Somewhere Beyond the Sea/ Где-то За морем

Прохладным осенним утром Артур Парнас отправился на прогулку. Он не имел в виду какой-то конкретной цели, зная, что ему лучше избегать южной оконечности полуострова из-за угрозы смерти. Конечно, эта угроза исходила от довольно задиристого гнома, и хотя это был не первый раз (и, несомненно, не последний), Артур решил не испытывать ее, особенно сегодня. Она давно этого ждала. Кроме того, сегодня утром у него было чем заняться, и это не давало ему окончательно измотаться. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к Марсию, каким он был сейчас. Можно утверждать, что только Зоя и дети знали свой дом лучше, но даже они продолжали делать новые открытия о нем. Бывший остров — теперь полуостров — все еще был покрыт деревьями, лес был густым. В дополнение к главным домам и дому Зои, Марсий теперь был усеян жилищами из камня и ракушек, все в теплых пастельных тонах, не отличаясь от деревни. Некоторые стояли в рощах деревьев, тяжелых от фруктов. Другие были встроены в деревья, веревочные лестницы свисали вниз, деревянные мосты соединяли дома над лесной почвой. Еще некоторые образовались под землей в склоны холмов, внутри сыро и прохладно. И тропы! Там, где когда-то были протоптанные тропы, каменные дорожки теперь покрывали Марсий от начала до конца, пересекая длину и ширину бывшего острова. Тропы были выложены флорой и фауной, древними статуями духов, покрытыми мхом, лианами с каменными пальцами. Главная дорога огибала полуостров снаружи, позволяя транспортным средствам пересекать его, привозя посетителей, которые приезжали посмотреть на новый Марсий. Они были идеальными гостями: они останавливались ненадолго, тратили свои деньги, а затем возвращались домой. Артур улыбнулся, когда двое детей пробежали мимо него, их смех был громким и свободным. Когда он оглянулся, один из детей — девочка — исчез. Ее друг — мальчик с щербатыми зубами, фиолетовыми глазами и черной чешуйчатой кожей — закричал: — Нечестно! Ты не можешь стать невидимой. Это обман! — Он повернулся к Артуру. — Мистер Парнас, скажите Элис, что она не может обманывать. На тропинке появилась взволнованная женщина. Увидев Артура, стоящего там, она вздохнула и закатила глаза. — Билли, — сказала она, когда мальчик застонал. — Ты знаешь правила. Если Элис хочет использовать свою магию, она может. А у мистера Парнаса сегодня есть дела поважнее. Элис снова появилась. — Извини, Билли, — сказала она. — Привет, мистер Парнас! — Элис, — сказал он, наклонив голову. — Билли. Ты выглядишь так, будто вы двое что-то исследовали. Нашли что-нибудь интересное? Билли оживился, голос понизился до заговорщического шепота. — Сэл сказал мне, что где-то на острове спрятано сокровище. Мы с Элис его найдем. — Ааа.., — сказал Артур. — А что, если настоящее сокровище — это дружба, которую вы заводите по пути? — Нет, фу. — Билли сдулся. — Мы найдем драгоценности и монеты и... — ...а потом вернем их все, потому что они не наши, — закончила за него Элис. — Ну да, — сказал Билли. — Но мы получим признание за то, что нашли сокровище. Пошли! Сэл сказал мне, что мы должны найти камень, похожий на спящую на солнце Каллиопу. Так мы узнаем, что близко. Они побежали по тропинке, исчезая из виду. Женщина — Гейл, мать Билли — покачала головой. — Извини. Артур поднял руку. — Абсолютно не нужно извинений. Как ты обустраиваешься? — Как и ожидалось, — сказала она ему. Хотя у нее все еще были темные круги под глазами, они были менее заметны, чем по прибытии. — Мы оба впервые спали всю ночь прошлой ночью. Гейл опустила голову. — Я проснулась сегодня утром и просто… вздохнула. Мне было не так больно, как обычно. Потом я пошла в комнату Билли и… — Она шмыгнула носом. — Он все еще спал. Такого не случалось уже очень давно. — Я так рад, — тепло сказал Артур. — Ты этого заслуживаешь. Вы оба заслужили. Ты думала о том, что мы обсуждали? Она решительно кивнула. — Да. И если предложение все еще в силе, я бы хотела его принять. — Она немного замялась. — Если это не возражает против королевы. — Это была идея Зои. — Артур усмехнулся. — Хотя она многогранна, тонкости закона ускользают от нее. Наличие адвоката, который понимает все сложности, значительно упростит ситуацию. — Я не практиковала с тех пор, как родился Билли, — предупредила его Гейл. — Мне понадобится немного времени, чтобы наверстать упущенное. — Конечно, — сказал Артур. — И если мы можем чем-то помочь, все, что вам нужно сделать, это попросить. — Тогда я сделаю все, что смогу. Не могли бы вы передать королеве, что я буду рада встретиться с ней на следующей неделе? — С удовольствием, — сказал Артур. — Кроме того, мы получили известие, что в Марсий решила приехать психотерапевт. Селки, насколько я понимаю. Как только она обустроится, она спросила, может ли она открыть здесь практику. Если в какой-то момент вы или Билли решите, что терапия может быть полезной, мы это сделаем. Я попросил, чтобы она тоже стала моим доктором, так как мне давно пора получить помощь, чтобы разобраться во всем, что я пережил. То же самое касается наших детей и всех, кому может понадобиться кто-то, с кем можно поговорить, особенно учитывая, что у нее есть опыт лечения магического сообщества. — Потому что мы не можем сделать это в одиночку, — медленно произнесла Гейл. — Мы не можем, — согласился Артур. Затем она задала единственный вопрос, который Артур слышал раз за разом, единственный вопрос, который вертелся в голове у всех и каждого: — А что, если они попытаются снова? Они, имея в виду ОДММ и ОДМВ, которые в настоящее время наслаждались беспрецедентным откатом эпических масштабов. После конфронтации новости о «Чуде в Марсии», или как его называли, быстро распространились. На первых полосах всех газет и в главных новостях всех выпусков новостей по радио и телевидению были сцены восстания: Бейкер-Парнас, стоящий в окружении мужчин в костюмах, дети выглядят напуганными. Зоя спускается сверху, последняя из своего народа, королева. Изгнание захватчиков. Возвращение Марсия к его былой славе. Но был один образ, который прожег себе путь в умы почти каждого человека, который смотрел на него: Жанин Роудер, с поднятой рукой, готовая нанести удар. Перед ней Люси, не больше половины ее размера, лицом к ней. Эта фотография, сделанная гостем, приехавшим на отдых с группой наблюдения за птицами, стала неизгладимым изображением битвы за магические права. Ее печатали в газетах, показывали на каждом экране, вывешивали на плакатах во время митингов, где магическое сообщество требовало равных прав. Ее расхваливали эксперты, которые говорили, что это не что иное, как антиправительственная пропаганда, что настоящая проблема здесь в том, что Антихристу позволено свободно бегать по деревне, где может произойти все что угодно. — Разве вы не видите, что они делают? — проревел один такой хвастун в новостной радиопрограмме. — Они придут за вашими детьми, внушат им, что быть магом — это нормально. Это все, что угодно! Это выбор. Сейчас, как никогда, наш образ жизни находится под угрозой, и мы должны защищать наших детей. Я едва могу спать по ночам, думая об этих бедных, потерянных душах. Увидьте что-нибудь, скажите что-нибудь! Хотя Артур многое бы отдал, чтобы стать мухой на стене, когда Роудер, Марблмоу и головорезы в костюмах внезапно появились в кабинете премьер-министра, ему пришлось смириться с тем, что произошло дальше. Роудер — как они и ожидали — попыталась раскрутить ее изгнание, организовав пресс-конференцию, заявив, что на нее напали во время того, что она назвала «Ничем иным, как инспекцией, чтобы убедиться, что дети не подвергаются насилию». Она продолжила говорить, что произошедшее в Марсие создало опасный прецедент, и задала вопрос, который она считала самым важным вопросом, стоящим перед человечеством сегодня: что произойдет, если другой магический человек сделает то же самое? К сожалению для нее, никто из присутствовавших репортеров, похоже, не заинтересовался ходом ее мыслей. Вместо этого они засыпали ее вопросами, спрашивая, била ли она когда-либо ребенка, находящегося на попечении ОДММ, грозит ли Марблмоу наказание за нанесение вреда ребенку йети на улице перед десятками свидетелей, планирует ли правительство признать Марсий страной или они планируют начать войну и вторгнуться. Если так, продолжил один журналист, что удержит Духа Океанов от изгнания каждого посланного человека? «Не то чтобы вы могли вернуться, чтобы возглавить атаку», — закончил журналист. Роудер схватиась за кафедру, костяшки пальцев побелели. Она наклонилась вперед, практически проглотив микрофоны перед собой. «Я скажу это еще раз: мальчик — Антихрист. Он сын Дьявола. Как никто этого не понимает?» Пресс-конференция закончилась безрезультатно. Две недели спустя премьер-министр Герман Кармин провел собственную пресс-конференцию в своем офисе. Отказавшись от своего обычного полосатого костюма, Кармин вместо этого надел толстый свитер и коричневые брюки, сидя в мягком кресле перед потрескивающим камином. Он улыбался, смеялся, подшучивал над некоторыми журналистами. Затем, словно щелкнул переключатель, он посерьезнел и объявил, что Жанин Роудер решила уйти с государственной службы, чтобы проводить больше времени со своей семьей. Он принял ее отставку, сказал он, в надежде, что это сгладит отношения с их новым соседом. «Кроме того, — продолжил Кармин, — я рад объявить, что выбрал нового главу Департамента, отвечающего за магическую молодежь и магических взрослых. Хотя ей понадобится подтверждение, я сомневаюсь, что когда-либо был кто-то более квалифицированный для этой должности. Она не только ранее работала с Extremely Upper Management, она ... ну. Я позволю ей показать вам. Дорин, вы присоединитесь к нам?» Дорин Блодвелл вошла в офис. Она держалась высоко, грациозно двигаясь и останавливаясь рядом с Кармайном, ее рука лежала на спинке его стула. На ней был яркий брючный костюм — ярко-желтый с белым, с глубоким вырезом, который не оставлял места для воображения. Кармайм улыбнулся ей, и Артур вспомнил, что ему и Линусу сказали в лифте перед слушанием. Что сказала Лармина на вопрос Линуса? Как они не обнаружили ее? Или ты? Потому что мы понимаем, как работает ум мужчин. Дай им немного улыбки, коснись их руки, внемли каждому их слову, и они поверят, что они — дар Божий женщинам. И это все, что мы есть. Красивые девушки без единой мысли в голове. — Спасибо, премьер-министр Кармайм, — сказала Дорин мягким, соблазнительным голосом. — Для меня большая честь иметь вашу поддержку. После того, как меня утвердят в качестве главы ОДММ и ОДМВ в новом году, я пересмотрю все протоколы, которые привели нас туда, где мы сейчас. Изменения могут быть ужасающей перспективой, но если мы продолжим так, как делали десятилетиями, я боюсь, что мы перейдем точку невозврата. Она замолчала, закрыв глаза. Никто не произнес ни слова. В конце концов она открыла глаза и сказала: — Вы, возможно, думаете, что у вас нет причин доверять мне. Что я буду такой же, как все люди, которые были до нее. Я надеюсь, что это развеет любые опасения. Она поднесла руки к голове, прижав ладони к волосам. Затем ее волосы сместились, сначала влево, затем вправо, прежде чем она сняла парик с головы. Под ним ее выбритый череп, бледная кожа головы. Но не о снятии парика будут говорить в течение недель — если не лет — в будущем. Нет, это были два костяных выступа, которые возвышались над ее головой. Каждый был черным, два дюйма шириной и один дюйм высотой. — Я сатир. — Пока вспыхивали камеры, сказала Дорин. — По крайней мере, наполовину. Когда мне было четыре года, у меня начали расти рога. Моя мать отвела меня к врачу, который сказал ей, что рога будут только расти. Он предложил: отсечение. — Взгляд Дорин стал жестче. — Также как и у скота. В отличие от отсечения рогов, отсечение рогов подразумевает использование горячего железа для уничтожения клеток, производящих рога. Это было не без боли. Это было не без страданий. Они никогда не вырастут снова. Она подняла парик к камерам. — Это была моя броня. Это была моя защита. — Она бросила парик на пол. — Мне он больше не нужен, потому что, чтобы скрывать интимные отношения, мне есть что скрывать. Мне этого не нужно. Перемены грядут, и, к счастью, премьер-министр Кармин решил быть на передовой, поскольку он понимает, что ничто не может их остановить. Она положила руку ему на плечо, впиваясь в него солнечно-желтыми ногтями. — Разве это не так, премьер-министр? — Да, да, — поспешно сказал он. — На этот раз мы все сделаем правильно. Неделю спустя курьером пришло письмо, адресованное мистеру и мистеру Бейкер-Парнас. Внутри, написанное розовым почерком, была короткая записка: Это начало. Дайте мне время. Разве вы не хотели бы быть здесь? xx — Ты доверяешь ей? — спросил Артур. — Я хочу доверять, — ответил Линус. — Время покажет, как и со всем остальным. И теперь, пока Гейл ждала его ответа, Артур дал единственное, что мог: — Если они снова придут за нами, если после всего, что они увидели, они все еще попытаются, то их встретят с мощью королевы, у которой не осталось ни единого дерьма, чтобы высказать. — Мистер Парнас! — Гейл расхохоталась, прикрыв рот рукой. Он подмигнул ей. — Иногда некоторые слова показывают, что мы чувствуем. Пока нет маленьких ушей, подслушивающих, я могу время от времени выпускать это наружу. Билли крикнул откуда-то с тропы, и Гейл попрощалась, прежде чем поспешить за сыном и Элис. Артур подождал, пока она не завернула за угол, прежде чем продолжить путь. Он нашел королеву на ее поляне, белые лепестки опадали с цветущих деревьев вокруг ее дома, покрывая землю, как снег. Она сидела на старом пне дерева, с яркими крыльями за спиной. На густой траве у ее ног сидела группа новоприбывших: трое взрослых и двое детей, все они были væters, существами, которые общались с природой на уровне даже выше, чем Фи, Талия и Зои. Все были маленькими — самый высокий из них, дедушка, был едва ли вполовину ниже Артура. Дети были всего в фут ростом, их глаза в два раза больше человеческого. Одна из девочек — девочка по имени Фрида — услышала приближение Артура и коснулась лесной земли, за которой последовал слабый импульс магии, который ощущался как лето. Белые лепестки закружились вокруг него, словно пойманные в медленном торнадо. Зои встала, взяв руку старшего вэтера в свою. — Спасибо за совет. Замечательно получить подтверждение того, что земля счастлива. Пожалуйста, дайте мне знать, если что-то изменится, и мы вместе поработаем, чтобы все исправить. Теперь, если вы пойдете по тропинке, деревья приведут вас к моему представителю. Мартин принесет ваши вещи и покажет вам ваш новый дом. Если вам что-то понадобится, спрашивайте, и он это сделает. Дедушка поклонился королеве, а затем повел свою семью по другой тропинке, которая вела к центру острова. — Как дела? — спросил Артур, когда Зои помахала рукой, и пень покатился через ее открытую дверь. — Дела идут, — пробормотала она. — Мои навыки общения требуют доработки. Однажды бабушка сказала мне, что быть королевой часто означает слушать, не перебивая. Она сказала, что так можно узнать больше. — Она раздраженно выдохнула. — Трудно не вмешиваться, особенно когда я слышу все, через что они прошли. Артур наклонил голову. — Я думаю, многие из них просто ищут сочувствующего слушателя. Вероятно, это первый раз, когда кто-то их слушает. Зои отмахнулась от него. — Я знаю, просто…— Она вздохнула. — Легче не станет, не так ли? — Нет, я не думаю. Но истории, которые нам рассказывают, эти рассказы о трагедии и надежде, доверие, которое нам оказывают, чтобы мы выслушивали каждое слово, унизительно быть их хранителями. Мы держим их здесь, — он положил руку на сердце, — И здесь. — Он постучал себя по виску. — Сколько их уже? — спросила она, глядя в лес, белые лепестки цветов приземлялись в ее волосах. — Сколько их приехало на остров? С вэтерсами нас теперь восемьдесят четыре, большинство из которых магические, включая тридцать два ребенка в возрасте до восемнадцати лет. — А как с занятия? — Зои фыркнула. — Буйные, — сказал Артур. — Нам повезло, что среди взрослых, которые приехали сюда, было три учителя. Они работают с Линусом, чтобы придумывать планы уроков, которые обеспечат каждому ребенку надлежащее образование. — И их будет больше, — сказала Зои. — Если так пойдет и дальше, в какой-то момент у нас закончится место. — Я знаю, — сказал Артур. — Но я не буду отказывать людям. Мы разберемся. — Затем, потому что мог, он добавил: — Ваше величество. Она скривилась. — Продолжай в том же духе, Парнас. Будучи Духом Океанов, я получила силу, которой у меня никогда не было. Ты не хочешь меня злить. — Принял к сведению, дорогая. — Он ухмыльнулся. — Теперь перейдем к причине, по которой я здесь. Мне сказали, что мне запрещено приближаться к южной оконечности полуострова. Если я попытаюсь прибыть раньше времени, семеро детей пообещали, что моя смерть не будет ни приятной, ни быстрой. — Люси? — Дэвид, — сказал Артур. — Я был очень горд услышать от него такую угрозу. Это показывает, что он неплохо адаптируется. — Я слышала, как Дэвид случайно назвал Линуса папочкой на прошлой неделе. — Он это сделал. Прямо посреди ужина. Линус расплакался и подхватил Дэвида, и теперь это фотография, которая завершает подарок Линуса на рождение. Другие дети сделали рамку, а Дэвид сам ее повесил. После этого вокруг было много кубиков льда. — Хорошо, — сказала Зои. — Держу пари, что к праздникам он будет называть вас и папой, и папочкой. — Величайший подарок, — согласился Артур. — Но спешить некуда. По крайней мере, сегодня. — О? — спросила Зои, невинно моргая. — Есть ли что-то еще, что происходит сегодня, о чем мне следует знать? — Она постучала по подбородку. — Я не могу вспомнить ни одной вещи, которая... Он крепко обнял ее, зарывшись лицом в ее волосы. Она весело рассмеялась, обхватив его руками, носом к его горлу. — Это правда? — прошептал он. — Это правда, — яростно прошептала она в ответ. — Все. Все это. Сегодня, завтра и каждый последующий день. — Я мечтал о таком дне, — сказал он ей, пока вокруг них танцевали лепестки цветов. — И теперь, когда он настал, я... — усмехнулся он. — Я немного нервничаю, если честно. Больше, чем немного. — Боишься? — Зои отстранилась, схватив его за предплечья. — Этого? Никогда. — Он покачал головой. — Он с Хелен? — Да. Сказал мне недвусмысленно, что видеть его до церемонии — плохая примета. — Выгнал тебя из собственного дома, да? — спросила Зои, насмешливо. — Уже началось. — Да, — сказал Артур. — И я, например, не могу дождаться. — Тогда пришло время посмотреть, что твои дети подобрали для тебя. Она потянула его к своему дому. — Они хотели моего мнения, но я сказал им, что это от них, и они должны делать то, что считают правильным. Приготовьтесь быть... ну. Увидишь. — Звучит, конечно, зловеще, — сказал Артур. — Считайте, что я заинтригован. Если бы кто-то решил приехать в деревню Марсий в тот самый день, он бы обнаружил город-призрак: никто не продавал еду с передвижных тележек, музыка не лилась из открытых дверей, ведущих в магазины. Даже Rock & Soul, местный магазин пластинок, закрылся на день, что было странно, учитывая, что владелец — некий мистер Джей-Бон — имел обыкновение приходить рано и не уходил до поздней ночи. Помогало то, что его дом располагался прямо над его магазином. На тротуарах были люди, но их было мало и они были редки, большинство из них выглядели немного напуганными, учитывая, как тихо было. Время от времени они останавливались перед знаками, которые покрывали главную магистраль деревни: на окнах, дверных проемах и телефонных столбах. Короткие и по существу, знаки гласили: УШЛИ ПРАЗДНОВАТЬ! ВЕРНЕМСЯ ЗАВТРА! — Праздновать? — бормотали они себе под нос. — Что может праздновать целая деревня? Да что там, событие сезона, конечно! По словам тех, кто был в курсе, все, кто хоть что-то значил, хотели получить приглашение. И хотя все, кто хотел быть приглашенным, были приглашены, это не помешало Чонси и Талии поручить Мерлю вести список гостей. Одетый в довольно щеголеватый костюм в тонкую полоску без единой отметины, Мерль стоял перед рощей деревьев, требуя, чтобы все в очереди были готовы показать свое приглашение, и что он не будет брать взятки, если это приглашение будет забыто. Артур услышал это, когда приблизился под руку с Зои. Когда Мерль проводил последнего из их гостей через деревья, Артур прочистил горло. Мерль начал поворачиваться, говоря: — Да, да, вы будете ждать своей очереди, как ... мистер Парнас! Зои! Посмотрите на вас обоих. Вы, конечно, хорошо выглядете. Зои была одета в элегантный костюм цвета красного вина, пальто свисало с ее плеч. Подол ее брюк поднимался до середины икр, ноги были босыми. В ее афро, белые гардении, только что из сада Талии. Она отказалась от короны, сказав, что это не имеет ни малейшего значения, по крайней мере, не сегодня. Костюм, выбранный для Артура, сидел как (во сне) мечта. Хотя он, возможно, и не выбрал этот конкретный цвет для себя, бледно-розовые брюки и пальто облегали его фигуру, как будто были сшиты для него. Вместо того, чтобы казаться, что он в основном состоит из коленей и костяшек, он представлял собой внушительную фигуру; Зои сказала, что он был лихим, и безупречно таким. Белая рубашка на пуговицах не имела ни единой морщинки, но именно его носки действительно сделали наряд. Как и обычно, его брюки были немного коротковаты, открывая серые носки — подарок от Фи — с реалистичными изображениями Артура и Линуса, их лбы прижаты друг к другу. Он был необычайно доволен носками и не мог дождаться, чтобы показать их всем, спрашивали они о них или нет. — Ты тоже, — сказал Артур. Мерль посмотрел на свой собственный костюм. — Эта старая вещь? Сидит лучше, чем я помню. В последний раз я надевал его на похороны, на которых не было еды. У тебя ведь есть еда, верно? — Конечно, — заверила его Зои. — Казалось невежливым приглашать людей и не кормить их. — Хорошо. — Мерль кивнул. — Теперь, мистер Парнас, вам, вероятно, не нужны советы от кого-либо, учитывая, какой вы… вы. Но! Я знаю кое-что о любви и хочу дать вам совет. — Я был бы рад услышать любую мудрость, которой вы захотите поделиться, — сказал Артур. Мерль поднял руку и начал загибать пальцы. — Не лги. Не обманывай. Не воруй. — Они ждали продолжение, а Мерль сказал: — И все. — Как, черт возьми, вы все еще одиноки? — спросила Зои. — У меня есть море. Большего мне и не нужно. — Мерль фыркнул. — Я не буду лгать, обманывать или воровать, — сказал Артур. — Даю вам слово. — Ладно, ладно, — сказал Мерль. — Но послушайте меня, болтающего так, как будто вы никуда не торопитесь. Не беспокойтесь о гостях. Паром готов отправиться, когда вы захотите всех выгнать. — Спасибо, Мерль, — сказал Артур. — Ты можешь дать нам минутку? — спросила его Зои. — Пожалуйста, дай им знать, что мы скоро будем. Мерль кивнул и развернулся на каблуках, проталкиваясь сквозь свисающие ветви деревьев, которые мешали им видеть пляж. За деревьями Артур услышал возбужденный говор большой толпы, ожидающей, когда они начнут. — Ты готов? — спросила его Зои. Артур не колебался. Он знал. — Мне нужно приложить все усилия, чтобы не бежать к нему. — Если бы только тот мальчик, которым ты был, мог увидеть тебя сейчас. Интересно, что бы он подумал? — Она подняла руку и коснулась его щеки. — Что любовь и огонь — одно и то же. — Он повернул лицо и поцеловал ее пальцы. Когда Артур прошел сквозь деревья, он замер, сердце крепко застряло в горле. Это не король пел, как река течет, непременно в море, дорогая, так и есть, некоторым вещам суждено быть. Это был не мягкий бриз, колыхающий лепестки тысяч цветов, украшавших спинки стульев, деревья, землю. Это был не фон моря или безоблачное небо, которое, казалось, тянулось вечно. Это была не соль в воздухе, не крик морских птиц с высоты. Это были люди. Всего их было более пятисот, смесь магического и нет. И как будто они репетировали, как только появились Артур и Зои, они встали как один, повернувшись к ним. Представители грязи — Джанет, Барри и Репка — имели львиный зев, растущий из их голов и плеч. Когда Артур и Зои кивнули им, Джанет высморкалась в кучу мха, рука Барри обнимала ее за плечи, Репка сиял, глядя на них, когда часть его груди упала на землю. Мерль стоял рядом с Мартином Смайтом, который, по-видимому, нашел предстоящее мероприятие настолько трогательным, что он всхлипнул в плечо Мерля, к большому разочарованию паромщика. Даже тогда Мерль не сделал ничего, чтобы оттолкнуть Мартина, ворча себе под нос и закатывая глаза. Байрон и Джейсон, прибывшие накануне вечером, немедленно схваченные Дэвидом, стояли, держась за руки. Другие тоже, очень многие другие, все разодетые в пух и прах. Люди из деревни. Люди, которые могли делать вещи, бросающие вызов воображению, и те, кто верил, что в обыденности есть магия. Родители. Бабушки и дедушки. Тети и дяди. Кузены, друзья, опекуны, защитники. Пока некоторые плакали — это была свадьба, в конце концов, — большинство улыбались, кивая, когда Артур и Зои проходили мимо. И это не говоря уже о детях. Все дети, конечно: большинство выглядели немного скучающими, дергали за одежду взрослых вокруг них, перешептывались, спрашивая, как долго это будет продолжаться, и не пора ли подавать торт. Многие дети мечтательно вздыхали, когда Артур и Зои шли по усыпанному лепестками проходу к семерым детям в частности. Слева от деревянной решетчатой арки стояли Фи и Сэл, Теодор сидел на плече Сэла, на его голове криво сидела корона из маргариток. Фи и Сэл были одеты в одинаковые наряды — похожие на наряд Артура, бледно-розовый с темно- синими галстуками, туго затянутыми на шее. У Сэла был горошек, как пуговицы. Справа от арки — Люси, Чонси и Талия. Костюм Люси контрастировал с костюмом Сэла и Фи, темно-синий с розовым галстуком. Чонси был в своей шапочке коридорного, обернутой розовыми гвоздиками. Талия была одета с ног до головы в свой лучший гномий наряд: ее черные сапоги блестели, ее синие брюки были плотно отглажены, ее розовый жилет застегнут спереди, а на голове ее шапочка, верх слегка наклонен влево. Под аркой Дэвид стоял с Хелен на подиуме. Он выглядел таким же лихим, как и всегда, его черный смокинг идеально сидел на его волосатом теле, волосы на его лице свисали тонкими бисерными косичками, сплетенными Байроном и Сэлом. Хелен была в своем лучшем комбинезоне, в комплекте с совершенно новыми сапогами, которые Талия потребовала заказать. Сидя на подиуме, опасно подергивая хвостом, Каллиопа в кружевном желтом воротнике (любезно предоставленном Сэлом) и скучающем выражении лица, как и ее правая сторона. Артур увидел их всех. Он приберег лучшее напоследок. Линус Аллен Бейкер стоял впереди, редеющие волосы развевались ветром, и он потерял пуговицу на своем пальто. Артур никогда в жизни не видел более красивого мужчину. Костюм Линуса идеально подходил его округлости, и хотя Артур отчаянно хотел, чтобы Линус немного его покружил, чтобы он мог все это охватить, он сумел оставить эту мысль при себе. Потому что Линус не заламывал руки. Он не выглядел нервным. Насколько Артур мог судить, он ни разу не сказал «о, боже», когда они приблизились. Вместо этого Линус улыбался, мягко, нежно, единственная слеза упала из его правого глаза на щеку. Он не потянулся, чтобы вытереть ее. Артура поразило тогда, в этот момент: все, что он сделал, все, ради чего он жил, за что боролся, все бессонные ночи и мили в дороге, хорошее, плохое и уродливое, все это привело к этому. Мама, подумал он с удивлением, и его дыхание перехватило. Смотри. Просто смотри. Их дети не церемонились, поэтому, как только Артур и Зои достигли передних рядов толпы, они бросились на него. Он отшатнулся с охапкой гнома и спрайта, их гости громко рассмеялись. Чонси обхватил щупальцами правую ногу Артура, пока Люси взбирался по его спине, руки в свободной хватке вокруг горла Артура. Артур повернул голову к волосам Сэла, когда мальчик обнял его бок, и влажно хихикнул, когда раздвоенный язык Теодора скользнул по его щеке. В конце концов они отстранились, вернувшись на место, где стояли. Гости заняли свои места, а Зои встала на цыпочки, поцеловав его сначала в правую щеку, потом в левую. Ее глаза сверкнули, когда она сказала: — Это только начало. — Да это точно, — согласился он. Затем она ушла от него, подойдя к Линусу. Артур не услышал, что она ему сказала, но что бы это ни было, Линус шмыгнул носом, а затем так быстро обнял ее, что Зои громко рассмеялась, ее ноги оторвались от земли, когда Линус развернул ее. Затем, по-видимому, вспомнив, что у них есть аудитория, он поставил ее на землю, разгладил костюм и выжидающе посмотрел на Артура. Когда Зои присоединилась к Хелен, Дэвиду и Каллиопе, Артур сделал последние шаги. Все остальное померкло, когда он стоял перед своим возлюбленным, человеком, который высек себе место в доме на таинственном острове. Человеком, который пришел со своим котом, своим сводом правил, неуместным чувством цели и почти ничем другим. Человеком, который когда-то жил там, где никогда не кончался дождь, и все цвета были вымыты, оставив после себя только приглушенные оттенки серого в городе. Этот человек, этот