Заметки докторского общежития

В тот вечер, переступив порог дома, Хуан Цзянь сразу почувствовал неладное. Он осторожно вошёл в комнату и увидел сидящего напротив Су Иня. Не говоря ни слова, тот резко бросил на стол листок с приказом о переводе. Хуан Цзянь взглянул на него и понял, что буря неизбежна. Он торопясь закрыл дверь, надеясь, что ссора, как бывало раньше, завершится примирением. Но Су Инь не кричал. Он сказал: — Это правда? Хуан Цзянь прошептал: — Правда… — Когда он вступил в силу? — Пока ты был в реанимации. Су Инь опешил, его взгляд впился в собеседника. Тот ждал вспышки гнева, криков, но тишину нарушил лишь тихий, полный боли голос Су Иня: — Десять лет на передовой… Сердце Хуан Цзяня сжалось. Су Инь медленно поднялся. — И что мне теперь делать? Хуан Цзянь шагнул вперёд, схватив его за руку. Пальцы Су Иня дрожали, ладонь была влажной. Таким уязвимым, потерянным, Хуан Цзянь его никогда не видел. Будто всё, что составляло Су Иня, рухнуло. — Су Инь, — он встряхнул его за плечи. Но тот вырвал руку и направился к двери. Охваченный паникой Хуан Цзянь преградил ему путь: — Куда ты собрался? — Домой, — бросил Су Инь, не оборачиваясь. — Это и есть твой дом! Куда ещё? — Прочь! — рявкнул Су Инь. Хуан Цзянь вцепился в него, не давая открыть дверь. Внезапно не сдержавшись Су Инь отвесил ему звонкую пощёчину. Шокированный мужчина стоял на месте. Су Инь, глядя ему в глаза, чётко произнёс: — Хуан Цзянь, между нами всё кончено. Он оттолкнул его и рванулся к двери. В этот момент мимо проходил Хуан Имин с кружкой воды. Увидев происходящее, он остолбенел, пролив половину кружки, и затараторил: — Что вы делаете? Почему драка? Хуан Цзяню было не до объяснений. Он бросился за Су Инем, пытаясь втащить его в комнату. В суматохе они выглядели нелепо, а юноша, растерянно наблюдая, всё ещё стоял, не понимая, что происходит. Потеряв терпение, Хуан Цзянь подхватил Су Иня на плечо, внёс в комнату и захлопнул дверь. Ошарашенный разгорающимся скандалом Хуан Имин постучал в дверь: — Эй, брат, всё в порядке? — Вали отсюда! — рявкнул тот, тяжело дыша. — Спектакль пришёл посмотреть? Он одной рукой удерживал Су Иня, другой упирался в дверь. Тот вырывался, успев несколько раз ударить его, но Хуан Цзянь, не чувствуя боли, мрачно взглянул на него: — Что ты сказал? Кто с кем покончил? — Я с тобой, гад! Отпусти! Хуан Цзянь, не слушая, подхватил его и бросил на кровать. Су Инь попытался подняться, но мужчина прижал его коленом. Он спросил спокойно: — Ты хочешь со мной расстаться? — Отвали! — Из-за работы ты готов всё разрушить? Су Инь рванулся к двери, но Хуан Цзянь снова перехватил его и швырнул на кровать. На этот раз он не рассчитал силы, и тот ударился головой о изголовье кровати. В глазах потемнело, в ушах загудело. Сквозь звон Су Инь смутно услышал голос: — И ты из-за этого готов меня бросить? — Да! Именно из-за этого! Хуан Цзянь долго смотрел на него, а затем медленно, срывающимся голосом спросил: — Су Инь… ты всё ещё меня любишь? — Ты гад! — не раздумывая бросил Су Инь. Хуан Цзянь наклонился и крепко обнял его, так сильно, что бедняга почувствовал, как хрустят рёбра. Хуан Цзянь прошептал ему на ухо: — Ты всё ещё меня любишь? Су Инь, ты же не уйдёшь, правда? Скажи, что не бросишь меня… Су Инь отчаянно вырывался, крича: — Сволочь! Ищи себе другого, ты мне не нужен! Но Хуан Цзянь только сильнее сжимал его. Постепенно Су Инь почувствовал, что задыхается, грудь сдавила тяжесть и воздуха не хватало. Очнувшись, Хуан Цзянь поспешил отпустить его, помогая отдышаться: — Ты в порядке? Дыши, дыши! Тот тяжело вдохнул, и превозмогая боль в груди выдавил: — Отпусти меня. — Ни за что, — твёрдо ответил Хуан Цзянь, сжимая его руку. — Отпусти. Это не мой дом. Мой дом был открыт для тебя, но твой меня не принимает. Глаза Су Иня покраснели, и в них заблестели слёзы. — Хуан Цзянь, ты отрезал мне путь к жизни. Ты зашёл слишком далеко… Мужчина молчал, глядя, как слёзы текут по щекам Су Иня. Он наклонился и мягко поцеловал их, стирая влагу губами. — Ты никуда не уйдёшь.