Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Слухи об изгнании инспектора ОДММ с острова Марсий распространились — и распространились быстро. Это не было неожиданностью. Артур, Линус и Зои предполагали, что так и будет. Несмотря на покров молчания, под которым, как полагало правительство, оно действовало, никто не был застрахован от утечки. Небольшой, но, по оценке Артура, она функционировала как трещина в большой каменной плотине, слабость, которая будет только усиливаться. Он задавался вопросом, не было ли это делом рук Дорин Блодвелл, где бы (и кем бы) она ни была. Поэтому репортеры вернулись в деревню с удвоенной силой, едва не требуя доступа на остров. По словам Хелен, Мерль наотрез отказался переправлять кого-либо через реку, заявив, что дети уже достаточно натерпелись. Семья Бейкер-Парнас одержала победу над мисс Марблмо, но это была временная победа. Роудер показала, что она готова сделать все, чтобы наложить свои когти на Люси. Она не позволит изгнанию мисс Марблмоу остановить ее. С таким событием, нависшим над ними, Артур думал, что настроение на острове будет приглушенным, тяжелым. Но это оказалось совершенно не так. Дети. Дети, благослови их бог, были горды, возбуждены, полны энергии и бодрости, подобных которым Артур раньше не видел. В дни, последовавшие за отъездом инспектора, летние теплые утра и дни казались бесконечными, дети расправляли крылья, пелена инспекции ОДММ спадала. Они смеялись, бегали, учились, играли, творили и делали замечания, которые заставили бы дрожать даже самых сердечных мужчин. Чонси спросил, может ли он убрать гостевой дом в качестве практики для отеля. Линус вызвался помочь, но тут же мальчишка-пухляш спросил, не пытается ли он добиться его увольнения? Линус не пытался, и поэтому позволил Чонси справиться с этим самостоятельно. Теодор чуть не заплакал, когда Линус вернул ему знакомую латунную пуговицу. Взяв ее осторожно в когти, он немедленно отправился к своему складу под диваном, высунув хвост и стуча по полу, радостно щебеча и щелкая себе под нос. Талия, всегда трудолюбивая, решила, что сцену на причале нужно воспроизвести в виде кустарника. Она провела выходные, выращивая и формируя кусты, пока они не стали такими, как описал Люси. Конечно, у нее были только указания Люси, поэтому Артур не удивился, когда она показала свою работу, только чтобы увидеть кустарниковую версию Люси, поедающим мисс Марблмоу, с кусками листьев и палками, торчащими из его кустообразного рта. Это было то еще зрелище, и все согласились, что это лучшее произведение садового искусства, которое им когда-либо доводилось видеть. Фи и Артур поднялись в небо, эльф и феникс пересеклись высоко над островом. Вскоре к ним присоединился Теодор, который приземлился на спину феникса, смеясь так же мило, как он всегда это делал. Запрокинув голову, он выпустил струю зеленого огня, и Фи закружилась вокруг нее сверкая крыльями на солнце Сэл решил, что хочет узнать больше о повседневной деятельности острова. Присоединившись к Артуру в его офисе, они изучали записи и книги, Сэл узнал о значительных инвестициях, которые Артур сделал за эти годы с деньгами, которые он получил, и обо всем остальном, что было необходимо, чтобы держать остров... ну, на плаву. Сэл держал Артура в напряжении умными вопросами, и когда они работали до поздней ночи, Сэл просил, могут ли они продержаться еще немного. Кто такой Артур, чтобы отказывать? Дэвид был таким расслабленным, каким Артур его никогда не видел. Несколько дней до прибытия инспектора дали им лишь мимолетное представление о йети. Теперь, когда ее не стало, он расцвел еще больше, любознательный мальчик блистал остротой ума как стальной капкан. Нико не ускользнул от него, и они провели славный день, наблюдая, как Дэвид вырезает ледяную скульптуру, используя только свои когти. Конечно, он сделал это в рамках пьесы, которую он написал, поставил и в которой играл главную роль; горько-сладкая история о скульпторе льда, сокрушившем отставного вора, который оказывается втянутым в «Одну последнюю работу». Сама пьеса была захватывающей, полной поворотов (истинных злодеев, жадности), и когда Дэвид закончил, последовали громовые аплодисменты, самые громкие были от Артура. Исключением был Люси, который оказался тише обычного. Когда его спросили, что не так, он быстро улыбнулся и отпустил непристойную шутку, но Артур — который, возможно, знал его лучше всех — не поддался. Он пристально следил за Люси, следя за тем, чтобы пойматьь тот момент, если и когда его сын решит высказать свои мысли. Это было похоже на исцеление, в некотором роде, для всех них. Никто не обманывал себя мыслью, что история с ОДММ закончилась навсегда, но после изгнания мисс Марблмоу на остров наконец вернулось то спокойствие, которого так не хватало в последние недели. Давящий груз её присутствия растворился, словно волны, покорные призыву луны. Артур и Линус были заняты, один глаз был направлен на горизонт, наблюдая и ожидая. Зои проводила свои дни, плавая вдоль берегов острова от рассвета до заката. Когда однажды вечером Сэл спросил, что она делает, когда она навещала его в его комнате, она ответила: — Переучивание. Слушание. Планирование. Артур стоял у комнаты Сэла с подносом чая в руках, еще не дав о себе знать. — Люси сказал, что Репка называл тебя «Ваше Величество», — сказал Сэл. Зои колебалась, но недолго. — Да. Он называл. Из всех вопросов, которые Сэл мог задать — Что? Как? Почему? — он пошел в направлении, которое Артур должен был ожидать, особенно от Сэла. — Это то, чего ты хочешь? — Я… — сказала Зои, — Я веками скрывала себя. Я позволяла своему гневу определять меня, погружать меня в цинизм. И только когда… — Она тихо усмехнулась. — Только когда вернулся твой отец, я поняла, что не живу. Я была в стазисе, замороженная. — И он принес огонь, — пробормотал Сэл. — Да — согласилась Зои. — Но это было нечто большее. Он принес всех вас, и я наконец поняла, какой должна быть жизнь. Цвет, радость. Единство. Знание того, что люди рядом, чтобы поддержать тебя, даже когда ты в самом темном состоянии. — Ты не ответила на мой вопрос. — Нет, не думаю, что ответила. И даже вчера я не знаю, какой ответ я бы дала тебе. Вынужденное прятаться меняет нас так, как мы не всегда осознаем, но это время уже прошло. Для тебя. Для других детей. Для Линуса и Артура. Для Хелен. И для меня тоже. Мне нужно было исцеление так же, как и тебе, хотя наша история отличается. Я не знаю, достигла ли я уже достаточного уровня — и, возможно, никогда не достигну, — но это не значит, что я не могу попытаться. И я попытаюсь, потому что вы все научили меня, как это сделать. — У нас был довольно хороший учитель, — сказал Сэл, и пока Зои смеялась, Артур закрыл глаза и улыбнулся. Конец — потому что его нельзя было описать иначе — наступил ранним воскресным днем ближе к концу июня в крошечной приморской деревне Марсий. Решив, что им нужен день в городе после того, как они пережили приключение предыдущего дня — очередь Талии, и она хотела приютить группу диких пикси, которые прогрызали себе путь через ее сад, — они набились в фургон на день в деревне, карманы детей были полны их карманных денег, ожидая, когда их потратят на то, что им приглянется. Группа репортеров немедленно окружила их, когда фургон Бейкер-Парнас съехал с соляной дороги на пляж. Камеры вспыхнули и затворились, раздались вопросы, большинство из которых спрашивали, есть ли хоть доля правды в слухах о том, что Артур Парнас и Линус Бейкер бросили вызов воле ОДММ. Дэвид отодвинул ближайшее окно, высунул голову и громко заревел. Репортеры разбежались, а дети истерически рассмеялись. — Видишь? — сказал Дэвид. — Напугал их, но не покалечил. Это не так уж и сложно. — Это ты и сделал, — сказал Линус. — Молодец. Дэвид приободрился, когда остальные потянулись через сиденье, чтобы похлопать его по плечу. Учитывая события последних нескольких недель, Артур и Линус не позволили им разойтись, как обычно. Вместо этого они припарковались за магазином Хелен — Зои и Хелен были внутри, где они позже встретятся за обедом — и двинулись единой группой, дети шли впереди. Репортеры держались на расстоянии, очевидно, настороженно, но это не мешало им следовать за семьей по городу, делая снимок за снимком, Талия и Люси драматично позировали. Время от времени кто-нибудь выкрикивал вопрос, но его всегда игнорировали. Им не разрешили следовать за группой ни в один из магазинов, персонал запирал за ними двери, позволив семье спокойно просмотреть все. Это был хороший день, тихий день, день, который был им всем нужен, даже если они этого не осознавали. Солнце светило ярко, тротуары были переполнены, люди смеялись и махали руками, делая покупки или направляясь на пляж. Прежде чем они отправились в магазин Джей-Бона (он, по-видимому, нашел редкую копию первой записи Элвиса Пресли, демо с песнями «My Happiness» и «That's When Your Heartache Begins» — Люси практически сошел с ума, когда Джей-Бон позвонил ему), Артур остановился у причала паромщика. — Эй, Мерль! — крикнул он, стоя рядом с паромом, остальные собрались за ним. Мгновение спустя Мерль появился над перилами, с хмурым выражением на лице. — Я же говорил, что не собираюсь везти тебя на… мистер Парнас! Эй, вот! — он улыбнулся. — Здравствуйте, мой дорогой сэр. Как море? — Хорошо и спокойно, — крикнул Мерль. — Нужно подвезти обратно? — Он нахмурился на репортеров, собравшихся в конце причала. — Они вас беспокоят? Вы хотите, чтобы я дал им по 'старому' за это? — В этом нет необходимости, — сказал Артур. — И мы еще не готовы вернуться, но когда мы будем готовы, я думаю, я хотел бы прокатиться на вашем пароме, если у вас будет время. — Для вас, у меня есть время. — Он снова посмотрел на них сверху вниз. — А детишки? Они все здоровы? — Я сделал грязевых людей! — воскликнул Люси. — А теперь они живут в лесу! Мерль пожал плечами. — Не знаю, как насчет всего этого, но хорошо для вас. — Он нахмурился. — Если вам не нужна обратная дорога и вы не хотите, чтобы я разбирался со стервятниками, что я могу для вас сделать? — Я хотел поблагодарить вас, — сказал Артур. — Это было долго, и я приношу вам самые искренние извинения за то, что не нашел вас раньше. Мерль отступил назад, схватившись за перила. — Вы хотите поблагодарить меня? За что, черт возьми? — Это я и делаю, — сказал Артур. — Я слышал, вы очень разборчивы в том, кому даете проход на остров. Без вас, я боюсь, нас бы захватили. Ваша доброта не осталась незамеченной, и за это вы получаете нашу благодарность. Мерль сплюнул через перила в океан. — Да, ну, ваши дети не такие страшные, как некоторые их изображают. Да, я никогда в жизни их не боялся. — О, боже, — пробормотал Линус. — Принято к сведению, — сказал Артур. — И с этим мы уходим! Мы вернемся позже сегодня днем. Пойдемте, дети. Я думаю, Джей-Бон не из тех, кто любит, когда его заставляют ждать. — Сомневаюсь, что он вообще знает, который час — прошептала Фи Сэлу. — Как думаешь, на этот раз мы сможем получить мачете? — Он уверяет, что лучший в Уно, — так же тихо отозвался Сэл. — Так что да, мачете наш. Верно, дружище? Теодор расправил крылья и подтвердил: мачете, без сомнения, принадлежит им. Они пошли по главной улице деревни к магазину пластинок, Дэвид и Люси шли впереди. Когда они остановились на перекрестке, вокруг них собралась небольшая толпа отдыхающих, все направляясь в одну сторону. Никто не шептался о детях, и никто не смотрел на них свысока, только с изумлением, даже когда репортеры — все еще сохраняя довольно уважительное расстояние — продолжали выкрикивать вопросы, щелкая и мигая камерами. Квадратный фургон, полный замороженных сладостей, проехал сквозь свет, из динамика, прикрепленного над лобовым стеклом, лилась жестяная музыка. — Фи! — крикнул один из репортеров, когда машины проезжали через перекресток. — Что это на тебе надето! Фи закатила глаза и сказала: — Такой странный вопрос задавать ребенку. Я в одежде из своего гардероба. Очевидно же. — Тяжело быть знаменитой, — сказала Талия, фыркнув. — Почему они не могут понять, что знаменитости тоже люди? У меня есть мечты и чувства, как и у всех остальных. — Наверное, так чувствовал себя Иисус, прежде чем его распяли, — сказал Люси. — В окружении папарацци и секс-работников. — Прошу прощения, — нахмурился Линус. Люси запрокинул голову, чтобы посмотреть на Линуса. — Я этого не выдумал! Это в Библии. Например, в книге о Боге и попытках не грешить есть много вещей, которые делают меня похожим на ангела. Например! Дочь Лота хотела иметь собственного ребенка, поэтому она напоила отца и... Линус закрыл рот Люси рукой, пока незнакомцы вокруг них фыркали от смеха. — Думаю, этого вполне достаточно. Не могу поверить, что я собираюсь это сказать, но нам, возможно, придется рассмотреть возможность изъятия всех Библий с острова. Слишком много вещей на ее страницах, к которым дети не должны иметь доступа. Глаза Люси налились красным, когда он отстранился. — Мы могли бы устроить старое доброе сожжение книг. — Это то, что нужно рассмотреть, — согласился Линус. — Но мы поговорим об этом дома. А пока давайте сосредоточимся на... Ага, светофор изменился. Вперед! Дэвид первым сошел с тротуара, оглядываясь через плечо, чтобы что-то сказать Люси. Он не успел далеко уйти, как Люси вытянул руку, удерживая Дэвида. Дэвид чуть не упал, споткнувшись о бордюр, пока остальные отдыхающие обходили их стороной. — Зачем ты это сделал? Люси проигнорировал его. Он сделал шаг по тротуару, наклонив голову. Артур попытался рассмотреть то, что он видит, но все, что он увидел, была дорога, ведущая из города к железнодорожной станции. Дюны белого песка возвышались, словно движущиеся холмы, трава маррам колыхалась на соленом ветру. Насколько Артур мог судить, все выглядело так же, как и всегда. А затем вдалеке мелькнула вспышка света, как будто солнце отразилось от чего-то металлического или стеклянного. На горизонте появилось черное пятно, за ним еще одно, и еще одно, и еще одно. Всего их было не меньше дюжины, поднявших облако грязи и пыли, создававшее видимость приближающейся бури. — Артур? — услышал он голос Линуса откуда-то позади себя. — Что это? — Они идут, — прошептал Люси. Это вывело Артура из ступора. Он подхватил Люси на руки, отступив на шаг. Он вздрогнул, когда врезался в кого-то, и резко обернулся. Линус стоял там, уперев руки в бока. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел привидение. — ОДММ, — сказал он, когда грохот приближающихся двигателей стал громче. — Они здесь. Линус не колебался. Он повернулся к остальным. — Планы изменились, — быстро сказал он. — Возвращаемся в фургон, дети! Мы приедем в деревню в другой день. — Что происходит? — спросила Фи, вставая на цыпочки и пытаясь разглядеть, что видят Люси и Артур. — Я думала, мы идем в магазин пластинок. — Мы шли, — сказал Линус, мягко, но твердо отталкивая детей обратно тем путем, которым они пришли. — Однако произошло нечто, требующее нашего немедленного внимания. Мы вернемся в деревню в другой день, у вас есть мой ... И затем их окружила другая группа черных седанов — тех, приближение которых они не заметили — с большими острыми хвостовыми плавниками и металлическими решетками, которые выглядели как разинутые рты, полные клыков. Они с визгом остановились на улице перед ними, двое слева и двое справа. Двери распахнулись, и из них вышли крупные, крепкие мужчины, одетые в черные костюмы с белыми рубашками и черными галстуками. На каждом была пара солнцезащитных очков с зеркальными линзами. На правом бицепсе белая повязка с надписью ОДММ. Оставив дверцы своих машин открытыми, мужчины не подошли. Вместо этого они образовали полукруг вокруг Артура, Линуса и детей, заложив руки за спину, когда те стояли в строю стойко. Никто из них не произнес ни слова. — Что они делают? — спросил Чонси, выглядя обеспокоенным. — Они собираются нас забрать? — Пусть попробуют, — тихо сказала Фи. — Что это значит? — потребовал Линус, встав перед детьми. — Кто вы? Тишина, нарушаемая только звуком приближающихся двигателей, постоянным жужжанием, словно улей разъяренных ос. В магазинах вокруг них люди выглядывали в окна. За мужчинами еще больше людей сошли с тротуара и уставились в их сторону, включая стайку репортеров. Они попытались подойти поближе, но двое мужчин отделились от полукруга и встали перед ними, скрестив руки. Репортеры выкрикивали вопросы, но мужчины не отвечали и не двигались с места. — Эй, там! — рявкнул Линус, шагнув к ближайшему мужчине. Артур мог видеть отражение Линуса в солнцезащитных очках мужчины, его лицо было вытянуто, словно на поверхности пузыря. — Объясняйтесь! Вместо ответа мужчина поднес палец к уху, подождал секунду, затем сказал: — Да, мэм. Они у нас. — Он помолчал. Затем продолжил: — Понял. — Он опустил руку и уставился прямо перед собой. — Послушайте, — строго сказал Линус. — Я не знаю, кем вы себя возомнили, но появляться из ниоткуда и беспокоить граждан, занимающихся своими делами, довольно грубо. Предлагаю вам немедленно убраться. — Мужчина ничего не сказал. — Чертовы мерзавцы, — пробормотал Линус, разворачиваясь и топая обратно на тротуар. — Из всех... Как они посмели... Мы шли в магазин пластинок! Вот и все. Мы не сделали ничего плохого, и я отказываюсь позволять кому-либо утверждать обратное. Когда он дошел до Артура (все еще держась за Люси), он не повернулся к окружавшим их мужчинам. Вместо этого он встал плечом к плечу с Артуром, глядя в противоположную сторону. — Почти пора. — Тихим голосом сказал он. — Я знаю, — пробормотал Артур, и звуки двигателей становились все громче и громче. — Но я все равно боюсь. — Я тоже, — сказал Линус. — Но мы не позволим им победить. У нас должна быть надежда, потому что… — Надежда — это то, что с перьями, — прошептал Артур. Линус удивил его, и Артур любил его больше, чем мог выразить словами. — «Это сидит в душе и поет мелодию без слов, и никогда не останавливается — вообще». Эмили Дикинсон. Да, Артур. Это никогда не останавливается. — Он надул грудь. — Вы слышите это? — крикнул он мужчинам вокруг них. — Это. Никогда. Не останавливается. Дети собрались ближе, когда приближались другие машины, и Артур едва сдерживался, чтобы не схватить их всех и не взмыть в небо в огненном торнадо. Дэвид спрятался за Сэла и Теодора, оба они сердито смотрели на мужчин перед ними. Талия и Фи стояли по обе стороны от Чонси, каждая держала по одному из его щупалец. Люси поднял голову с плеча Артура, нахмурившись. — Ты чувствуешь это? — спросил он Артура. — Что? — спросил Артур. — Я не знаю. Он… пустой? — Люси покачал головой. Прежде чем Артур успел попросить разъяснений, встречные машины достигли перекрестка и остановились. Всего их было не меньше дюжины, седаны были одинаковыми: черные с серебряными дверными ручками и маленькими флажками, прикрепленными спереди по обе стороны капота. Только одна машина отличалась: пятая в очереди, она была белой с сильно тонированными стеклами. Мужчина, одетый в такой же костюм, как и остальные, вылез с водительского сиденья и, не глядя на них, подошел к задней пассажирской двери. Он открыл ее, и наружу высунулась короткая бледная нога, ступня в туфле на сдержанном каблуке. Когда Жанин Роудер выпрямилась, моргая от яркого солнечного света, Артур почувствовал, как феникс поднял голову у него на груди, глаза сузились. Хотя он все еще не был таким сильным, как до взрыва над островом, он рвался к ней, чтобы очернить ее кожу, пока она не потрескается и не отвалится. Артур победил, но с трудом. Роудер не была одета так, как будто она была на отдыхе в тропическом раю: вместо этого она была в лиловом брючном костюме, ее пальто было расстегнуто, открывая белую блузку под ним. Наклонив голову в сторону водителя, она внимательно слушала, как он тихо говорил. Когда он закончил, она не ответила, просто кивнула. Другая пассажирская дверь открылась, и Харриет Марблмоу вылезла из машины. Похоже, она каким-то образом освободила верхнюю губу от усов, которые подарил ей Люси. По мнению Артура, она не оказала себе никакой услуги. — Бууууу! — закричали дети при виде ее. Марблмоу сердито посмотрела на них, ее губы дернулись в презрительной усмешке. Каблуки Роудер цокали и стучали по тротуару, когда она шла по улице мимо машин. Ее шаги были осторожными; она двигалась так, словно у нее было все время в мире, и исход уже был решен. Когда она вышла на перекресток и увидела репортеров позади, которых сдерживали двое ее мужчин, Роудер покачала головой и вздохнула. — Пресса, мистер Парнас? Серьезно? Я бы подумала, что вы не захотите иметь с ними ничего общего, особенно после того освещения, которое вы получили со слушаний. — В последний раз, когда я проверял, — ровно сказал Артур, — Им разрешено собираться так же, как и всем остальным. Если, конечно, правительство не решило вмешаться в журналистскую свободу. На улицы вышло еще больше людей, выливаясь из магазинов и ресторанов, все они настороженно поглядывали на правительственных чиновников. Родители прижимали к себе своих детей. Друзья шептались в ладоши. Отдыхающие, местные жители, люди и нет, все собирались в грохочущую толпу. Он узнал некоторых, но не всех: Мерля, потирающего свои грязные руки еще более грязной тряпкой. Мартина Смайта — племянника Хелен, — который когда-то пытался изгнать Люси в запертой комнате, теперь пристально глядящего в спины чиновников. Мистера Свенсона, босса и кумира Чонси (знаменитого коридорного), за которым следовал персонал по уборке отеля: повара, консьерж, менеджеры, дежурные, рабочие по техническому обслуживанию. Джей-Боуна, одетого в рубашку с надписью «БЕЗ ПАНИКИ! ЭТО ОРГАНИЧЕСКОЕ» спереди. Сотрудников предприятий: кафе-мороженое, ресторанов, книжного магазина, библиотеки. Владельца антикварного магазина, механиков, которые когда-то работали с фургоном после того, как Талия случайно вырастила цветы через двигатель («Это перформанс!»). Волшебные люди: семья банши с белыми как снег волосами; два броуни, невысокие, похожие на эльфов существа с морщинистыми улыбками и морщинистыми глазами; трио наяд, водяных нимф, с полотенцами, обернутыми вокруг их торсов; дриада, стройный, высокий парень из осины с короной из желтых листьев, которые росли из ветвей, не отличающихся от рогов. Он нес металлоискатель вместе с сумкой, на которой было написано: ПЛЯЖ ЛУЧШЕ, ИМЕЙ МОИ ДЕНЬГИ. Роудер окинула их всех взглядом с едва скрываемым презрением. — Разойдитесь! — громко сказала она. — Это официальное государственное дело. Оно вас не касается. Занимайтесь своими делами! — Мы, — крикнул Джей-Бон. — Это время дня, когда мы все выходим наружу и греемся в лучах славы, которая есть деревня Марсий. — Верно, — сказал мистер Свенсон, скрестив руки на груди. Высокий мужчина постарше с острым взглядом и безупречно зачесанными назад белыми волосами, главный коридорный производил внушительное впечатление. — Выходим на улицу, чтобы насладиться всем, что может предложить наш дом. Разве не так, ребята? — Его коллеги кивнули за его спиной. — И это наше право мирно собираться там, где мы считаем нужным. Это закон. — Мерль сплюнул на землю. Глаза Роудер на мгновение сузились, прежде чем она улыбнулась улыбкой политика: снисходительной, понимающей и более чем немного льстивой. — Если так оно и будет, прекрасно. — Повысив голос так, чтобы было слышно над толпой, она сказала: — Меня зовут Жанин Роудер. Я временно исполняющая обязанности главы Департамента по делам магической молодежи и взрослых. Я здесь, чтобы завершить инспекцию приюта на острове Марсий. Пожалуйста, помните, что если кто-то решит мне помешать, он будет немедленно арестован и обвинен во всем, что я смогу придумать, вплоть до вмешательства в дела государственного служащего, что влечет за собой солидный штраф и потенциальное тюремное заключение. (заметьте – придумать, палитесь Мисс) Тишина, прерываемая только криками морских птиц. — Ну что ж, — сказала Роудер, поворачиваясь к Артуру, Линусу и детям. — Мистер Парнас. Мистер Бейкер. — Она наклонила голову в подобии поклона. — Я сделаю это настолько просто, насколько смогу. Она протянула руку, щелкнув пальцами. Марблмоу поспешила к ней, вытащила папку из ее пальто и передала ей. Роудер выхватила ее, не отвечая. — В моей руке приказ. Этот приказ, основанный на отчете инспектора Харриет Марблмо и подписанный мной, обязывает вас, по получении указанного приказа, вернуть детей, известных как Люцифер, Талия, Чонси, Фи, Теодор и Сэл, под опеку ОДММ. — Спасибо, но нет, — сказал Чонси. — Если вы хотите оспорить законность приказа в суде, — продолжила Роудер, — У вас есть тридцать дней, чтобы сделать это в письменной форме. Тем временем дети будут переведены в приемную семью, пока не будет обеспечено постоянное размещение. Артур сказал: — Нет. — Нет? — озадаченно ответила Роудер, — К сожалению, вы не можете сказать «нет», мистер Парнас. Из всего, что я слышала от инспектора, дети не в безопасности в ваших руках. Мало того, что остров, по-видимому, управляется без структуры или цели, вы еще и продолжаете игнорировать требования человека, работающего в ОДММ. — Я больше не работаю в ОДММ, — сказал Артур. — Вы ведь получили мое заявление об увольнении, отправленное после того, как мисс Марблмоу покинула остров. — Я не уезжала, — отрезала мисс Марблмоу. — Мне угрожали, а затем силой выслали! — На самом деле, — сказал Линус, — Вас навсегда изгнали после того, как вы отказались следовать правилам, которые действуют у нас дома. Семантика, конечно, но как бывший сотрудник ОДММ я знаю, что руководство может быть педантом в деталях. — Как бы то ни было, — сказала Роудер, обращаясь больше к толпе чем к ним, — Пока мы не будем уверены, что Артур Парнас и Линус Бейкер не причиняют вреда детям и/или не используют их в качестве оружия, мы сделаем все, что должны, чтобы защитить население. — Она улыбнулась детям. — Бояться нечего. Мы отправимся в город на поезде! Разве это не весело? — Мы не разговариваем с незнакомцами, — сказал Чонси. — Даже если они предлагают нам конфеты, потому что папа и папочка сказали, что так они могут нас украсть. — Но я не чужая. — Кожа под левым глазом Роудер дернулась. — Меня зовут Джанин Роудер. Я работаю на правительство. Я здесь, чтобы быть вашим другом. — Увидишь что-нибудь, скажи что-нибудь, — холодно сказал Артур. Роудер сломалась — и хотя она быстро скрыла это, Артур увидел вспышку гнева, черную и жестокую. Она была на грани, и Артур подумал, что это не имеет никакого отношения к нему или Линусу. Когда она снова улыбнулась, Артур не смог удержаться и отступил на шаг. Она выглядела как хищник на охоте. — Да, — сказала она. — Забавно, что вы об этом упомянули. Вы когда-нибудь слышали, кто придумал эту конкретную остроту? — Не дожидаясь ответа, она продолжила. — Стажер. Даже неоплачиваемый. Почему я поднимаю эту тему сейчас? Позвольте мне рассказать. Она посмотрела на каждого из детей по очереди, затем на Линуса, затем на Артура. — Вы когда-нибудь задумывались, почему именно эти дети? Почему из всех магических детей в мире именно вам дали этих шестерых? — Потому что им нужен был дом, — сказал Артур, точь-в-точь то же самое, что он сказал, когда ему задали тот же самый вопрос на слушании. — Это был тест, — сказала Роудер с немалой долей ликования. — Эксперимент, в котором вы все были подопытными. Целью этого эксперимента было выяснить, способен ли Антихрист учиться у других, и как это будет выглядеть. Все это? Все ваши жизни? Придумано менеджером среднего звена во время квартального собрания по получении вашего письменного запроса. Ни больше, ни меньше. — Я знал, что я знаменит! — ликовал Люси. — Мы никогда не услышим конца этому, — пробормотала Талия. Артур замолчал, склонив голову набок. Затем: — О. Ну что ж. Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Роудер уставилась на него. — Кажется, эксперимент дал непреднамеренный результат. Кажется, я обрел семью. Дети, пожалуйста, поблагодарите мисс Роудер и правительство за то, что они свели нас вместе. — Спасибо, мисс Роудер и правительство, — сказали дети одновременно, как вам угодно. — Опять игры, мистер Парнас? — спросила Роудер, и ее щеки залились румянцем. — Я должна была догадаться, что вы… — Зачем я вам? — спросил Люси, и Артур, опустив глаза, обнаружил, что он смотрит на Роудер. Роудер вздрогнула, оглядываясь на крупных мужчин, стоящих по обе стороны от нее. Убедившись, что она не одна, она улыбнулась Люси. — Ты очень особенный. Во всем мире нет никого похожего на тебя. Он пожал плечами. — Нет другой Талии. Или Чонси. Или Дэвида, или Сэла, или Теодора, или Фи. Почему они вас не волнуют? — Да, волнуют, — сказала Роудер. — Но с тобой все по-другому. — Почему? — Из-за того, кто ты. — Антихрист? — Да, — сказала она, когда ее люди неловко заерзали, Марблмоу скривилась, кончик ее языка высунулся между зубов. Люси медленно кивнул, нахмурившись. Хотя все в Артуре кричало, чтобы остановить его, он не двинулся с места, когда Люси сделал шаг к ней. Учитывая сотни людей, стоящих на улицах, почти полная тишина была необычной, прерываемой только далеким грохотом волн. Роудер изо всех сил старалась казаться бесстрашной, но даже она не могла этого скрыть. Ее рот сузился, ее руки задрожали, прежде чем она прижала их к брюкам. Ее взгляд метался из стороны в сторону, когда она толкала плечами мужчин, которых она привела с собой, мужчин, которые, несомненно, схватили бы детей, если бы и когда она отдала приказ. Но она этого не сделала, глаза становились все шире и шире, когда Люси уставился на нее. Тишина тянулась целую вечность. Затем произошло нечто примечательное: пока Артур смотрел, Люси склонил голову, шмыгнув носом, и по его щеке скатилась слеза. Когда он заговорил, голос был тихим, тихим, едва выносясь за пределы полукруга вокруг них. — Я могу видеть вещи, — сказал он надтреснутым голосом, и именно тогда Артур понял, что это не для показухи. — Я не хотел. Просто… так случается, я думаю. Хорошие вещи, например, то, что мой отец был фениксом, до того, как он нам рассказал. Я понял это в первый раз, когда увидел его, ожидающим меня на острове. Я понял, потому что увидел что-то волшебное. Два солнца. Одно в небе и одно на пляже. — Его глаза наполнились слезами, и он провел по ним тыльной стороной ладони. — Но иногда я вижу и другие вещи. Плохие вещи. Например… не солнце. Противоположность - тьму. Черную дыру. Папа рассказывал нам о них. Их нельзя увидеть невооруженным глазом, но даже самые маленькие из них могут впитать весь свет. — Он снова посмотрел на нее. — Вот что я вижу в вас. Внутри вас нет света. Там все темно. Роудер рассмеялась, но это прозвучало резко, натянуто. Она указала на него длинным красным ногтем на кончике пальца. — Я не знаю, в какую игру ты играешь, но это... — Мне жаль, что случилось с вашим отцом… Палец Роудер начал дрожать. Он добрался до ее руки, плеча. Это было так, как будто сами мышцы под ее кожей превратились в тектонические плиты, грохоча от пробуждения после древнего сна. Это распространилось по ней, и ее лицо побелело, а нижняя губа задрожала. — Этого не должно было случиться, — сказал ей Люси. — Человек, который… причинил ему боль, не делал этого, потому что… нет. Это несправедливо. У нее были… пауки в мозгу. И она не могла заставить их спать. Это был не он. Твой отец. Он не сделал ничего плохого. Это был несчастный случай. Она потеряла контроль над своей магией и… — Он вздохнул, долгим, хриплым вздохом, который звучал как ветер. — Ты можешь злиться. И грустить. И все остальное, потому что это и значит быть человеком. Иметь… Артур не мог двигаться во времени. Несмотря на то, кем он был, он был привязан к секундам, минутам и часам, как и все остальные. Рука Роудера взлетела, быстрая, как змея, пальцы вытянулись и сжались. Она замахнулась, намереваясь ударить Люси по лицу. Только Люси растворился в воздухе, инерция развернула ее, заставив ударить мужчину рядом с ней в живот. Люси снова появился рядом с Артуром. — О, черт, — выдохнул он. — Я могу телепортироваться? — Его руки поднялись и закинули за голову, когда он подпрыгнул. — Да. Да! Это лучший день в моей жизни! Не могу дождаться полового созревания. Держу пари, что смогу создавать вселенные и вкусный завтрак для рождений, не испортив ни того, ни другого! Артур почувствовал, как в нем вспыхнул огонь. Феникс расправил крылья в его груди и закричал, чтобы его выпустили, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Изо всех сил он держал птицу на расстоянии, не желая доставлять Роудер удовольствие. — Полегче, старина, — пробормотал Линус, касаясь тыльной стороны его ладони. — Мы уже в финальной игре. — Не заблуждайся, Роудер, — сказал Артур, его расплавленная ярость бурлила под кожей, — Тот промах все еще имеет значение. Это уже дважды, когда сотрудник Департамента, отвечающий за магическую молодежь, надругался над одним из моих детей за последнюю неделю, и я покончил с тобой и твоими собратьями. Со всеми вами. — Значит, Дэвид — ребенок! — Марблмоу взвизгнула. — Я так и знала! Они лгали! Он не сорокасемилетний, рост которого замедлился после того, как он семь лет пролежал в ловушке между камнями! Наступила тишина, а затем все в толпе разразились смехом. — Ты что, новенькая? — крикнул Джей-Бон. — Кто вообще поверит в такое? — Правда? — сказал Сэл. О чем вы вообще говорите, мисс Марблмоу? Дэвид всего лишь ребенок. — Да, — сказала Фи. — Мы же говорили вам это тысячу раз. — Помните, мои чернила оказались на вас? — крикнул Чонси. — Это было специально! Ха-ха. Ладно, нет, не было, но я не знал, что еще сказать, так что... э-э. Элла Фицджеральд, подлая дурацкая дура бип. — Ого, — прошептал Люси со звездами в глазах. — Это было так справедливо. Посмотри на себя, мерзкий человек! — Хватит! — прорычала Роудер, вена пульсировала на ее лбу. — Да, — сказал Артур. — Я полностью согласен. Хватит. Вот оно, Роудер, наконец. Предложение, от которого Вы не должны отказываться. — Дети будут у меня, — отрезала она. — Тебе больше нечего делать. Он кивнул. — Видите, вот в чем вы ошибаетесь. Дети не покинут ни меня, ни моего будущего мужа. Мы семья, понимаете? Бейкер-Парнас. — Немного сложновато, — сказал Мерль, фыркнув. — Но все равно, семейная скидка и все такое. — Мое предложение таково: здесь, сейчас, мы можем изменить ситуацию. Все мы, вместе. Это будет нелегко, но даю вам слово, что сделаю все, что в моих не столь незначительных силах, чтобы мы объединились в духе единства и стремления к переменам. Разрушать то, что уже сломано, ничего не стоит. Это должно быть восстановлено с нуля всеми нами. — Он посмотрел на людей вокруг них, на жителей, на посетителей, как магических, так и нет. И на репортеров, которые все смотрели затаив дыхание, камеры были направлены в их сторону. — Как вы видите, весь мир наблюдает. Интересно, что вы будете делать? — Вы это спланировали, — прошептала Роудер. — Все это. — Правда? — спросил он. — Я был здесь, думая, что наслаждаюсь днем с семьей. Даже если бы я спланировал этот самый момент, это не должно было стать для вас сюрпризом. В конце концов, я предупреждал вас, что война против меня — это то, к чему вы не готовы. Вы примете мое предложение? — Никогда, — выплюнула Роудер. — Ты сыграл свою роль, Парнас, и сыграл хорошо. Но это фантастическое будущее, о котором вы мечтаете, — всего лишь сон. Мы живем в реальном мире, где люди... — Хм, — сказал Артур, взглянув на Линуса. — Выложилась на все сто. — Да так и есть, — сказал Линус с раздражением. — Довольно впечатляюще, если вы меня спросите. — Вы льстите мне, мой дорогой. Хотя, должен признать, я действительно думал, что поймал ее с той частью о том, что сломано то, что уже сломано. — Сказано с изяществом, к которому не придрались бы даже величайшие ораторы в истории. Я сам был тронут... — Поймать их, — прорычала Роудер, и мужчины двинулись вперед ... только чтобы быть встреченными мощью толпы вокруг них, люди придвигались ближе, прищуриваясь, скрестив руки на груди. Мистер Свонсон и Джей-Бон встали по обе стороны от Артура, Линуса и их семьи. Мерль замыкал шествие, поддерживаемый десятками людей, включая Мартина Смайта. Его тетя, некая Хелен Уэбб, появилась рядом с Артуром, как по волшебству. — Скажи слово, — прошептала она ему на ухо. — Она готова. Артур кивнул, когда мистер Свенсон сказал: — Если они вам нужны, вам придется пройти через нас. — Черт возьми, верно, — сказал Джей-Бон, а люди в толпе кивнули. — Вы не можете прийти сюда и разбить семью. — Вы все будете арестованы! — крикнула Роудер. — Если вы сейчас же не отойдете в сторону, я сделаю своей миссией гарантировать, что эта деревня и ее жители никогда больше не будут знать ни минуты покоя, особенно когда вы укрываете монстров... — Если, — сказал Артур, — Вы не примете протянутую руку добросовестно, то, возможно, вы преклонитесь перед королевской властью. Роудер уставилась на него, а затем начала смеяться. Вскоре ее люди начали хихикать, и даже Марблмоу выглядела удивленной. — Королевской властью? — сказала Роудер, ее веселье было очевидным. — Вы? Я знаю, что вы феникс, мистер Парнас, но, похоже, то, что вы последний в своем роде, дало вам манию величия. — Нет, Вы все неправильно поняли, — сказал Сэл, шагнув вперед, чтобы встать рядом с Артуром. Он оперся локтем на плечо отца, удобно расположившись, когда тот скрестил один ботинок на другом, уперев носок в землю. Но он не отводил взгляда от Роудер. — Папа говорил не о себе. Видите, эта часть закончена. У вас был ваш шанс. — Сэл ухмыльнулся, дико и прекрасно, и в этом ухмылке Артур увидел человека, которым он станет. — Теперь ЕЕ очередь. Она спустилась сверху каскадом мерцающих искр, ее крылья яростно жужжали. Когда ее босые ноги коснулись земли, мостовая потрескалась, и зеленая трава взметнулась вверх. Между пальцами ее левой ноги проросла крошечная маргаритка, маленькие белые лепестки покоились на смуглой коже. Зои Чапелуайт была видением: ее платье казалось живой картиной маслом, закрученные синие, зеленые и желтые цвета пересекали ткань, прочерчивая ее, как падающие звезды. Ее руки и ноги — ладони и ступни все еще были видны — были покрыты тонким металлом, который выглядел так, будто был сделан специально для нее. Сам металл был едва заметен, поскольку к нему были прикреплены десятки разноцветных ракушек, каждая размером с пуговицу. Артуру потребовалось мгновение, чтобы увидеть, что это было: доспехи. А на ее голове, в белом афро-стиле, была корона. Серебряная, со свисающими цепями, которые свисали по бокам ее головы. Верх короны был драматичным: десять жемчужных шипов возвышались спереди, по пять с каждой стороны большой розово-белой раковины, которая покоилась в центре короны. В отверстии раковины лежал сверкающий лазурно-голубой драгоценный камень размером с кулак Люси. — Святое дерьмо, — выдохнула Фи. — Посмотрите на нее. О, он действительно это сделал. Артур вспомнил женщину в лесу, когда он был ребенком, островную фею, которая спряталась. Женщину, которая пришла за ним, когда он вернулся, неуверенный, с тяжелым чувством вины на плечах. Женщину, которая взяла кусок наждачной бумаги и принялась за строительство дома из останков. Женщину, которая была с ним на каждом шагу, наблюдая, как его план воплощается в жизнь прямо у него на глазах. Его друга — нет, его лучшего друга, его сестру, эту необыкновенную королеву, которая приветствовала детей на своем острове с распростертыми объятиями. Она смеялась вместе с ними. Она плакала вместе с ними. Она поднимала их, несла их, когда они больше не могли ходить, помогала им чувствовать себя живыми впервые с тех пор, как они себя помнили. И вот она здесь, стоит высокая и гордая между своим народом и теми, кто считал себя выше. Она сделала шаг к Роудер, оставляя за собой идеальный отпечаток травы в форме своей ступни на дороге. Когда она заговорила, ее голос был чистым, четким. — Вам здесь не рады. Роудер оправилась первой. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что ее люди не сбежали, она кивнула и прочистила горло. — А кто вы? — Зои Чепелуайт, — крикнула Марблмоу, все еще стоя в стороне от них, как будто знала что-то, чего не знали другие. — Незарегистрированная островная фея. — Конечно, она. — Роудер фыркнула. — Мисс Чепелуайт, как того требует закон, установленный Департаментом по делам магических взрослых, настоящим вам предписывается зарегистрироваться в… — Нет, — сказала Зои. — А! — сказала Роудер, хлопнув в ладоши. — Я понимаю, откуда взялась ошибка. Вы думали, что это просьба. Уверяю вас, это не так. Отойдите в сторону, прежде чем сделаете то, о чем пожалеете. — У меня много сожалений, — сказала Зои, цвета на ее платье закрутились ярче и быстрее, ракушки на ее доспехах начали вращаться с тихим жужжанием. — Но одно возвышается над всеми остальными. — Она медленно повернулась, оглядывая всех, кто стоял вокруг нее. Увидев по крайней мере двести людей, и каждую минуту их становилось все больше. — Мы были счастливы, — сказала она. — Здесь. Все мы. Мои друзья. Моя семья. Я была счастлива. Тысячи лет. А потом нам сказали, что мы опасны. Молчание, даже со стороны репортеров, которые все наблюдали, затаив дыхание. — Ложь! — закричала Роудер. — Клевета! Если бы это было правдой, были бы задокументированные доказательства... — Нет. — Зои покачала головой. — Вы не можете отрицать мою историю. Я жила ею. — Я не знаю, в какую игру вы играете, но это не сработает! — пронзительно сказала Роудер. — Если то, что вы говорите, произошло, то как вы здесь, стоите перед нами? Как получилось, что из всех духов вам удалось уйти невредимой? — Невредимой, — повторила Зои. — Невредимая? Я спряталась под телом бабушки. Я затаила дыхание, когда ваше правительство стояло над нами, проверяя наличие признаков жизни. Я чувствовала вкус ее крови на губах. Когда они отвлеклись, я убежала в самые дальние уголки леса и закрыла его за собой. Именно тогда я дала себе обещание: я больше никогда не буду беспокоиться об ужасе человечества. — Слышите? — сказала Роудер, повысив голос к толпе. — Вот что они думают о вас. Даже если никого из нас не было бы в живых, когда это произошло, мы все равно должны заплатить цену тех, кто был до нас? Чепуха! Были ли ошибки? Да, конечно. Но это не значит, что мы сейчас не в порядке. — Как будто они не слышат, что говорят сами, — пробормотал Линус. — Но жизнь снова нашла меня, — сказала Зои. — И хотя можно утверждать, что меня втащили туда, пиная и крича, время моего укрытия закончилось. Именно тогда я дала себе новое обещание: что бы ни случилось, я сделаю все возможное, чтобы магические люди, которые нашли мои берега, были в безопасности. Я сделаю для них то, что не сделали для меня: я дам им шанс жить. — Это все, конечно, хорошо, — сказала Роудер, — Но это ничего не меняет. — Меняет, — сказала Зои. — Больше, чем вы думаете. Моя бабушка? Она была королевой спрайтов. И поскольку я последняя, кто остался, этот титул теперь достается мне. Я королева Зои Чапелуайт. — Не отводя взгляда от Роудер, она добавила: — И вы стоите на моей земле без моего разрешения. — Твоя земля? — Глаза Роудер выпучились. — Твоя земля? О, эта корона, кажется, немного жмет тебе на голову. Она заставляет тебя верить в вещи, которые определенно не являются правдой. Вот, позволь мне прояснить это для тебя. Это деревня Марсий. Ты с острова Марсий. Есть существенная разница. — Вот в этом вы ошибаетесь, — сказала Зои. — Вы когда-нибудь задумывались, почему деревня и остров называются одинаково? — Я не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо. Ты тянешь время. — Они называются одинаково, — сказала Зои, — Потому что когда-то Марсий не был островом. Когда-то это был полуостров, единый участок земли, который духи называли домом. В последней отчаянной попытке удержать людей от продвижения, моя бабушка — одна из самых могущественных духов, которых когда-либо видел мир, — затопила полуостров, создав остров. Они одно и то же. — И все же ты называешь себя островным духом, — сказала Роудер. Зои склонила голову, цепи ее короны болтались около ее уха. — Я солгала. Я Дух Океанов, Королева Марсия, и я устала от вашего присутствия в нашем доме. — Чушь! — завопила Марблмоу. — Если меня изгонят с острова, это будет означать, что меня изгонят из... — Да, из деревни, — сказала Зои. — И ты будешь изгнана. — Она улыбнулась. — Мне просто нужно разбудить его. — Внезапно она упала на колени, ее руки лежали на мостовой. Она вдохнула, она выдохнула, рябь радуги пересекла ее крылья. И затем Артур почувствовал, как в него врезалось цунами магии, более сильное, чем все, что он когда-либо чувствовал прежде. Оно выбило дыхание из его груди, и каждый волосок на его руках встал дыбом. Земля загрохотала под их ногами, люди ахнули, когда мостовая начала трескаться под руками королевы. Но Зои стремилась не к разрушению: вместо того, чтобы полностью сломать улицу, на дороге образовался рисунок, стремительные линии соединялись и создавали большую форму, которая была по меньшей мере шесть футов в длину и три фута в ширину. Раковина наутилуса, вырезанная на тротуаре, изогнутые линии создавали множество камер, которые составляли интерьер. Пока Зои стояла, трещины наполнились ослепительно-белым, и вокруг нее начали подниматься шары голубого света. Ее крылья жужжали, когда она поднималась в воздух, наутилус становился ярче. — Я больше не буду прятаться, — сказала Зои, ее голос был глубоким, эхом. — Я больше не позволю другим решать, кем нам быть. Вас предупреждали снова и снова, но вы не слушаете. Эта земля не ваша. Она принадлежит свободному народу, управляющим и смотрителям, которые позаботятся о том, чтобы могущество Марсия больше никогда не пошатнулось. — У вас нет права, — отрезала Роудер. — У меня есть, — сказала Зои. — Как королева, я так считаю. Но, возможно, это поможет тебе изменить свое мнение. — Она хлопнула в ладоши, прижав ладони друг к другу. Она выдохнула и развела руки. На месте, где раньше ничего не было, теперь лежал свернутый свиток, перевязанный веревкой из ракушек. Зои выхватила его из воздуха и швырнула в Роудер. Когда свиток полетел к ней, ракушки распались, пергамент развернулся. Он остановился и завис в двух футах перед лицом Роудер. Она прищурилась, глядя на него. Кровь отхлынула от ее лица. — Это... это... это... Зои усмехнулась. — Указ одного из ваших бывших королей, передающий все права на земли Марсия духам, подписанный в 1332 году? Да, да, это так. Не то чтобы нам нужна была его легитимность, но, видимо, она нужна вам. Таким образом, когда люди пришли и уничтожили мой народ столетия спустя, они пошли против постановления своего собственного короля. И я больше этого не потерплю. Она повернулась, чтобы посмотреть на толпу, собравшуюся внизу. — Правительство пришло сюда, чтобы забрать одного из наших. Хотя они утверждают, что охотятся за всеми детьми, есть один, которого они особенно отчаянно хотят заполучить. Эта женщина хочет использовать ребенка, чтобы контролировать всех и вся, и она угрожала безопасности других детей, чтобы осуществить свой план. Тишина, неподвижность, как будто все затаили дыхание, единственный звук, исходящий от далекого грохота волн. — Она пришла за Люси, — прогремела Зоя. — Семилетним ребенком. И если она думает, что поднимет на него хоть одну руку, то она ошибается. Под ней ракушка, высеченная на улице, пульсировала три раза подряд. — А, хорошо, — сказала Зои. — Магия пробудилась. Давайте посмотрим на это изгнание, ладно? Она сорвала ракушки с рук и ног быстрее, чем Артур мог уследить, ее руки были размытым движением. Потребовалось всего лишь время между ударами сердца, чтобы большая куча появилась на ее вытянутой ладони. Когда ее крылья обернулись вокруг нее, Зои сделала большой вдох, вращаясь в яростном круге, дуя на ракушки. Они выстрелили с идеальной точностью. Мужчины в костюмах отшатнулись, когда снаряды пролетели сквозь их головы и вылетели с другой стороны, прежде чем исчезнуть в облаке порошка. Марблмоу застыла, с ошеломленным выражением на лице. Одинокая ракушка — крошечная, кремово-белого цвета — проплыла перед лбом Роудер. Она сделала шаг назад, подняв руки перед лицом. — Не надо. Не смей. — Я осмелюсь, — сказала Зои, прищурив глаза. — Я осмелюсь за каждого ребенка, которому вы причинили боль. Я осмелюсь за каждого взрослого, который был вынужден скрывать свою истинную сущность из-за «увидел что-нибудь, скажи что-нибудь». Я осмелюсь за всех них. Я делаю это за них, за Хелен, Артура и Линуса, за каждого человека здесь и во всем мире, которому надоело. Джанин Роудер, ты оказалась врагом магических людей — моей семьи. Я имею право, как королева Марсия приказать отделить твою голову от тела. — Ура! Тогда мы узнаем, есть ли у нее бешенство! — закричал Люси. — Увы, это сделает меня не лучше вас, — сказала Зои. С этими словами она пренебрежительно взмахнула рукой. Снаряд пролетел через голову Роудер, не оставив следа, вылетел из спины и поднялся в воздух над ней, где разбился, осыпая Роудер осколками. — Люси? — позвала Зои, не отрывая взгляда от Роудер, которая хлопала себя по лбу. — Подойдите сюда, пожалуйста. — Королева вызвала меня, — прошептал Люси. — Да, черт возьми! — Не колеблясь, он подскочил к Зои и Роудер. — К вашим услугам, Ваше Величество! О чем вы меня попросите? Вы собираетесь посвятить меня в рыцари? Или вы дадите мне загородное поместье, где я смогу позволить правительственным людям свободно разгуливать в пятиминутной форе, прежде чем я их всех выслежу? Любой вариант меня устраивает! Марблмоу дико огляделась, словно ища возможность сбежать. — Рыцарь? — Губы Зои изогнулись. — Я полагаю, Марсию понадобится защита. Да, этого будет достаточно. Люцифер Бейкер-Парнас, настоящим посвящаю вас в рыцари Марсия. Если вы готовы, у меня есть ваш первый приказ. — Да, моя Королева! — Люси резко вытянулся по стойке смирно. Зои кивнула, постукивая себя по подбородку. — Поскольку теперь ты можешь телепортироваться, интересно, распространяется ли это на телепортацию других. Скажем, группы людей, которые пришли без приглашения и злоупотребили гостеприимством. — Я могу это сделать! — сказал Люси, явно взволнованный. — Куда ты хочешь, чтобы они отправились? На Луну? В действующий вулкан? Подожди! Я понял! — Его глаза зловеще засияли, сжигая угли в бесконечных ямах. Когда он ухмыльнулся, у него, казалось, было гораздо больше зубов, чем у любого другого семилетнего ребенка. — Я могу отправить их познакомиться с моим настоящим отцом. Я уверен, он приветствовал бы их с распростертыми объятиями. — И когда они увидят его истинное лицо, все, что делает их теми, кто они есть, исчезнет. — Он хихикнул, и две пряди его волос взметнулись вверх, почти как рога. — Или, — сказала Зои, — Мы можем телепортировать их прямо туда, где сейчас находится премьер-министр Герман Кармин. Пусть они объяснят, как они потерпели неудачу, и что мощь Марсия снова возрастет. — О, чувак, — сказал Люси, шаркая ботинком по тротуару. — Я так никогда никого не отправляю в ад. Это так несправедливо. — Он тяжело вздохнул. — Ладно. Думаю, мы можем сделать это по-твоему. Ты же королева, в конце концов. — Мы вернемся, — прорычала Роудер, — И в большем количестве. Думаете, это нас остановит? Сегодня вы нажили себе могущественного врага, и я потрачу каждую секунду оставшегося мне на этой земле времени, делая вашу жизнь несчастной. Помните, Ваше Величество, что вам был дан шанс. С этого момента любая пролитая кровь будет на ваших руках. — Не могу дождаться завтрашних заголовков. Люси. — Зои кивнула в сторону репортеров, ловя каждое слово. — Нет! — закричала Роудер. — Не надо! Ты не можешь... Люси поднял к ней свои маленькие руки. — Как однажды сказал великий Кэб Кэллоуэй: скиттл-ду-ва-дай! Крошечные взрывы, маленькие хлопки, которые звучали как топот пузырчатой пленки. Один из мужчин в костюмах исчез в облаке синего дыма. А затем еще один. И еще один. Некоторые попытались убежать, но им не удалось уйти далеко. Марблмоу издала мучительный вопль, прежде чем тоже лопнула и исчезла. Роудер, теперь одна, ее волосы висели прядями вокруг ее лица, она тяжело дышала, рот был открыт. — Это означает войну, — прорычала она. Артур Парнас шагнул вперед, двигаясь, пока не встал рядом со своим сыном и своей королевой, которая приземлилась на землю рядом с ним, взяв его за руку. Люси сделал то же самое с другой стороны, и Артур почувствовал себя таким сильным, как никогда. Огонь и перья, феникс поднял голову на груди Артура, щелкая клювом. — Принеси свою войну, — сказал он ей. — Что бы здесь ни произошло, прими свое изгнание, зная следующее: мы больше не будем скрываться. Мы не остановимся. Мы переделаем этот мир в тот, каким он должен был быть: добро пожаловать всем. И раз ты не с нами, ты против нас. Люси. Роудер снова открыла рот, но прежде чем она успела заговорить, ее лоб начал выпирать, а затем она тоже взорвалась облаком мерцающей пыли. Когда начались крики, Артур не был уверен, что происходит. Позже он подумал, что виноват мистер Свенсон, за которым быстро последовали и другие сотрудники отеля. Несмотря на это, это — заразительная, необузданная радость — быстро распространилась, превратившись в рев, не похожий ни на что, что Артур слышал раньше. Он медленно повернулся, кожа гудела, сердце колотилось в горле, когда люди деревни — как люди, так и маги — обнимали друг друга, пожимали руки, подпрыгивали в воздухе, сжимая кулаки. Мартин Смайт дал пять Джей-Бону, оба они возбужденно разговаривали. И даже лучше — хотя, возможно, немного страннее — Мерль, танцующий джигу на улице, его злобная улыбка сияла. Артур вздрогнул, когда кто-то взял его за руку. Он оглянулся. Линус, наблюдающий за ним с тихой улыбкой. — Это начинается, — прошептал он с благоговением. — Я так, так горжусь тобой, — сказал Линус. — Ты, Зои и Люси. Другие дети. Все вы. Это, Артур. Это то, к чему вы стремились. Это то, что вы строили. Разве вы не видите? Вы изменили мнение. Линус был прав. Они изменили. Возможно, это было в небольших масштабах, и его отголоски не были бы ощутимы за пределами границ Марсия, но, как он учил их детей, даже самые незначительные вещи могут изменить мир, если только кто-то достаточно смел, чтобы попытаться. Это было похоже на семена, которые они посадили в бывшем, унылом доме Линуса. Тьма и тени, нескончаемый дождь, и все же, цвет сохранялся, прорываясь и поднимаясь, поднимаясь к почерневшему небу. Но королева еще не закончила. Пока Артур смотрел, она прошла сквозь толпу, люди расступались в тихом почтении, некоторые кланялись. Ребенок — из семьи циклопов — сделал аккуратный реверанс, заставив Зои рассмеяться от восторга и сжать ее плечо, когда она проходила мимо. Ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до места назначения. Стоя перед репортерами и их мигающими камерами, микрофоны были направлены в ее сторону, Зои подняла руки, чтобы заглушить их выкрикиваемые вопросы. Они замолчали. Все замолчали. Кроме Зои. — Спасибо, что пришли к нам домой. Обычно это не так волнующе, но у нас есть много чего предложить. Вот почему я скажу это, и вы можете процитировать каждое мое слово: как писала Эмма Лазарус: «Дайте мне ваши усталые, ваши бедные, ваши сбившиеся в кучу массы, жаждущие дышать свободно, жалкие отбросы вашего переполненного берега. Пошлите их, бездомных, брошенных бурей, ко мне, я поднимаю свой светильник у золотой двери!» Ее крылья расправились, когда щелкнул и затворился фотоаппарат. — Миру за пределами нашего дома, знайте: Марсий будет для всех магических людей, которые ищут убежища, которым нужно место, чтобы преклонить голову. Мы встретим вас с распростертыми объятиями и поможем вам, как сможем, будь ваше пребывание коротким или постоянным. Но, — добавила она, — Если кто-то попытается прийти к нам домой с подлыми намерениями, что ж. — Выражение ее лица стало жестче. — Я напомню вам, что я королева, и я сделаю все необходимое, чтобы защитить свое королевство. Она медленно моргнула. — О, это прозвучало зловеще, не так ли? Хорошо, что у меня есть моя леди, Хелен Уэбб, которая согласилась продолжить свою роль мэра. — Они влиятельная пара, — выдохнула Фи со звездами в глазах. — А как насчет земли? — крикнул репортер. — Как вы можете сказать магическому сообществу, что они могут приехать сюда, когда здесь недостаточно места? — Я рада, что вы подняли этот вопрос, — сказала Зои. — Если вы будете так любезны следовать за мной, я буду рада показать вам, что я задумала. С этими словами она развернулась на каблуках и пошла обратно к Артуру, Линусу и детям. На полпути Хелен пошла с ней в ногу, взяла ее за руку и громко поцеловала в тыльную сторону. — Каково это? — спросила она, когда они приблизились. — Странно. Нереально. — Зои покачала головой. — Правильно. — Корона была неплохим штрихом. — Не слишком? — рассмеялась Хелен. — Спроси меня об этом позже, когда мы будем одни. Принеси корону. — Да, мэм. Когда женщины добрались до своей семьи, Зои первой подошла к детям. Они собрались вокруг нее, все говорили одновременно, кроме Сэла, который стоял сзади, склонив голову. Зои посмотрела на него и сказала: — Это из-за тебя. Сэл наморщил лоб. — Что ты имеешь в виду? — Тебя, — мягко сказала Зои, — И силу твоих убеждений.. Она по очереди посмотрела на каждого из детей. — То, как ты заступился за Дэвида, отказавшись позволить нам спрятать его. То, как вы поддерживаете друг друга, даже когда все шансы против вас. Я, может, и королева, но именно у тебя есть истинная сила. Никогда не забывай об этом. Королева Зои Чепелуайт поклонилась им, цепи от ее короны свисали вокруг ее лица. Следующим поклонился не Артур; нет, это был Линус, одна рука у него на груди, другая за спиной. Затем Джей-Бон. Мерль. Хелен. Мистер Свонсон, служащие отеля, девушка, продающая воздушных змеев, владелец антикварного магазина. Новый владелец кафе-мороженого, библиотекари, парни, девушки и небинарные приятели из книжного магазина и кофейни. Это были все они. Каждое существо — будь то человек или что-то совершенно иное — кланялось детям. Широко раскрытые глаза, изумленный взгляд на лице каждого ребенка, когда деревня Марсий чествовала их. Это была надежда; дети — любовные письма в будущее, которое еще не решено. Да, подумал Артур, когда Сэл застенчиво ухмыльнулся, надежда — это то, что с перьями, но она также была в сердцах и умах тех, кто верил, что не все потеряно, несмотря ни на что. Вот почему, когда Зои сказала: — Мне понадобишься ты, мне понадобятся все вы, — Артур не удивился. Они прошли так далеко вместе. Было логично, что они все доведут это до конца. — Что мы будем делать? — спросила Фи, когда Зои взяла ее за руку. — То, что я должна была сделать давным-давно, — сказала Зои. — Мы изменим наш мир. Если бы в Марсий в этот самый момент приехали гости — скажем, приехав на заранее запланированный отпуск, и ощутив облегчение, впервые сойдя с поезда, вдохнув этот теплый, соленый воздух, — они бы стали свидетелями весьма любопытного зрелища: сотни людей следовали за женщиной в доспехах из ракушек, с короной на голове. По обе стороны от нее дети, все они задавали вопрос за вопросом. Двое мужчин следовали за ними, оба немного измотанные. В толпе смешались репортеры, кричащие, спрашивающие, все ли они обдумали, что вы собираетесь делать, когда вернетесь, вы говорите, что ведете войну с правительством? Их игнорировали, по крайней мере, пока. Они увидели достаточно; то, что они сделают с тем, что узнали, было вне рук Артура. Либо они сообщат правду, либо ее переиначат, как всегда. Время заботиться о таких вещах подходило к концу. Артур не удивился, когда Зои повела их к докам, расположенным в заливе в форме полумесяца деревни. Слева и справа от них лодки разных форм и размеров: небольшие водные суда, лодки для аренды, катера и пара яхт. В конце самого длинного дока паром Мерля, волны плескались у его основания. Когда она ступила на паромный причал, Зои оглянулась через плечо. — Артур, Линус, пожалуйста, идите с нами. Мерль, ты тоже. Остальные оставайтесь на берегу. Так будет безопаснее. Никто не спорил с королевой. Они собрались на краю причала, люди поднимали своих детей на плечи, а другие стояли на цыпочках, пытаясь увидеть, что сейчас произойдет. Дерево причала скрипело под их ногами, когда они шли к парому. Артур и Линус, ошеломленные и более чем немного уставшие, высоко держали головы, двигаясь с едва скрываемым волнением. Когда Зои пришла к нему, чтобы рассказать о своих планах, Артур попытался понять это как можно лучше. — Увидеть — значит поверить, — сказала она с искрой в глазах. Когда они достигли конца причала, Зои присела над водой. Она наклонилась, набрала в ладони соленую воду и позволила ей капать между пальцами. Не глядя на них, она сказала: — Моя бабушка понимала океан. Он говорил с ней по-разному. Почти как Чонси и Фрэнк. Но это был не только океан. Это была вся жизнь, которая называла эту землю домом. Она повернула правую руку, и единственная бусинка океана свисала с кончика ее указательного пальца. Она тянулась и тянулась, пока не упала, звякнув обратно в море, расходясь маленькими кругами. Она сжала руку в кулак. — Я ее внучка. И я буду королевой, которой она думала, что я могу быть.— Зои медленно встала. Вдалеке остров. Она долго смотрела на него, прежде чем повернуться к ним лицом. — Чонси, мне нужна твоя помощь. Сообщи рыбам, морским ежам, акулам, всем, кто тебя услышит. Дай им знать, что приближается сейсмический сдвиг. Рифы сдвинутся, но им не будет причинен вред. Даю им слово. — Ты можешь рассчитывать на меня! — сказал Чонси, просачиваясь вперед к концу причала. Наклонившись над краем, он сделал глубокий вдох. — ФРЭЭЭЭННК ... ФРЭЭЭЭННК…ТЫ НАМ НУЖЕН! — Пока Чонси следит за тем, чтобы… — ФРЭЭЭЭЭННК — водная жизнь, Мерль на одно слово Мерль вытер руки о переднюю часть комбинезона, прочистил горло, а затем шагнул вперед, вытянувшись по стойке смирно — Да, ваше величество. — Ничего подобного. — Зои фыркнула — Я буду Зои для тебя и не хочу слышать ничего другого. — Э-э. Я могу это сделать. — Глаза Мерля выпучились. — Хорошо, — сказала она, прежде чем кивнуть в сторону парома. — Как бы ты отнесся к тому, чтобы тебя наняли на более постоянную должность? Мерль нахмурился. — Я думал, что весь смысл этой неразберихи в том, что ты собираешься сделать так, чтобы остров не был… ну, ты знаешь. Островом. — Я — да. И если я добьюсь своего, то в ближайшем будущем мы станем довольно заняты. Поэтому я хотела бы предложить тебе должность официального перевозчика Марсия. Будь то паром или какой-то другой способ, ты будешь тем, кто привезет к нам любого, кто ищет убежища. Мерль на мгновение задумался. Затем он сплюнул за борт причала. — Детей? — Я так думаю, — сказала Зои. — И взрослых тоже. И глупая я, я забыла упомянуть: тебе заплатят, и заплатят щедро. — Ну, почему ты так сразу не сказала?— Мерль ухмыльнулся. — Мне кажется, это выгодная сделка. — Вот ты где, Фрэнк, — сказал Чонси. И, конечно же, когда Фрэнк выпрыгнул из воды - солнечный свет отразился от его чешуи. — Спасибо, что так быстро прибыл. У меня для тебя есть задание. Королева вернулась, и она собирается сотворить какое-то безумное волшебство. Передай своей школе, чтобы все в море между этим местом и островом узнали об этом. Она сделает все, как прежде. — Мы сделаем, — сказала Зои, когда Фрэнк снова выпрыгнул из воды, прежде чем исчезнуть в глубине. — Потому что я не могу сделать это одна. — Что ты имеешь в виду? — спросила Талия, когда Чонси снова присоединился к ним, гордо выпятив грудь. — Магия, — сказала Зои, — Исходит изнутри. Речь идет не только о наших дарах. Она взглянула на Дэвида и Фи. — Речь идет о намерении. Чего мы хотим от нее, что мы планируем делать с ней в будущем. Моя бабушка всегда говорила, что земля, море, все это слушает все, что мы делаем. Оно знает тех, кто хочет причинить ей вред, тех, кто использует ее, чтобы причинить боль и страдания. Если мы сделаем это, мы будем ее защитниками. — Она улыбнулась детям. — Вы будете ее королевами и королями, и те, кто придет откуда-то из-за моря, будут искать у вас руководства, надежды. Это тяжелая ноша, но я знаю, что вы достаточно сильны, чтобы нести ее, особенно потому, что вы будете делать это не в одиночку. — Я буду рыцарем и королем? — воскликнул Люси. — Это даже не мой день рождения! — Как мы это сделаем? — спросил Сэл. — Ты уверен? — спросила Зои. — Потому что мне нужно, чтобы ты был... — Ты слышала нашего сына, — сказал Линус. — Мы готовы. Не так ли? — Готовы! — сказали дети как один. — Артур? — спросила Зои. Мама, — подумал он. Если бы ты только могла видеть меня сейчас. Я не одинок. Артур Парнас сказал: — Моя королева? — Я же говорила тебе не называть меня так. — Зои шмыгнула носом, вытирая глаза. — Говорила, — согласился он. — К счастью, я решил не слушать. Почти закат теплым летним вечером, море спокойное и пылающее полосами оранжевого и красного. В конце причала большая толпа людей, все стоят молча, смотрят, ждут. На самом причале семья стоит в форме буквы V, мало чем отличаясь от стаи птиц. В середине - королева, высокая и гордая, ее платье развевается вокруг ее лодыжек, ее крылья мерцают. Она держалась за руки с Люси, который держался за руки с Талией, которая держалась за руки с Дэвидом, который держался за руки с Линусом. С другой стороны Зои: Фи, затем Чонси, Сэл и Теодор, и Артур, рука Сэла в его руке, хвост Теодора покоится на его плече. Глядя на остров и море, Зои сказала: — Это будет сложно. Притяжение. Не сопротивляйтесь ему. Думайте об этом, как о том, как стоите на песке и прибое. Когда волны разбиваются о ваши ноги, вы можете почувствовать ее силу, тянущую вас, даже когда вы погружаетесь в нее. Это одно и то же, на самом деле. Пусть оно окутает вас, пусть оно поприветствует вас, пусть оно узнает вас такими, какие вы есть на самом деле, и оно увидит, что наши намерения чисты. Я разберусь со всем остальным. Что бы вы ни делали, не отпускайте друг друга. В тот момент, когда солнце коснулось горизонта, все началось. Глаза Зои наполнились ярким белым сиянием, и ее крылья начали жужжать. Океанский ветер дул вокруг них — жало соли было незначительным — трепал одежду тех, кто не был завзятым нудистом. Линус ахнул, когда Зои поднялась с причала, ветер закружился под ее ногами. Когда она поднималась все выше и выше, Артур почувствовал это, тягу, о которой она им рассказывала. Это началось в его груди, феникс поднял голову и звал, звал, его крик был таким громким, что Артуру показалось, что его можно услышать на много миль вокруг. Он переместился с его груди на его руки, плечи, голову, настойчивый, тыкающий, вопрошающий. Он впустил это. Люси громко рассмеялся, когда он поднялся с причала, ногами ударяясь о пустоту. Фи не хлопала крыльями, когда ее тоже подняли. Затем Талия и Чонси. Дэвид, Сэл и Теодор, все дети парили в трех футах над причалом. Артур посмотрел на Линус, который казался немного зеленым. — Я не совсем уверен, что я готов плавать, — сказал он. — Некоторые из нас любят, когда наши ноги твердо стоят на ... О, боже! Артур подскочил на три фута, волосы медленно шевелились вокруг его головы, как будто он был под водой. Он начал поворачиваться горизонтально, и хвост Теодора метнулся, осторожно обвив его шею, снова поднимая его в вертикальное положение. — Вот, — сказал Линус дрожащим голосом. — Ничего особенного. Я просто... поплыву здесь. Совершенно нормально. Артур запрокинул голову назад и смеялся и смеялся, поднимая ноги. Непрошеный огонь расцвел вдоль его рук. Он не обжегся, когда его щупальца распространились по Сэлу и Теодору к Чонси, где он обвился вокруг его талии (груди?), как хула-хуп. Чонси закричал от восторга и задергался всем телом, огонь танцевал вокруг него, прежде чем перешел к Зои. Пламя щелкало и потрескивало по ее телу, красно-оранжевый цвет смешивался с меняющимися цветами ее платья. Оно перешло к Люси, Талии и Дэвиду, все они захихикали от щекочущего тепла. И, наконец, оно добралось до Линуса. Огонь поднялся над ним, приняв очертания птицы. Пламя потрескивало, феникс опустил голову к Линусу, прижав клюв к его носу. Линус вдохнул, Линус выдохнул, и в нем Артур почувствовал его: испуганного, обеспокоенного, но еще больше, казалось бы, бесконечного резервуара надежды и храбрости. В нем, на какой-то короткий миг Артур увидел, что сделал Линус, когда взглянул на феникса: любовь, любопытство и ошеломляющее количество гордости. Он был фениксом, а феникс был им. Он снова поднял голову, и, обретя форму — огонь уступил место перьям — он расправил над ними крылья, его крик эхом разнесся по морю. Вдалеке он услышал, как Зои крикнула: — Сейчас! Он был фениксом, он был Артуром, моргающим, моргающим, когда из груди Зои исходил белый свет, образуя перед ней маленький шар, возможно, два дюйма в диаметре. От Люси — дьявольский красный свет. От Фии — желтый, как листья дрожащей осины. От Талии — грубый розовый, того же оттенка, что и ее драгоценные бегонии. У Дэвида он был почти белым, как снег, как лед; у Чонси — синий, как океан. Виверна-зелень Сэла и Теодора, несущая на себе телесные слова, написанные острым, знакомым почерком, такие как ХРУПКИЙ и ТОНКИЙ и ВИДИ МЕНЯ и Я НАЙДЕНА. И свет, исходивший от Линуса, был белым, красным, желтым, розовым, синим, зеленым и красновато-оранжевым. Он был их, они были его, и Артур подумал о маленьком желтом цветке на ступеньках дома, когда он впервые вернулся, желтых подсолнухах Линуса, его единственном кусочке цвета в монохромном мире. Наконец, от Артура, оранжево-красном огне и перьях. Огни от каждого из них соединились в сверкающую сферу перед Зои, цвета смешались, танцуя. Сфера распалась и преобразовалась в тот же узор раковины наутилуса, который королева вырезала на улице. Пока она мерцала перед ней, вспыхивая линиями цвета, Зои наклонилась вперед и поцеловала ее центр. Раковина и феникс полетели через океан к острову. Они достигли середины, крылья феникса широко расправились, когда он поймал восходящий поток воздуха, поднявшись высоко в небо. Ниже него висела раковина наутилуса, поворачиваясь, пока не оказалась параллельно океану. Феникс достиг своей вершины высоко над морем, затем он упал назад, прижав крылья к бокам, и стремительно рухнул к раковине. — Держитесь! — закричала Зои, когда причал начал трястись, волны стали больше, вода брызнула им на ноги, руки, лица. Феникс ударился о раковину, когда Артур стиснул зубы, тяга была огромной, сильнее всего, что он чувствовал раньше. Время замедлилось, когда раковина разбилась, осколки покрыли феникса по всему клюву, лицу, груди и крыльям. Птица ударилась о воду, а затем Артур разделился надвое, разделившись ровно посередине. Это было самое большое расстояние, на котором он когда-либо находился от феникса, разделение, в возможности которого он даже не был уверен. Каждая мышца в его теле напряглась. Он плыл над причалом и нырял в темные глубины внизу, вода шипела вокруг него. Нестройный, головокружительный, феникс продвигался все дальше и дальше. Впереди морское дно, волнистые линии морской травы покачивались взад и вперед. В тот момент, когда клюв феникса коснулся дна моря, на дне океана там появились огромные трещины, наполнившиеся тем же белым светом, что и глаза Зои. Прежде чем он исчез в тысячах и тысячах шипучих пузырьков, Артур мог поклясться, что увидел нечто, похожее на огромную каменную статую, пробивающуюся через морское дно. На причале Артур открыл свои обожженные солью глаза. Земля поднялась из моря с сотрясающим грохотом. Полумесяцеобразный залив вокруг них заполнился камнями, песком, травой, деревьями и тысячами и тысячами цветов. Лодки двигались и стонали, когда океан поднимал их все выше и выше — включая паром — длинные водные пути, образующиеся под ними, которые вели в открытые воды. Лодки снова опустились, паром неуверенно накренился, но умудрился удержаться на месте. Перед ними скалистые утесы образовались по обе стороны белой дороги, вымощенной черными ракушками, создавая видимость булыжной мостовой. Огромные каменные статуи — не менее двадцати футов высотой — выстроились вдоль дороги, духи в разных позах, держащие цветы, саженцы, птиц и длинные свитки. Дорога продолжала формироваться, камень и коренная порода вставали на место. Она мчалась к острову, а вокруг их дома океан сердито кружился, белые волны разбивались о берега. На мгновение Артуру показалось, что остров поднялся из моря, но это была иллюзия; остров не поднимался. Он рос. Пока они смотрели, Марсий рос и рос, и когда все было сказано и сделано, когда последний свет померк, когда солнце опустилось за горизонт, и они медленно спустились обратно к докам, острова, который они знали, больше не было. Он был на своем месте, что-то одновременно знакомое и чудесное. Насколько Артур мог судить, форма его была почти такой же, но он вырос по крайней мере в пять раз от первоначального размера. Деревья, которые никогда не росли на острове раньше, покачивались на ветру, большие, как будто они росли десятилетиями. Между ними, сквозь их полог, маленькие жилища, что-то похожее на дома, места, которых не существовало, когда они покинули остров всего несколько часов назад. — Дом, — тихо сказала Зои, над головой пролетела одинокая чайка. — Как это было когда-то. Так это будет отныне. — Она взглянула на них через плечо, ее глаза вернулись к нормальному состоянию. Слеза скатилась по ее щеке, когда она улыбнулась. — Это для нас? — удивленно спросила Фи, взяв ее за руку. — Да, — сказала Зои. — Для всех нас. Подарок моря. — Фрэнк! — в восторге воскликнул Чонси, когда его друг выпрыгнул из воды. Он бросился к краю причала, глядя в сторону около парома. — Это разве не бананы? Я летал и творил магию! Там внизу все в порядке? Что это? Ого, правда? — Глаза Чонси обратились к ним. — Фрэнк говорит, что, насколько он может судить, ни одна морская жизнь не пострадала. Морские звезды недовольны, но их не зря называют дивами океана. — Дети, посмотрим, что мы сделали? — Артур взял руку Линуса в свою. — Но не только мы, верно? — Люси посмотрел на них. — Что ты имеешь в виду? — спросил его Линус. Люси указала назад, в сторону деревни. Все обернулись и увидели, что их зрители все еще там и, по сути, их стало еще больше. Сотни людей стояли и смотрели на них с немалым благоговением. Хелен стояла впереди, вытирая глаза, и клала голову на плечо Джей-Бона. — Ты сказала, что это для всех нас, — объяснил Люси. — Это касается и их. — Да касается, — сказала Зои. Она повысила голос. — Люди Марсия! Хотите увидеть свое новое королевство? Люди закричали и, сопровождаемые детьми, отправились домой.