суетливый, обаятельный человек, который узнал, что мир был гораздо более загадочным, чем он когда-либо считал возможным, и вместо того, чтобы заставить его замолчать, работал над тем, чтобы никто больше не замолчал. — Привет, Линус, — тихо сказал Артур, как будто громкий голос мог разбудить его от этого чудесного сна. — Привет, Артур, — сказал Линус, и в груди Артура феникс защебетал и защебетал от удовольствия. — Мне начать сейчас? — прошептал Дэвид Хелен, пока Каллиопа откидывала толстую прядь волос, свисающую с его головы. — Я надеюсь на это, — сказала Талия. — Потому что если ты этого не сделаешь, они просто будут стоять там, корча друг другу сентиментальные рожицы. — Можешь начинать, — сказала Хелен Дэвиду. — Как мы репетировали. — Ладно, — сказал Дэвид, покосившись на бумагу перед собой на подиуме. — За исключением всех частей, которые я решил импровизировать. — Подожди, — сказала Хелен. — Импровизировать? Какие части ты собираешься... — Добро пожаловать на вечеринку! — яростно взревел Дэвид, обнажив клыки и впиваясь когтями в подиум, когда он схватился за его края. — Я ее хозяин, Дэвид! Прежде чем мы начнем, я хотел бы упомянуть, что я готов удовлетворить все твои страшные потребности, такие как дни рождения, похороны, дома с привидениями и книжные клубы. Устали просто читать книги, а потом говорить о них? Что ж, теперь ты можешь читать и бежать, спасая свою жизнь! И все это за низкую, низкую цену... — Я не знал, что на свадьбах есть реклама, — сказал Люси. — В следующий раз у нас будут спонсоры, — сказала Талия. — В следующий раз? — ошеломленно сказал Линус. — Прошу прощения. — Почему бы тебе не позволить мне беспокоиться об этом? — Талия похлопала его по ноге. — У тебя есть более важные дела, на которых нужно сосредоточиться. Линус вздохнул, когда Дэвид объявил, что он почти уверен, что находится на подиуме, и поэтому никто другой не может говорить. После некоторых споров все согласились, что Дэвид был абсолютно прав, хотя ему, вероятно, следует подождать, пока он закончит продвигать свои побочные проекты. — Могу ли я все еще что-нибудь придумать? — Дэвид спросил, запрокинув голову назад, чтобы посмотреть на Хелен и Зои. — Не все. Только часть. Мне есть что сказать. — Я настаиваю на этом, — сказала Зои. — Выскажи свое мнение, Дэвид. Мы слушаем. Дэвид радостно потер руки, маленькие облачка холодного, кристаллического воздуха поднимались между его пальцами. Он прочистил горло и начал говорить в солоноватой тишине. — Сначала я не хотел сюда приходить. Я не знал, кто эти люди, обещавшие мне то, что я уже слышал раньше. — Он замолчал, переводя дыхание. — Я знал Хелен, и она была добра ко мне. Она сказала, что есть место, где я... где я могу быть собой. Где мне не придется прятаться. Он поднял голову, осматривая толпу. Артур проследил за его взглядом и увидел, как Джейсон и Байрон подняли руки в знак приветствия. Он улыбнулся. — Я йети. У меня есть когти и очень аккуратная шерсть, которая может спутаться, если я не буду за ней ухаживать, и иногда мне нравится пугать людей. Не для того, чтобы причинить им боль, а чтобы напомнить им, что страх не обязательно должен быть плохим. Он не обязательно должен быть подлым или жестоким. Он не обязательно должен причинять вред. И это то, чему я учусь в своем новом доме. Неважно, как мы выглядим, неважно, откуда мы пришли или что мы можем сделать. Важно только то, что мы здесь, вместе, являемся кем угодно и кем угодно, кем захотим быть. Дэвид в ожидании уставился на толпу. Артур ощутил прилив магии, и позади Дэвида появилась красная неоновая вывеска, мигающая словами «ВАМ ЛУЧШЕ ХЛОПАТЬ СЕЙЧАС, ПОКА ВЫ НЕ ПОТЕРЯЕТЕ РУКИ». Все так и сделали, и Джейсон с Байроном громко вскочили, улюлюкая и крича. Дэвид просиял, когда Люси наклонил голову набок, и вывеска исчезла. — Спасибо! Вы такие замечательные зрители. Я к чему? Это место другое. Это действительно так. И, возможно, пока не все видят это так, но они увидят. Это не обязательно должно произойти сегодня или даже завтра, но это произойдет. Я знаю. Артур поверил ему. — Ладно! — сказал Дэвид, снова хлопнув в ладоши. — Зоя помогла мне стать рукоположенным служителем согласно марсианскому закону. Это была трудная работа, и я чуть не потерял жизнь, но, в конце концов, я выстоял. — Зои фыркнула, нежно покачав головой. — Поэтому, — продолжил Дэвид, — здесь никто не женится без моего разрешения. Он многозначительно посмотрел — сначала на Артура, потом на Линуса. — Это значит, что если я считаю, что вы двое не готовы, мы перенесем встречу на какое-то время в течение следующих пяти лет после прохождения моей программы предсвадебного консультирования, которую я создам, и вы сможете принять в ней участие, все за низкую, низкую цену... — Дэвид, — сказала Хелен, — мы обсуждали силу, которая приходит с посвящением. Она не включает в себя