Заметки докторского общежития

Шэнь Сюань поднялся на кафедру, и на миг его охватило головокружение. Аудитория была заполнена морем студентов. Десятки пар горящих нетерпением и жаждой знаний глаз устремились на него и на зажатый в руке конспект с экзаменационными вопросами. Их взгляды напоминали стаю голодных, почуявших лакомый кусок волков. Каждый студент, стиснув зубы, был готов ринуться вперёд. В глазах Шэнь Сюаня их лица слились в бесконечное множество Хуан Иминов. Каждый, сверкающий зелёным огнём взгляд безмолвно кричал: — Любовный долг! — Верни мне мой долг любви! Шэнь Сюань споткнулся, ухватившись за край кафедры, и мысленно себя одёрнул: Иллюзия, всё это иллюзия! Эти бунтари, всего лишь бумажные тигры. Шэнь Сюань, соберись, будь спокоен! Он глубоко вдохнул, собираясь начать лекцию, но заметил, как студенты в первом ряду одновременно вытянули шеи. Некоторые смотрели на него с такой страстью, что их взгляды, казалось, прожигали одежду, добираясь до самой сути… Мышц, костей, внутренностей. Другие подались вперёд, готовые в любой момент броситься к кафедре. А те, кого переполняли чувства, не сдерживали слёз; их глаза блестели, а капли, падая на пол, звонко стучали, возвращаясь к земле. Уголки губ Шэнь Сюаня дрогнули. Он медленно произнёс: — На этом занятии… работайте самостоятельно. В аудитории наступила тишина ровно на пять секунд. Затем яростный вопль студентов пробил потолок и сотряс стены. Шэнь Сюань, зажимая уши, рявкнул: — Если у вас есть вопросы, то подходите ко мне! Через полсекунды он пожалел о своих словах. Аудитория содрогнулась от топота молодых, полных энергии студентов. Они неслись к нему, как выпущенные из клетки обезумевшие звери, размахивая тяжёлыми учебниками. Их лишённые всякого разума глаза были прикованы к одинокой фигуре профессора. Грохот шагов, подобный революционному маршу, вызвал у Шэнь Сюаня панику: Землетрясение? Снова?! Почему мне так не везёт, что я попадаю во все катаклизмы века?! Тан Фэй! Тан Фэй! Тем временем летевший где-то на высоте десяти километров Тан Фэй оглушительно чихнул. *** Когда последний студент покинул аудиторию, Шэнь Сюань облегчённо выдохнул, пережив суровое испытание. Этот прославленный эксперт по правовой системе Хэнпин, семнадцать лет обучавший студентов, чьи выпускники разлетелись по всему миру, один из четырёх «убийц» экзаменационного зала университета X, стоял на кафедре, вскинув руки к небу, и торжественно поклялся: Я ненавижу экзамены! Китай должен раз и навсегда отказаться от этой бессмысленной системы тестирования! Она тормозит развитие человеческой мысли! Она ненаучна, идеалистична, антигуманна и антисоциальна! …О, профессор Шэнь, миллионы студентов, измученных системой образования, будут помнить ваш пламенный призыв. Но для начала, возможно, стоит снять со стены в вашем кабинете тот листок с надписью: «В этом семестре 50% студентов завалят экзамен»? Всё ради студентов, начните с себя! — Ладно, — пробормотал Шэнь Сюань. — Но тот парень, что сунул мне в карман любовное письмо, и та девушка, что залила мне руку слюной, в этом году точно не сдадут. Достоинство преподавателя, знаете ли. *** Выйдя из аудитории, Шэнь Сюань заметил Хуан Имина. Тот сидел на ступеньках у выхода, спиной к нему, и курил. Профессор не успел ничего сказать, лишь сделал пару шагов, как Хуан Имин, не оборачиваясь, с улыбкой произнёс: — Постой-постой! Шэнь Сюань затормозил. Хуан Имин продолжил, всё так же глядя в сторону: — Этот звук шагов профессора Шэнь. Сегодня из-за того что ты обут в кроссовки, ты устал. А когда ты шёл, опираясь на перила и увидел меня, ты чуть замедлился. Он повернулся, улыбаясь, глядя на Шэнь Сюаня, который стоял, держась за перила одной рукой, а другой прижимая к груди книги. — Я прав? Шэнь Сюань кашлянул: — Ты что, все эти годы тренировался различать шаги? — Нет, — Хуан Имин покачал головой. — Просто я всегда был особенно чуток к Твоим шагам. Я же говорил, я немного… странный. Он поднялся, отряхнул пыль с одежды и небрежно добавил: — Поехали в ГАИ? Надо забрать машину. Они вышли из корпуса. Хуан Имин докурил, бросил окурок в урну на повороте и, улыбнувшись Шэнь Сюаню, заметил: — Столько лет прошло, а в университете ничего не изменилось. Жаль, что изменился я сам. — Чем ты занимался после выпуска? — Армия, — Хуан Имин улыбнулся. — Но я не такой крутой, как Хуан Цзянь. Он уже почти генерал, а мне до такого ещё лет двадцать пахать. Шэнь Сюань равнодушно кивнул. Хуан Имин потянулся, глядя на играющих в баскетбол на площадке студентов и вздохнул: — Это место… Самые счастливые и самые горькие годы моей жизни. Не желая видеть выражение лица Шэнь Сюаня, он ускорил шаг к машине. Вдруг их перехватила девушка, прижимавшая к груди книги. Робко загородив дорогу, она обратилась к профессору: — Профессор… можно задать вам пару вопросов? Шэнь Сюань взглянул на Хуан Имина, тот тут же взмахнул рукой и сказал: — Я не тороплюсь, пожалуйста, не стесняйся. Я правда не тороплюсь, — подумал Хуан Имин. — Всё равно шансов нет, так к чему суетиться? Он прислонился к дверце машины, скрестив руки, и наблюдал, как Шэнь Сюань, стоя вполоборота, делает пометки в книге девушки. Та, робко задав ещё несколько вопросов, покраснела, поклонилась и, пробормотав слова благодарности, убежала. Шэнь Сюань, улыбнувшись ей вслед, сказал: — Такие студенты мне нравятся. Молодые, милые, их так легко дразнить. Дашь чуть поблажки, и делай с ними что хочешь. Хуан Имин заметил: — Она в вас влюблена. Шэнь Сюань самодовольно хмыкнул: — Ещё бы! Все мои студенты меня обожают. — Нет, не так, — твёрдо сказал Хуан Имин. — Это любовь, смешанная с романтикой. — Что? — профессор опешил. — Её взгляд … точно такой же, каким я смотрел на тебя тогда. Хуан Имин открыл дверцу машины и, махнув Шэнь Сюаню, сказал: — Садись. Сейчас время обеда, в ГАИ, может, уже никого не будет. Давай сначала поедим? Чайный домик «Сицзин» разросся до внушительных размеров. В отдельной комнате с бамбуковыми шторами у панорамных окон журчала вода, а за окном виднелся изящный мостик. Шэнь Сюань вспомнил, как в прошлый раз Хуан Имин приглашал его сюда и подстроил встречу Тан Фэя с девушкой для свидания. От этого воспоминания его пробрала дрожь. Хуан Имин, лишь пожав плечами, сказал: — На этот раз я правда просто угощаю тебя обедом. Заодно помяну свою холостяцкую жизнь, которая вот-вот закончится. — Ты женишься? — Ага, отец настоял. Шэнь Сюань искренне произнёс: — Поздравляю… Хуан Имин с раздражением захлопнул меню: — Поздравляю? Да я видел эту невесту пару раз! Однажды на приёме, и в другой раз у нас дома, когда её отец с моим обсуждали дела. А потом бац! И свадьба. Он глубоко вдохнул, успокаиваясь, и, улыбнувшись Шэнь Сюаню, добавил: — Ничего, я иногда… не сдерживаюсь. Но она хорошая девушка, из достойной семьи. Хорошая, потому что из достойной семьи? — подумал Шэнь Сюань. — Интересные у тебя критерии. Хуан Имин, похоже, смирился с будущей женой. У него была своя судьба, семья, карьера, будущее, которое он должен был строить шаг за шагом, выполняя долг. Шэнь Сюань вдруг понял, что тот парень, с которым они когда-то шли рядом по заснеженной дорожке, вырос. Стал настоящим мужчиной. Возможно, он уже забыл те безрассудные юношеские порывы. И, наверное, это к лучшему. С этой мыслью Шэнь Сюань вздохнул и сказал: — Знаешь, тогда я, наверное, не должен был… Не должен был так поступать. Я мог бы смягчить твою боль, но не сделал этого. Хуан Имин перебил: — Нет! Ты ни в чём не виноват. — Он даже улыбнулся. — Тогда, когда ты вернулся из больницы в Дэяне, ты был так занят, я не мог тебя беспокоить. А потом я перевёлся к другому профессору. Думал, чем реже ты меня видишь, тем меньше у тебя хлопот. Это было единственное, что я мог для тебя сделать. Их взгляды встретились на несколько секунд. Хуан Имин фальшиво улыбнулся и позвал официанта: — Эй, давайте сюда ваш знаменитый «Чжуецин»! Сегодня я напьюсь до чёртиков! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum