Охота

      Ки Хун никогда не любил копаться в себе, а после этого вечера больше не будет делать это никогда. Потому что то, насколько темные и пугающие мысли посещали его при повторном просмотре смертей других игроков, хочется просто забыть.       То, что ему хотелось сделать с ВИП-ами, не снилось в кошмарах даже самым изощренным серийным убийцам. Самым страшным во всем этом оказалось осознание того, что эти желания не взялись из ниоткуда. В нем всегда таилась эта необузданная дикая злоба.       Пока он сидел у камня и ждал появления Ин Хо, у него было время об этом подумать. Ки Хун понял, что в той или иной степени это есть в каждом человеке, каким бы он не казался безобидным внешне. Если эту ненависть довести до того же градуса, как вышло у Ки Хуна, она сведет с ума любого, разольется по венам токсичным ядом и одержит верх.       Почему-то от этого ему становится легче.       А Ин Хо тоже оказался сломлен окончательно в тот момент, когда его ненависть достигла пика. И сломлен он до сих пор, поэтому Ки Хун намерен любым способом не дать ему лишить себя второго шанса.       Особенно после того, что Ин Хо сказал ему перед тем, как Ки Хун услышал шаги ВИП-ов. И если до этого во всех их разговорах этот невыносимый человек всячески избегал темы своей собственной судьбы после охоты, то сейчас все стало максимально очевидно.       Только до Ки Хуна не сразу дошло, как чувства Ин Хо могут быть связаны с его спасением. Казалось бы, все должно было быть наоборот.       Они с оглушительным плеском оказываются в воде. Ки Хун расслабляет напряженное тело, все еще прижимая к себе Ин Хо, и стремительно выплывает на поверхность, молясь, чтобы их не увидели ВИП-ы, которые точно подошли к самому краю, чтобы посмотреть, чем все закончилось.       К счастью, выплывают они в тени крупного дерева, свесившегося над водой. Как только ноги Ки Хуна достают до илистого дна, он делает глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и набраться сил, чтобы в скором времени поплыть в направлении их временного укрытия. Пещеру, про которую говорил Ин Хо, видно уже отсюда. До нее не так уж и далеко плыть, и если Ки Хун очень постарается, то сможет дотащить туда и Ин Хо.       Правда, он уже не уверен, что в этом есть смысл.       — Зачем ты сделал это? — едва слышно произносит жутко побледневший Ин Хо ослабевшим голосом. — Я хотел умереть. Это был мой выбор.       — Ага, — фыркает Ки Хун. — А я хотел тебя спасти, и это тоже мой выбор. И если ты считаешь, что, избежав смерти, подвергнешь меня какой-то опасности, то ты ошибаешься. Иначе зачем тебе умирать?       Ин Хо издает хриплый смешок, закрывая глаза.       — Так или иначе я все равно скоро умру, поэтому ты не пострадаешь из-за своей выходки, — заключает он, откашливая воду.       — Я этого не допущу, — рассерженно отвечает Ки Хун. — Ведущий игр действительно должен отправиться на тот свет, а вот Ин Хо заслуживает второй шанс.       В ответ он ничего не получает. Ин Хо прикрывает глаза и начинает тщетно пытаться встать на ноги самостоятельно. Однако Ки Хун не собирается отпускать этого героя, только что собиравшегося покончить жизнь самоубийством.       — Только подумай, как расстроился бы твой брат. Он ведь только что нашел тебя, — продолжает он. — Подумай, каково было бы мне.       — Теперь нам остается только молиться, что они поверили в нашу смерть, — голос Ин Хо начинает дрожать то ли от ледяной воды, то ли от боли.       — Мы в самом деле чуть не умерли, — отмахивается Ки Хун. — Думаю, никаких сомнений у них не возникнет.       И как долго они должны ждать в этих кустах? Ки Хун не хочет рисковать и высовываться, чтобы проверить, смотрят на них или нет, но вместе с этим он понимает, что Ин Хо нужно как можно скорее вытащить из воды и зажать рану, иначе все закончится очень быстро. Словно в подтверждение тот издает сдавленный хрип, наполненный жуткой болью.       Ждать больше нельзя.       Однако осознание того, что ему предстоит проплыть эти чертовы пятьдесят метров до ущелья, при этом таща на себе почти неподвижного Ин Хо, пугает и заставляет медлить. Ки Хун все же собирается с силами и отстраняется от Ин Хо, перемещая его руки на свисающую ветку, чтобы волны не сбили его с ног, и принимается стаскивать с себя тесную одежду, мешающую нормально плыть.       — Ты не можешь оставить все это здесь, — наблюдая за его действиями, произносит Ин Хо. — Если береговая охрана найдет твои вещи, они поймут, что ты мог уцелеть.       — Предлагаешь вместо вещей оставить тебя? — огрызается Ки Хун, тщетно пытаясь расстегнуть рубашку.       От всей этой ситуации уже хочется кричать, но холодная вода вокруг них заставляет думать быстрее, не отвлекаясь на эмоции. Ин Хо действительно прав, ведь если полиция будет уверена, что как минимум один из них выжил, то спокойной жизни им не видать.       — Хорошо, — выдохнув, чтобы успокоиться, говорит он и протягивает Ин Хо свой пиджак, который тот берет одной рукой, не понимая, что от него хотят. — Прижми рану и повернись ко мне спиной. Я возьму тебя под руки и поплыву на спине.       — Оставь меня здесь, — из последних сил продолжает сопротивляться Ин Хо. — Ты уже сделал все, что в твоих силах. Я выжил, как ты и хотел. Плыви в укрытие, а когда за тобой придут, скажи им, где я.       — Мы сделаем по-моему, — с нажимом произносит Ки Хун, глядя на Ин Хо исподлобья, — и это не обсуждается.       — Снова играешь в героя, — едва слышно отзывается тот, пока Ки Хун подходит к нему сзади и обхватывает руками.       — Сказал тот, кто пять минут назад собирался умереть ради любви, — язвит Ки Хун, погружаясь вместе с ним в воду. — Что бы это ни значило.       Ин Хо ничего не отвечает, лишь послушно прижимает скомканный пиджак к кровоточащей ране на животе. Возможно, действительно есть шанс, что все обойдется, раз он до сих пор в сознании.       Если у Ки Хуна, конечно, не закончатся силы на полпути.       Солнце уже почти опустилось за горизонт, поэтому их, одетых в черное, можно и не заметить со скалы. Несмотря на так и норовящую попасть в глаза воду, Ки Хуну удается бросить быстрый взгляд наверх и, к счастью, понять, что если кто-то и посмотрел вниз, то его уже там нет.       Его ноги гудят от нагрузки, во рту становится мерзко от соленой воды, вес Ин Хо так и норовит потянуть обоих ко дну, а осознание того, что под ними около десятка метров воды, вгоняет в невыносимую панику, заставляющую и без того бешено колотящееся сердце биться еще быстрее.       Периодически Ки Хун оборачивается, чтобы убедиться, что они плывут в верном направлении. Примерно настолько же ему хочется убедиться, что притихший Ин Хо все еще в сознании, но он боится произнести даже одно слово, потому что потратит на него свое драгоценное дыхание, которое сейчас должно спасти их обоих.       Кажется, это длится целую вечность. Ки Хун старается не думать о том, что на самом деле они не продвигаются вперед, а лишь бултыхаются на месте, не в силах справиться с течением и волнами, с оглушающим ревом разбивающимися о скалы неподалеку.       За это время он успевает обвинить себя в том, что снова закурил, что никогда толком не занимался спортом, что позволил себе упасть на дно и оказаться на играх, но все это довольно быстро меркнет на фоне того, что прямо сейчас он спасает жизнь. И не просто чью-то, а дорогого ему человека. Уже вторую за последний месяц.       Разве смог бы он стать таким человеком, не оказавшись однажды на дне? Если бы он принимал лишь правильные решения и жил бы в комфорте, смог бы рискнуть всем ради кого-то другого? Смог бы пойти против течения, чтобы добиться желаемого?       Ки Хун в этом очень сомневается.       В очередной раз махнув ногой, он встречается с чем-то твердым под ней. Проплыв еще пару метров для уверенности, он на пробу выпрямляется и понимает, что вновь чувствует под собой дно. А оглянувшись вокруг и поняв, что они добрались до пещеры, Ки Хун на радостях чуть не выплевывает все свои легкие, когда пытается засмеяться.       — Мы на месте, — с трудом произносит он, понимая, что тоже еле стоит. — Ин Хо?       Молчание.       Дотащив неподвижное тело до берега и кое-как подняв его на поверхность, Ки Хун падает перед ним на колени. В этой пещере невозможно разглядеть почти ничего, будто они попали в какое-то небытие. Единственный свет, благодаря которому он может различать, что его окружает, исходит от воды, отражающей лунный свет.       — Ин Хо, — снова обеспокоенно зовет он, слегка хлопая по чужим холодным щекам ладонью и чувствуя, как его медленно накрывает с головой паника.       Тот все еще прижимает к животу пропитавшийся кровью светлый пиджак, что указывает на то, что сознание потерял он относительно недавно, и сейчас Ки Хуна радует даже это.       Очередная волна отражает еще немного света, за которым он невольно следит глазами, и чуть не вскрикивает от радости. Все-таки предусмотрительность Ин Хо никогда нельзя недооценивать. Прямо перед его глазами стоит ярко-оранжевый чемоданчик с красным крестом.       Ки Хун хватает его как утопающий спасательный круг и сразу же открывает крышку, начиная наощупь изучать содержимое. И почти сразу же вновь хочет издать счастливый возглас, потому что натыкается на небольшой фонарик.       Среди кучи медикаментов и даже одного комплекта сухой одежды он находит пузырек с нашатырным спиртом из стандартного набора для первой помощи, тут же открывает его и подносит к носу Ин Хо, надеясь, что тот еще дышит.        К счастью, это срабатывает. Едва вдохнув едкий запах, он распахивает глаза и инстинктивно отстраняется от его источника.       — Ин Хо! — улыбается Ки Хун, продолжая обыскивать чемодан. — Больше так меня не пугай.       — Где… мы? — с трудом спрашивает он.       — Мы доплыли до пещеры, — коротко отзывается Ки Хун, беря в зубы фонарик, чтобы обернуть вокруг дрожащего Ин Хо обнаруженное среди прочих вещей фольгированное одеяло.       На самом деле, он и сам бы не прочь в него сейчас укутаться, потому что от холода уже начинают неметь конечности. Но сейчас есть вещи поважнее.       Пока Ки Хун подбирает все необходимое для первичной обработки раны и освобождает торс Ин Хо от одежды, вдали он слышит шум лопастей вертолета.       — Надеюсь, это береговая охрана, — шепчет себе под нос он, поворачиваясь к Ин Хо. — Я раньше ни разу не обрабатывал пулевые ранения, но думаю, тебе сейчас будет очень больно.       Руки дрожат крупной дрожью от холода и от волнения, когда Ки Хун, вновь взяв фонарик в зубы, щедро поливает дезинфицирующим средством открытую рану. Ин Хо весь сжимается от боли, но не издает ни звука. Если бы он только что не искупался в этой непонятной воде, Ки Хун не стал бы так над ним издеваться и обработал бы только поверхность, но сейчас он просто в растерянности. Он ужасно боится, что от его действий или от его бездействия Ин Хо может умереть, ужасно боится, что будут какие-то долгосрочные последствия, но прямо сейчас ему остается только смириться и поступать так, как он считает нужным.       — Молодец, ты отлично держишься, — пытается подбодрить его Ки Хун, накладывая на рану сложенный в несколько раз стерильный бинт и фиксируя его пластырями. На какое-то время этого хватит. — Теперь тебе надо согреться.       С этими словами он плотнее закутывает молчаливого Ин Хо в одеяло в тусклом свете фонарика, оставленного неподалеку. Конечно, выглядит он сейчас просто ужасно. Ки Хун никогда не считал себя пессимистом, но ситуация, в которой они оказались, кажется, складывается совершенно не в пользу Ин Хо, как бы он ни старался.       — С-спасибо, — с трудом говорит тот. — За все, что ты сделал.       Ки Хун хотя бы дал возможность попрощаться и себе, и ему.       — Прости за то, что был груб с тобой там… наверху, — в свою очередь, произносит он. — Я… наверное, понял, почему ты решил так поступить, в тот самый момент, когда у меня появились первые подозрения, что ты не собираешься покидать остров живым. Но потом… все ведь поменялось? То есть, я знаю, что все произошедшее между нами случилось быстро, что пока рано делать какие-то выводы, но мне… казалось, из нас с тобой может получиться что-то хорошее. Разве тебе не хотелось попытаться хотя бы ради этого?       Конечно, сейчас далеко не лучшее время начинать этот разговор, поскольку Ин Хо не выглядит так, будто понимает абсолютно все, что ему говорят. Только вот другого шанса у них уже может и не быть. Нахмурив брови и явно с титаническими усилиями сосредоточившись, Ин Хо отвечает:       — Я не хотел… подставить тебя, — его голос шелестит подобно сухой листве, поэтому Ки Хун выуживает из чемоданчика бутылку воды и помогает Ин Хо сделать пару глотков. — Не мог допустить, чтобы все пошло не по плану. Что, если бы они не поверили в наши инсценированные смерти? Что, если бы я оказался за решеткой? Зная тебя, ты бы попытался хотя бы увидеться со мной, и тогда все наши усилия оказались бы напрасными.       — Ты ошибаешься, — твердо произносит Ки Хун, смотря на Ин Хо, уже больше напоминающего каменное изваяние, чем человека. — Наши усилия точно не оказались бы напрасными. Мы с тобой остановили смерти кучи людей. Только представь, скольких мы спасли. Даже если мы уже не выберемся отсюда, все это точно было не зря.       — Да, но… — Ин Хо крупно вздрагивает на полуслове, но не придает этому значения, — не думаю, что я смог бы обеспечить такой же счастливый финал для нас двоих. Так что я решил, что хотя бы один из нас в итоге должен быть счастлив.       Ки Хун тяжело вздыхает и отворачивается к выходу из пещеры, не зная, что на это ответить. Потому что теперь он прекрасно понимает, почему Ин Хо избрал такой путь даже несмотря на то, что их отношения стали стремительно развиваться, имея полный потенциал, чтобы перерасти в нечто прекрасное, а не поломанное и наполненное болью и грузом совершенных ошибок, как сейчас.       — Ки Хун, надень сухую одежду, — просит Ин Хо, тихо шурша своим одеялом где-то за его спиной. — Не хочу, чтобы ты заболел.       — Хорошо, — произносит тот и достает полный набор одежды из их спасительного набора, включающего даже нижнее белье и обувь.       Наконец, избавившись от тяжелого бронежилета, мерзко липнущей к телу одежды и хлюпающих ботинок, Ки Хун облачается в теплое худи, спортивные брюки и удобные кроссовки, идеально подходящие его под его размер.       — Что бы мы делали без всех этих вещей, — усмехается он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, в надежде услышать что-нибудь в ответ. Однако он снова сталкивается с молчанием. — Ин Хо?       Резко обернувшись, Ки Хун видит, что тот лежит, привалившись к камням, с закрытыми глазами. Будто ненадолго заснул.       Внутри словно происходит атомный взрыв, сносящий все на своем пути. Ноги подкашиваются, и Ки Хун падает на колени рядом с потерявшим сознание Ин Хо, готовый отправиться следом за ним.       Все это не может быть по-настоящему. Не может закончиться так. Они ведь вложили столько сил.       Неужели те слова, сказанные минуту назад, были последними? Неужели последняя просьба Ин Хо заключается все-навсего в том, чтобы Ки Хун не заболел?       Снова хочется кричать, но нельзя. Ки Хун сгибается в три погибели, упираясь лбом в пол пещеры и закрывая себе рот обеими ладонями. Он просто уже не может держать все в себе, поэтому издает отчаянный приглушенный крик, исходящий из самой души.       Он больше не должен был никого терять.