обдирание тех, кому ты служишь. — На самом деле, — сказал Люси, — религия делает именно это. Я имею в виду, да ладно. Разве когда-нибудь был больший взрыв? — Все идет именно так, как я и думала, — сказала Талия, дергая за кончик бороды. — Я одобряю. Чонси натянул брюки Линуса. — Теперь ты можешь произнести обеты? — Его глаза расширились, а стебли почти полностью сжались. Все замолчали, когда Линус поднял голову, чтобы посмотреть на него, улыбаясь дрожащей улыбкой. Дрожащими руками Артур взял Линуса в свои, крепко сжав. Вдалеке грохот волн, пение птиц. — Как ты меня трогаешь, — тихо сказал Артур. — Некоторые могут смотреть на тебя и видеть только человека. Их утрата, потому что ты — нечто гораздо большее. Ты солнечный свет, разгоняющий облака в дождливый день. Ты самый яркий цветок в саду, где цвет борется за существование. Я смотрю на тебя и вижу человека, но я также вижу жизнь, кишащую прямо под поверхностью. Ты многому научил меня с тех пор, как ты прибыл в наш дом, но если есть что-то, чему я научился у тебя превыше всего, так это следующее: в обыденности есть магия, магия, которая имеет силу изменить мир. Ты показал это своей добротой, своим сочувствием, своим желанием видеть наших детей — и всех остальных, кто найдет свой путь к нашим берегам — процветающими и успешными. Ты сказал мне однажды, что когда тебя позовут, ты будешь моей силой. Ты будешь моей надеждой. И, моя любовь, я верю, что ты именно такой. Не только для меня, но и для всех нас. Спасибо, что выбрал нас. Спасибо, что любишь нас. Спасибо, что видишь нас. — Он поднес руки Линуса к губам. — Для меня большая честь знать тебя и получить в дар твое сердце. Я обещаю тебе всем, что у меня есть, всем, чем я являюсь, что я не пропущу ни дня, чтобы не сказать тебе, насколько ты дорог своей семье. И мне.. Мерль вытащил платок и весьма эффектно высморкался в него. Он был не один; большинство гостей делали то же самое или, по крайней мере, вытирали глаза. Репка вытащил комок мха из своей груди и протянул его Джанет, которая взяла его и вытерла свои мутные глаза, Барри положил голову ей на плечо. Линус открыл рот один, два раза, но не издал ни звука. Он быстро моргнул, глядя на публику. Его взгляд переместился на детей, задержавшись на каждом из них. Когда он снова поднял голову, Артур увидел внутри огонь, горящий ярким, как солнце. И тут Линус заговорил. — Я не знал, что значит жить, на самом деле нет. Я думал, что знаю. Я думал, что это значит существовать под нескончаемым дождем, и только подсолнухи и пластинки составляют мне компанию. — Каллиопа довольно громко мяукнула. — Да, да, — сказал ей Линус. — Ты тоже. Ты и я, и больше ничего, не так ли? Но мы нашли дом, хотя и не искали его, по крайней мере, сознательно. Он снова посмотрел на Артура. — Благодаря тебе, Артур. Благодаря тебе люди здесь могут спать по ночам и не всегда беспокоиться о том, что может принести завтрашний день. Благодаря тебе, Сэл и Фи, Чонси, Талия, Дэвид, Люси и Теодор могут просто быть, что многие из нас считают само собой разумеющимся. Благодаря тебе мир стал немного ярче. Благодаря тебе у меня есть надежда, у меня есть вера, у меня есть убеждение, что несмотря ни на что, мы будем счастливы, мы будем свободны, мы будем знать, что благодаря тебе все меняется. И для меня большая честь быть рядом с тобой. Слезы текли по его лицу, когда он улыбался. — Ну что ж, старина, ты пошел и сделал это сейчас. Артур, я люблю наших детей больше, чем могу выразить. Я люблю наш дом. Я люблю жизнь, которую ты позволил мне помочь построить. И я люблю тебя всеми фибрами своего существа. Ты в каждом моем вздохе, в каждом ударе моего сердца, и до конца моих дней я буду рядом с тобой, несмотря ни на что. — Дэвид, — сказал Артур, не отрывая взгляда от Линуса, — Я хочу поцеловать своего будущего мужа на грани его смерти. Разрешаешь? Дэвид ухмыльнулся, положив подбородок на руки и медленно моргая. — Да, — мечтательно сказал он. — Силой, вложенной в меня, и всем этим джазом. Папа, поцелуй папочку так крепко! Зои и Хелен ахнули, когда Джейсон и Байрон завыли от радости в небеса. Артур и Линус посмотрели друг на друга, три секунды молча поговорили, кивнули и поцеловались. Затем, без подсказки, оба развернулись и поспешили вокруг трибуны. Дэвид вскрикнул, когда они подняли его, раздавив его между собой. — Что происходит?— Дэвид взвизгнул, когда Линус снова и снова целовал его в макушку. — Я не знал, что свадьбы означают нападение на йети! — Один из нас! — закричал Чонси. — Один из нас! Другие дети подхватили скандирование, и когда рев толпы окатил их, Артур и Линус Бейкер-Парнас крепко держали своего сына. Вскоре остальные набросились на них, проливая немало слез, и когда солнце плыло по небу над лазурным морем, феникс с благоговением подумал: «Надежда — это то, что с перьями, да, и надежда — это то, что с огнем».