Не привык? Привыкнешь. Но на передовую я тебя больше не пущу. Без обсуждений. Задохнувшись от возмущения, Су Инь хотел ответить, но боль в груди заставила его замолчать. Обнимая его, мужчина мягко массировал ему рёбра и прошептал: — Ты не понимаешь. Я защищаю тебя. Ты не погибнешь на задании с почётным званием мученика. — Ты… неразумный! — Если тебе так кажется, пусть будет так, — вставая, ответил Хуан Цзянь. Он отступил к двери и, прежде чем Су Инь успел среагировать, вышел и запер её. — Успокойся, я скоро вернусь. Пленник бросился к двери, колотя по ней и крича: — Хуан Цзянь! Ты перешёл все границы! Тот, прислонившись к двери с другой стороны, горько усмехнулся и спросил: — Ты ведь не всерьёз хочешь расстаться, правда? В его глазах мелькнула боль. — Ты просто шутишь, да? Он вздохнул. С той стороны двери раздавались глухие удары, каждый из которых бил по его сердцу. Мне всё равно, останешься ли ты тем Су Инем, каким был. Пусть ты будешь сломленным, страдающим, но главное, что ты жив. Ты слишком рвался вперёд, балансируя на грани. Я могу только держать тебя, даже если это причиняет боль. Но это тоже любовь. *** Су Иня Хуан Цзянь продержал взаперти три дня. Тот крушил всё, что попадалось под руку, а Хуан Цзянь молча смотрел, заставлял его есть и, когда он засыпал от усталости, обнимал его, стараясь не думать о будущем. На третий день измотанный Су Инь впервые заговорил: — Хочу выйти на прогулку. — Хорошо, но я иду с тобой. Су Инь усмехнулся: — Иди, если хочешь. Как я могу от тебя избавиться? Мужчина хотел вызвать машину, но Су Инь настоял на прогулке. Они вышли из военного городка и направились в центр. Оба привыкли к долгим походам, семь-восемь километров были для них пустяком. Су Инь молчал, Хуан Цзянь шёл рядом, на перекрёстках крепко держа его за руку. Он не сопротивлялся. К полудню пара дошла до оживлённого района, и остановившись у супермаркета Су Инь сказал: — Хочу пить. Хуан Цзянь указал на кафе: — Пошли, посидим, выпьем что-нибудь. Но Су Инь покачал головой: — Не хочу. Купи бутылку воды. Его тон смягчился, и не желая спорить Хуан Цзянь пошёл в супермаркет. Он следил за Су Инем, но тот спокойно сидел на скамейке. Вернувшись с водой, Хуан Цзянь облегчённо выдохнул. Су Инь лениво заметил: — Куда я денусь? — Просто волнуюсь за тебя. Су Инь вдруг заявил: — Не хочу эту воду. Купи «Нунфу Шаньцюань». Хуан Цзянь терпеливо сходил за другой бутылкой. Но Су Инь снова капризничал: — Передумал. Хочу газировку. Мужчина мысленно усмехнулся: Упрямый, вымещаешь злость на мелочах. Но по-крупному всё равно слушаешься. Он молча пошёл менять воду. Но в этот раз он расслабился и не следил за Су Инем. Вернувшись, он обнаружил, что скамейка пуста. Он обвёл взглядом улицу, сжимая бутылку в руке. Через несколько минут к нему подбежали охранник в штатском и менеджер магазина: — Мы проверили записи. Капитан Су вышел через главный вход. Хуан Цзянь отвинтил крышку и сделал глоток, равнодушно бросив: — Поедем к нему домой. — Только мы? — спросил охранник. — Вы будете ждать внизу, — ответил Хуан Цзянь. — Свою жену я сам приведу. Он медленно пошёл прочь. Снаружи сияло солнце, толпы людей сновали по улицам, машины гудели. Яркий свет резал глаза, заставляя их слезиться. Су Инь был как вспыльчивый, упрямый воробей. Если он что-то решил, то шёл до конца. Любил он так же всей душой, на всю жизнь. Но эта любовь ранила его сильнее всего. Хуан Цзянь годами оберегал его, защищал от малейших обид, а в итоге сам нанёс самую глубокую рану. — Лучше боль на миг, чем на всю жизнь, — пробормотал Хуан Цзянь, шагая по улице и щурясь на солнце. — Самое страшное, это потерять близкого человека… Как такое вообще можно пережить? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum