Заметки докторского общежития

Су Инь, к счастью, избежал перелома, но трещина в кости не позволила ему отделаться лёгким испугом. Не успев пожаловаться на боль, он оказался в больнице, туда его доставили с такой поспешностью, будто он был важной персоной. Не жалея сил, Хуан Цзянь вызвал лучшего ортопеда города, окружил пациента заботой десятка сменявших друг друга без устали медсестёр, и распорядился о самых дорогих лекарствах. Словом, Су Иня обхаживали, как какого-то божка. Хуан Цзянь дневал и ночевал у его постели. Они о чём-то шептались, и однажды он вернулся из больницы с таким мрачным видом, что Хуан Юйго, заметив это, не удержался от презрительной усмешки: — Что, сынок, с отцом счёты свести собрался? Не ответив, Хуан Цзянь поднялся в свою комнату, собрал вещи и спустился с двумя чемоданами, которые нёс охранник. Не глядя по сторонам, он направился к выходу. Сидевший в гостиной с кипой документов Хуан Юйго рявкнул: — Стой! Сын уже открыл дверь. — Что. — Куда собрался? — Переезжаю. Отец, я не хочу, чтобы Су Инь ещё раз переступил порог этого дома. Где он, там и я. Если тебе это не по нраву, считай, что сына у тебя больше нет. Не успел он договорить, как в его сторону полетела пепельница. Она разбилась у самого уха, но Хуан Цзянь даже не шелохнулся. Багровея от гнева, Хуан Юйго проревел: — Ну и вымахал ты, молодец! Делаешь что хочешь! — Отец, — Хуан Цзянь скрестил руки и, прислонившись к дверному косяку, улыбнулся. — Пока я ещё зову тебя отцом. Но если дойдёт до разрыва, не пеняй, если я забуду и это слово. Он махнул охраннику: — Чего стоим? Пошли! Хуан Юйго чуть не хватил удар. Он выхватил пистолет, швырнул его на стол и заорал: — Стой, я сказал! Думаешь, я не могу сейчас же разделаться с твоим дружком? Потеряв терпение, сын захлопнул дверь и выпалил: — Чего ты ещё хочешь? Ты и так довёл его до такого состояния! Чем он тебе не угодил? — Это он тебе не угодил! — потирая виски, Хуан Юйго тяжело опустился на диван. Он долго молчал, пока гнев не начал утихать. Оба, отец и сын, были как порох, любая искра грозила взрывом, а каждый их спор мог перерасти в настоящую войну, если никто не уступал. Наконец, Хуан Юйго заговорил: — Хуан Цзянь, своим упрямством ты только осложняешь жизнь этому парню. Су Инь под моей юрисдикцией, и если я захочу его прижать, ты меня не остановишь. Сын перемахнул через спинку дивана, сел на подлокотник напротив отца и с усмешкой спросил: — Что, насильно нас разлучить решил? — Нет у меня такого намерения, — вздохнул Хуан Юйго. — Он может войти в этот дом, я приму его как своего. Это не проблема, я не стану его трогать. Хуан Цзянь скорчил гримасу, ясно говорившую: Думаешь, я тебе поверю? — Что за взгляд? — возмутился отец. — Взгляд, который говорит, что ты опять что-то задумал, — сын небрежно подкидывал в руке отцовский пистолет. — Ну, выкладывай, что на этот раз? В прошлый раз было незаконное удержание, теперь что? Не меняя выражения лица, Хуан Юйго поднялся: — Пойдём, я поговорю с ним. А ты послушай, что твой отец «задумал». *** Когда Хуан Юйго вошёл в палату, Су Инь глубоко вдохнул, готовясь к новой порции обвинений. Но тот, предугадав его настрой, поднял руку: — Стоп, стоп! Я пришёл договариваться. Даже на войне послов не трогают, капитан. Су Инь моргнул, проглотил готовые сорваться проклятья и перешёл к делу: — Что ты опять затеял? Стоявший позади Хуан Цзянь покрылся холодным потом. Су Инь, ты что, всегда так с моим отцом разговариваешь? — подумал он. Как ты вообще до сих пор жив? Хуан Юйго, привыкший к подобным выпадам, невозмутимо придвинул стул к кровати, кашлянул и спросил: — Как нога? Су Инь прищурился: — Будь я на твоём месте, не задавал бы таких вопросов, зная, кто виноват. — Ладно, не буду. Я пришёл спросить вас двоих, что вы намерены делать дальше? Оба, не сговариваясь, в один голос выпалили, ткнув в него пальцем: — Как жили без тебя, так и будем! Хуан Юйго мысленно усмехнулся: Ну и ответ. Старик, тебя тут явно не ждут. Он потёр нос и решительно заявил: — Нет, так не пойдёт. Указав на Су Иня, он продолжил: — Твой предшественник погиб при исполнении, защищая иностранного лидера, пуля попала в него при покушении. Тот, кто был до него, бывший спецназовец, годами скрывался от врагов и погиб в автокатастрофе. До сих пор неясно, было ли это убийством или случайностью. А ещё раньше… — он кивнул на Хуан Цзяня, — его мать. Её могила уже поросла травой. Хуан Цзянь кашлянул, но отец, не обращая внимания, похлопал Су Иня по плечу: — Подумай сам, ты пропал на несколько дней, и мой сын места себе не находил. Если с тобой что-то случится, я потеряю его. Я стар, мне такого не пережить. Решай, как быть. Почесав затылок, Су Инь растерянно спросил: — И что ты предлагаешь? — Я ясно говорю, либо вы расстаётесь, либо… ты увольняешься и сидишь дома. Войдёшь в наш дом, и я приму тебя как родного. Хуан Юйго поднялся, глядя на Су Иня сверху вниз. Этот парень был слишком молод, дерзкий, отважный и невероятно везучий. За десять лет его карьеры тысячи случайностей могли оборвать его жизнь. Чёрт возьми, он ведь и правда мне нравится, — подумал Хуан Юйго. Хорошенький, бойкий. Мой сын и нормальную девушку такую бы не нашёл. Су Инь, моргнув, ткнул в себя пальцем: — Уволиться? Перед глазами возникла картина, он в фартуке, с лопаткой в руке, образцовая домохозяйка. От этой мысли по спине пробежал холодок. Хуан Юйго развёл руками, хлопнул сына по плечу и многозначительно сказал: — Это моё последнее слово. Решайте сами. Он направился к двери, но у самого выхода ускорил шаг и спрятался за косяком. Как и ожидалось, в дверь полетели предметы, с треском разбившись. Держась за сердце, Хуан Юйго пробормотал: — Опыт, всё опыт… Меткость у парня всё лучше… ***

Су Иню, как всегда, везло. Редкая травма, а Хуан Цзянь окружил его заботой, будто тот был драгоценным сокровищем. Он наведывался в палату при любой возможности, терпя удары и брань с выражением: Жена! Наконец-то я тебя вижу! Бей, ругай, я твой! Су Инь даже разозлиться толком не мог. — Ты понимаешь, что такое приличия? — поучал он. — Что такое репутация? Что значит «язык людской страшнее наводнения»? Сияя улыбкой, Хуан Цзянь ответил: — Знаю, знаю, всё, что ты говоришь, моя жена, я знаю! Су Инь взорвался: — Знаешь и всё равно таскаешься сюда каждый день! Хуан Цзянь, понурив голову, поплёлся к двери, но через полчаса решивший выскользнуть покурить Су Инь наткнулся на него у входа. Тот сидел с видом: Моя жена там, и мне этого достаточно. Взвыв, Су Инь присел рядом, схватил его за плечи и затряс: — Я здоров! Давно здоров! Могу ходить! Дома пару дней полежу, и всё! Когда ты меня выпишешь? Это тоже незаконное удержание, товарищ! Хуан Цзянь ласково взял Су Иня за руку: — Жена… Су Инь вздрогнул и отдёрнул руку. Хуан Цзянь внезапно встал и с ухмылкой сказал: — Хорошо, отправляемся домой! Дома тоже неплохо… В палате неудобно заниматься «делами», а дома, хе-хе… Прижавшись к двери, Су Инь вдруг вспомнил, что нога ещё побаливает, поясница ноет. Похоже, в больнице придётся задержаться на несколько месяцев, — подумал он. Но Хуан Цзянь не отступал. Чем больше Су Инь его прогонял, тем наглее тот становился, кажется без ежедневной взбучки жить не мог. Он бил крепко, ругал громко, и его любовь в пинках крепчала. Однажды Су Инь так врезал Хуан Цзяню, что тот, держась за живот, скакал по палате. Убедившись, что жена в порядке, Хуан Цзянь с восторгом побежал оформлять выписку, как забирал невесту. Увидев кортеж у входа, вооружённую охрану, и лениво развалившегося на капоте с наглой ухмылкой Хуан Цзяня, Су Инь задрожал: — Я… нога ещё болит… Останусь-ка я на пару дней… Но Хуан Цзянь, не слушая, подхватил его на руки и усадил на заднее сиденье. За окнами медсёстры и врачи аплодировали, обнимаясь и утирая слёзы: Слава небесам, этот предок ушёл! Истрепал нам все нервы, всё в палате перебил. Скатертью дорога! И вот Су Инь, под восторженные проводы медиков, был увезён домой. Товарищ Хуан Цзянь, ты избавил народ от бедствия. Если не ты его съешь, кто с ним справится? 

Вернувшись, Су Инь повесил на дверь табличку: Товарищу Хуан Юйго и Тан Фэю вход воспрещён. Почему Тан Фэю? Потому что Су Инь, расхвалив Хуан Имина перед Шэнь Сюанем, навлёк на себя гнев писателя, который гонялся за ним по всему университету с ножом. Убегая, Су Инь влетел домой, где его тут же поймал Хуан Цзянь и начал «есть» с аппетитом. Эх, товарищ Су Инь, невесёлая у тебя выписка. Дома он провалялся два дня, чувствуя, как ржавеет с головы до пят. Ещё немного, и он точно станет домохозяином. В этот момент позвонил замком, не подозревая, что его начальник был похищен и думая что тот был в командировке: — Шеф, вы вернулись? Бегом сюда, сверху срочный приказ! В западном пригороде крупное дело. Су Инь оживился: — Какое дело? — Наркоторговцы, — ответил зам. — Устроили перестрелку, настоящая бойня. Су Инь, будто под допингом, рванул из дома. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum