Заметки докторского общежития

Су Инь уже несколько дней метался в лихорадке, и облегчения не наступало. Не отходя от его постели, домработница меняла влажные компрессы и тревожно следила за каждым движением больного. Однажды, когда жар немного спал, собрав остатки сил, Су Инь слабым голосом позвал её: — Тётя… мне, кажется, конец? Женщина вздрогнула, уронила тряпку и всплеснула руками: — Что за глупости, дитя моё! Не смей так говорить! Коснувшись пылающего лба, Су Инь горько усмехнулся: — Я весь горю… и лучше не становится. Домработница, украдкой оглянувшись и убедившись, что они одни, осторожно прикоснулась к его лбу. Сердце её переполнилось жалостью. Она беспокойно прошлась по тесной комнате, не зная, как унять тревогу. Заметив её смятение, Су Инь решил надавить: — Тётя, нельзя ли… — Нет, нет, нельзя! — перебила она, ещё больше встревожившись. — Я лишь хочу увидеть Хуан Цзяня, — умоляюще продолжил он. — Вы же понимаете, тётя. Взрослый человек, сами всё знаете. Сколько мне осталось? Может, увижу его и всё, конец. Вы же мать, знаете, каково это, когда ребёнок… Ведь все мы рождены отцом и матерью… Его слова пронзили сердце прислуги. Глаза её увлажнились, и, утирая слёзы, она не заметила, как Су Инь украдкой улыбнулся, мысленно ликуя: О да! Те слова, что я когда-то бросал похитителям на переговорах, всё ещё действуют, даже на простой женщине! — Ладно, — вытирая слёзы пробормотала домработница. — Попробую… Но ты, смотри, никому ни слова! Су Инь тут же изобразил крайнюю слабость, наполовину притворно, наполовину от настоящей немощи, и устало прикрыл глаза. Когда женщина вышла, она едва не столкнулась с Хуан Цзянем. В последние дни его отношения с отцом накалились до предела, и он почти не появлялся дома. А сегодня друзья привезли его, пьяного в стельку. Домработница, следуя за ним к комнате, решилась: — Молодой господин, не могли бы вы… В раздражении, Хуан Цзянь отмахнулся: — Что там? Завтра, всё завтра! Она подумала: Если б ты знал, о чём я, ты бы умолял меня говорить! Но не успела она продолжить, как из-за угла появился хозяин: — Что здесь происходит? Съёжившись, домработница отступила. Хуан Цзянь, пьяно ухмыльнувшись, бросил в отца ледяной взгляд: — Отлично, отец. Ты, как всегда, на высоте. — Это ты теперь перед отцом гонор показываешь? Не отводя глаз, сын медленно и чётко произнёс: — Не смею. Но предупреждаю... Если он умрёт, я спрыгну с крыши этого дома. Хочешь проверь, осмелюсь ли. С этими словами он с силой захлопнул дверь, и в комнате раздался оглушительный хлопок. Лицо Хуан Юйго исказилось от гнева, но через миг он лишь рассмеялся: — Прекрасно! Просто прекрасно! Вот это сын, настоящий молодец! Домработница, робко стоя у двери, попыталась смягчить его: — Может, отпустить мальчишку? Жалко ведь… — Да не держу я его! Но как я могу отпустить, когда Хуан Цзянь в таком состоянии? Ни один родитель не пожелает, чтобы жизнь его сына зависела от другого человека. Если этот другой надёжен, сын живёт в радости; если нет, он теряет себя, готов вырвать сердце, лишь бы угодить тому. Если бы Су Инь был здоров и спокоен, Хуан Юйго, возможно, смирился бы, лишь бы сын был счастлив. Но Су Инь был болен, а Хуан Цзянь из-за него становился всё более неуправляемым, и конца этому не было видно. В ярости Хуан Юйго пнул дверь сына и выругался: — Бесполезный! Пусть делает что хочет! И, кипя от гнева, ушёл прочь. Перепуганная до дрожи женщина поспешила на кухню. Проходя мимо комнаты младшего сына, Хуан Имина, она вздрогнула от неожиданного хлопка по плечу и его голоса: — Тётя, куда спешим? — Ой, второй господин! — выдохнула она. Кивнув на верхний этаж, Хуан Имин спросил: — Что там стряслось? Его всё ещё не нашли? Домработница, с кислой миной, ответила: — Да уж, господин снова… Хуан Имин, готовясь к экзаменам, лениво перелистывал книгу. Улыбнувшись, он спросил: — Отец всё ещё прячет его? Оглянувшись, домработница шикнула: — Тише, тише, не говорите так! Какое это имеет отношение к господину? Юноша рассмеялся: — Тётя, не скрывайте. Чем вы заняты эти дни? Я недавно видел нашего врача, он спешил сюда. Кто у нас заболел? Женщина попыталась отмахнуться, но Хуан Имин посерьёзнел: — Брата моего легко обмануть, а меня нет. Домработница, всплеснув руками, взмолилась: — Ох, не кричите так! Если господин услышит, что мне делать? Отложив книгу, Хуан Имин небрежно прислонился к косяку и сказал: — Я отца не боюсь. Скажу прямо, тот, кого он прячет, это друг моего друга. Если я его найду, будет чем похвастаться. Всё равно я собираюсь разузнать всё. Расскажи, тётя, и я тебя не обижу. Он скрестил руки: — Где держат Су Иня? *** Су Инь лежал в полубреду, когда кто-то легонько толкнул его и спросил: — Капитан Су, вы в сознании? Он с трудом разлепил глаза. У кровати стоял молодой парень, похожий на Хуан Цзяня. Тот представился: — Я Хуан Имин, ученик Шэнь Сюаня. Вяло соображая, Су Инь пробормотал: — А, ты тот, кого Тан Фэй тогда отлупил… — Ох, ну зачем сразу о больном! — воскликнул парнишка. — Вы с Тан Фэем не в дружбе, надеюсь? Су Инь, поразмыслив, решил не выдавать правду: — Нет, не особо. — Вот и славно.Тан Фэя я терпеть не могу. Если б вы с ним дружили, я бы вас не спасал. Завтра рано утром отец уезжает в Нуцзян. Я выведу вас, а Хуан Цзянь будет ждать снаружи, ясно? Су Инь слабо улыбнулся: — Хороший парень… весь в Шэнь Сюаня. Но как ты меня выведешь? Хуан Имин оглядев комнату, ухмыльнулся: — Надо же, отец о вас заботится, комната обставлена с толком. — Он отодвинул штору, выглянул наружу и продолжил: — Сегодня ночью, пока отец будет занят отъездом, все переполошатся. Я уведу собак, а вы прыгнете отсюда. Су Инь опешил: — Прыгну? Сверкая глазами, юноша заявил: — Капитан Су, неужели вы не умеете прыгать с высоты? Тут всего метров десять, не больше. Су Инь, чувствуя, как дёргается висок, подумал, что парень явно перечитал романов о боевых искусствах. — Если что, станете инвалидом, ляжете в кровать, а Хуан Цзянь будет за вами ухаживать, — Хуан Имин хлопнул в ладоши. — И не забудьте сказать Шэнь Сюаню, что это я вас спас! Потирая виски, Су Инь вздохнул: — Ладно, договорились… *** Той же ночью Хуан Имин прокрался обратно. С ножом в руке он отворил окно и проворчал: — Вот это я влип, рискую ради вас! Надеюсь, профессор Шэнь оценит. Я сейчас уведу собак, а вы прыгайте осторожно! Су Инь горько усмехнулся: — Мои старые кости… Хуан Имин хлопнул его по плечу: — Ради любви, капитан, ради любви! Через несколько минут снизу донёсся лай, который постепенно затих вдали. Су Инь, собрав остатки сил, открыл окно, выглянул вниз и с тоской закрыл лицо руками. Это был не прыжок, это был достойный новогоднего фейерверка полёт! — Тьфу! — пробормотал он. — Хоть бы ради Шэнь Сюаня подстелил что-нибудь, гадёныш! Отогнав охраняющих собак, юноша вернулся и, присев, шёпотом окликнул: — Хватит ругаться, прыгайте уже! Су Инь подумал: Ладно, Хуан Цзянь, готовься заботиться обо мне всю жизнь. Закрыв глаза, он прыгнул. Ветер засвистел в ушах, а затем резкая боль пронзила ногу. Он невольно вскрикнул, но парнишка подхватил его. — Капитан, простите, — выдохнул Хуан Имин. — Кажется, перелом. Стиснув зубы, тот огрызнулся: — Тьфу! Перелом так перелом, что значит «кажется»? Хуан Имин почесал затылок: — Ну, «кажется» это… в общем, не говорите Шэнь Сюаню про перелом. Идти сможете? Я не успел предупредить Хуан Цзяня, он с отцом. Может, подождёте, а я найду машину? Капитан, ощупав ногу, с горечью произнёс: — Эх, нога, тридцать лет мы с тобой были вместе, а теперь тебе пришлось пострадать… — Да ладно, запишите это на счёт Хуан Цзяня, — отмахнулся Хуан Имин, усаживая его у стены. — Выдержите? — Не неси чушь. Я в плену с переломанной рукой выстоял, а тут справлюсь. Уже отбежав, Хуан Имин вернулся и спросил: — Серьёзно, вы были в плену? — Было дело. — И что потом? — Сбежал, конечно, — Су Инь похлопал его по плечу. — Война штука жестокая, малыш. Учись хорошо, не лезь в такое. Недовольный, юноша потёр голову, но не успел ответить, как луч света от фар осветил их из-за угла. Оба застыли. Не успели они среагировать, и тут же раздался голос охранника: — Кто там? Стоять! Руки вверх! Хуан Имин резко выпрямился. Машина тут же затормозила, из неё вышли Хуан Юйго и Хуан Цзянь. Хуан Цзянь, сделав пару шагов, бормотал: — Ты чего посреди ночи шатаешься… — и вдруг опешил. — Су Инь?! Он бросился вперёд, едва не рухнув на колени: — Су Инь! Су Инь! Опустившись на землю, Хуан Цзянь крепко обнял его, задыхаясь от слёз: — Боже… Су Инь… Я… Су Инь не знал, смеяться ему или плакать. Хуан Имин, виновато глянув на отца, отвернулся и пробормотал: — Ну, прям душещипательно… — и попытался незаметно улизнуть. Хмыкнув, отец рявкнул на младшего сына: — Всё испортил, как всегда! Но тот, убегая, бросил: — Это ты начал не по-честному играть… Закурив, Хуан Юйго прислонился к машине, глядя на Хуан Цзяня, который то плакал, то смеялся, обнимая Су Иня. Мужчина пробормотал: — Забирай его, забирай… Достал уже. Это не невестка, а прямо предок какой-то… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum