет кому-то другому. — Она засияла, лукаво посмотрев на Артура. — Как рябь на воде. Он соскользнул со скамейки на пол беседки, встал перед ней на колени. Протянув руку, чтобы обхватить ее лицо, он сказал: — Ты чудесная девочка. Я стал намного лучше, узнав тебя. — Я солгала. Я думала о чем-то, чего хочу. — Она повернула голову, поцеловав его ладонь, прежде чем он убрал руки. — И это будет твоим. — Он фыркнул, садясь на пятки. Она изучала его, на мгновение нервничая, что он редко видел в ней. Он подождал, пока она справится: — Это не имеет большого значения. Ты можешь сказать «нет», если хочешь. — Если это имеет большое значение для тебя, то это имеет большое значение и для меня. Скажи мне, пожалуйста. — Могу… могу я полетать с тобой? — Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Он не мог говорить, ошеломленный. Из всего, о чем он думал, она могла попросить, это даже не приходило ему в голову. Она ошибочно приняла его шок за нежелание. — Все в порядке, — сказала она. — Тебе не нужно. — Она покачала головой. — Извини. Мы... мы говорили об этом. После того, как ты рассказал нам, кто ты. Но мы не были уверены, хочешь ли ты говорить об этом дальше. — Почему ты так думаешь? — грубо спросил он. — Потому что ты не очень часто выпускаешь феникса, — сказала она. — Ты держишь это в тайне, как секрет. И мы понимаем, почему. После того, через что ты здесь прошел, — она торопливо произнесла это, поморщившись, — Должно быть, трудно даже думать о фениксе. И после того, что эта мерзкая женщина заставила тебя сделать на слушании, я думаю, ты не хочешь... Он встал, протягивая руку. Она без колебаний взяла ее, позволяя ему поднять ее. Ведя ее вниз по ступеням беседки, он сжал ее руку и сказал дочери: — Это будет для меня честью. Затем огонь пришел, феникс поднялся с пронзительным криком. Пламя охватило Артура, но не сожгло Фи. Никогда. Он был ее, а она была его. Он скорее умрет, чем причинит вред ей или кому-либо из них. Когда он погрузился в феникса, его разум изменился, его тревожные мысли о человечестве отступили. Его зрение обострилось, когда он и феникс стали единым целым, кристальная ясность, невозможная для человеческих глаз. В общем, потребовалось меньше десяти секунд, чтобы огонь поглотил его, и он расправил крылья, впечатляющий размах огненно-оранжевого и кроваво-красного. Его хвостовые перья широко расправились, растягиваясь, наслаждаясь свободой. Возвышаясь над Фи, он опустил голову, игриво щелкая клювом. Фи ахнула, поглаживая маленькие золотисто-красные пушистые перья между глазами. — Святое дерьмо, — выдохнула она. — Ты огромный! Он снова огрызнулся на нее, подпрыгивая на двух черных ногах, его когти впивались в почву. Он кружил вокруг нее, подталкивая ее спину. — Ладно, ладно, — рассмеялась она. — Я иду. Мы помчимся к песчаной отмели в глубине острова. На счет три, готов? Три! — И с этими словами она взлетела в воздух, ее крылья жужжали над его кудахтаньем. Артур пригнулся и взмыл в воздух, расправив крылья. Они поймали восходящий поток, поднимая его все выше и выше. Дочь, подумал он в своем инопланетном сознании, когда она рванулась прочь от него. Моя дочь. Они улетели в ночь, фея и птица, сделанные из огня. В какой-то момент она пролетела под ним на спине, скрестив ноги и сложив руки за головой. Убедившись, что он смотрит на нее сверху вниз, она притворно зевнула, потянулась и сказала: — Хм. Я была уверена, что ты будешь быстрее. Должно быть, стареешь. Смотри! Она сложила крылья и начала падать к темному морю. Он последовал за ней, ветер бил ему в лицо, ерошил перья. За мгновение до того, как Фи коснулась воды, она развернулась, распахнув крылья. Она рванулась вперед, оставляя за собой след в океане, маленькие белые барашки, которые катились, прежде чем исчезнуть. Чтобы не отставать, феникс — и Артур, ибо они были одним целым — сожгли воздух вокруг себя и на большой скорости пронеслись мимо Фи, которая крикнула ему вслед: — Это нечестно! Использовать ракеты — это обман! Они обогнули остров, и в поле зрения показалась песчаная отмель — длинный участок полутвердой земли. Услышав за спиной жужжание крыльев Фи, Артур немного отстранился, позволив ей пролететь мимо него и первой удариться о землю, оставив за собой выбоины на песке, когда она заскользила, чтобы остановиться. — Я победила! Я победила! Я победила! — Когда Артур приземлился, Фи подпрыгнула вверх и вниз, размахивая кулаком в воздухе. Артур расправил крылья, запрокинув голову назад. Крик, вырвавшийся из его горла, был криком гордости — за свою дочь, за всех своих детей, — и Фи закричала вместе с ним, боевой клич юности. Позже, когда взошло солнце, Фи села напроти в него, обхватив себя одним крылом, и медленно моргнула, пытаясь не заснуть. Она зевнула, когда солнце поднялось над горизонтом, осветив ее волосы так, что она тоже, казалось, была в огне. — Тебе следует чаще пробуждать феникса, — сказала она, закрыв глаза. — Это часть тебя. Зачем прятать его, когда мы хотим видеть, как ты летаешь? — А потом она уснула, ее дыхание было медленным, ровным. — Лети, — сказал феникс только один раз, низкий, гортанный звук, потерянный ветром с моря.