Заметки докторского общежития

Хуан Имин перебрал с выпивкой за обедом, и поездка в отделение дорожной полиции, то есть в ГАИ, оказалась ему не по силам. Шэнь Сюань, поддерживая его под руку, вывел из чайного дома «Сицзин», нащупал в кармане ключи от машины и спросил: — Где ты живёшь? Пьяный до невменяемости Хуан Имин обмяк на его плече, хихикнул и пробормотал: — Где я живу… Шэнь Сюань, не церемонясь, уложил его на пассажирское сиденье и, слегка хлопнув по щеке, сказал: — Эй, очнись! Назови адрес! Хуан Имин, отмахнувшись, бросился к углу парковки, где его вырвало. Он осел на колени, едва держась на ногах. Шэнь Сюань подхватил его, вновь довел до машины и, протянув пачку салфеток, бросил: — Вытирайся, быстро. Выглядевший жалко, Хуан Имин промямлил: — Извини… правда, неловко получилось… — Забудь, — Шэнь Сюань наклонился, пристегивая его ремнём безопасности, обхватив рукой его торс. Парень опустил взгляд, разглядывая профиль спутника. Прилипшие к белоснежной шее тонкие волосы, изящные черты, полные сдержанной элегантности. Он закрыл глаза, выдохнул и тихо сказал: — У меня… нет дома. Не отвлекаясь, Шэнь Сюань спросил: — Тогда куда тебя везти? Хуан Имин махнул рукой в сторону востока: — Квартира… на Восточной Второй кольцевой. Пустая квартира, голые стены. Кирпичи, цемент, дерево, песок… — Он горько усмехнулся. — Смешно, правда? Шэнь Сюань взглянул на него и покачал головой: — Ничего смешного. — Ещё как смешно, — упрямо возразил тот. — Ты всегда считал меня посмешищем. Будто я глупец, который мнит себя умнее всех. Ты всё знал, в душе посмеивался надо мной… и до сих пор так делаешь. Он горько усмехнулся: — Всегда так было… Шэнь Сюань молча завёл машину. Ты всегда ранишь кого-то, заставляешь страдать. Иногда боль проходит быстро, а иногда длится всю жизнь. Нет пути, который приведёт к счастью всех. Шэнь Сюань бросил взгляд в зеркало заднего вида. Хуан Имин уснул, брови были чуть нахмурены, казалось, даже во сне его терзала та же боль. Одной рукой держа руль, профессор поднёс к губам сигарету, глубоко затянулся и медленно выдохнул дым. Никотин мягко успокоил нервы, но дорога впереди расплывалась в сигаретном дыме. Квартира Хуан Имина, купленная им самим, находилась в районе Второй кольцевой. У входа в жилой комплекс раскинулся зелёный оазис: пение птиц, аромат цветов, пышные кроны деревьев, всё ухоженное, продуманное до мелочей. Шэнь Сюань, размышляя, какая логистическая компания обслуживает этот район, сверился с полученным от охранника адресом, и подъехал к дому. Он толкнул спутника в плечо: — Эй, просыпайся, приехали. Хуан Имин, всё ещё в полубреду, обмяк на его руке. Мужчина попытался высвободиться, но услышал слабый голос: — Не… не шевелись… дай мне так побыть… Он застыл в неловкой позе. Хуан Имин, опираясь на его руку, плакал. Горячие как огонь слёзы капали на запястье Шэнь Сюаня, обжигая кожу. — …Было время… — продолжил тот, задыхаясь от рыданий, — в университете… я избегал тебя… Шэнь Сюань вспомнил те дни. Тогда Тан Фэй ещё проходил реабилитацию, и они жили вместе. Иногда он катал его в инвалидной коляске по университетским дорожкам. Порой он замечал Хуан Имина, и тот всегда отводил взгляд да торопливо уходил, казалось занятый чем-то важным, не замечая его. Со временем Шэнь Сюань перестал встречать его. Хотя оба были на юридическом факультете, их пути никогда не пересекались. Постепенно Хуан Имин стал для него лишь мимолётной рябью на воде, едва заметной волной, угасшей без следа. Но он и не подозревал, что для Хуан Имина он был целым океаном, поглотившим всё его существо. Переведя дыхание, парень продолжил: — Я нарочно тебя избегал… знал, что ты занят… боялся, что раздражаю тебя ещё больше… — Тогда у тебя и без того было много забот, правда? — Он заставил себя улыбнуться. — Я был хорошим студентом? Шэнь Сюань резко распахнул дверь и вышел из машины. Из салона донёсся слабый, умоляющий голос: — Не уходи… пожалуйста, не уходи! Шэнь Сюань остановился. Шатаясь, Хуан Имин выскочил из машины и рухнул перед ним на землю. Профессор подхватил его и спросил: — На каком этаже твоя квартира? Я провожу. Вцепившись в него, Хуан Имин с надеждой переспросил: — Ты правда не уйдёшь? — Не уйду, не уйду… На каком этаже? Хуан Имин облегчённо улыбнулся: — Хорошо… ты не уходишь. Он прильнул к Шэнь Сюаню и, обессилев, уснул у него на плече. Шэнь Сюань, не сдержав смешок, взглянул на него. Этот парень, теперь выше его на полголовы, когда-то был просто мальчишкой. Тогда он, с экзаменационной работой в руках, упрямо требовал исправить оценку, носился за Шэнь Сюанем по университету, помогал с проектами, проверял работы студентов, засиживался до ночи без единой жалобы. Поддерживая его, Шэнь Сюань обошёл этажи, стучась в двери, пока на одном из верхних этажей не нашёл нужную квартиру. Войдя, он понял, что это и правда жильё холостяка: чисто, вероятно, благодаря уборщице, но всё равно в небольшом бардаке. Посреди гостиной стояла кофеварка, молоко валялось вне холодильника, газеты были разбросаны по полу. Шэнь Сюань, цокая языком, добрался до спальни и уложил Хуан Имина на кровать. Тот, как оглушённая свинья, рухнул и затих. — Ну, как, тяжко? — с усмешкой спросил Шэнь Сюань, похлопав его по щеке. — Проснёшься, и вот тогда узнаешь, что такое похмелье. Зачем столько пил? Хуан Имин что-то промычал и перевернулся на другой бок. Мужчина отправился на кухню заварить чай от похмелья. Заметив беспорядок, он прибрался. А когда уже мыл руки, то вдруг остановился. На краю столешницы стояла серебряная рамка с его портретом. Старая фотография, вероятно, сделанная тайком много лет назад. На ней он стоял в коридоре лабораторного корпуса, глядя вдаль, с лёгкой улыбкой, волосы развевались на ветру, одежда чуть трепетала. Он резко развернулся, вышел из кухни и начал осматривать комнаты. На холодильнике висел снимок, где он, склонившись над студентом объясняет пример из их дела. На тумбочке в гостевой спальне, было его фото игры с баскетбольного матча со студентами. На стене в кабинете, его выпускная, чёрно-белая фотография из академии, в строгой рамке, хранящая память о самом значимом времени в жизни Шэнь Сюаня. Тогда еще не было Тан Фэя, не было сердечных ран, не было предательства, не было всего этого. Профессор долго смотрел на эту фотографию, не шевелясь. Он видел себя семнадцать лет назад. Что было бы, не случись тех лет за границей, тех испытаний? Кем бы он стал? Жизнь прошла по выбранному пути, полному шипов и ран, и невозможно было что-то изменить. Семнадцать лет он шёл, не сворачивая, даже когда падал, разбивался в кровь, становясь таким же, как Хуан Имин сейчас. *** У Шэнь Сюаня были занятия во второй половине дня. Он взял машину Хуан Имина, съездил в университет, а после лекций вернулся. Хуан Имин всё так же спал в спальне. Шэнь Сюань посидел в его квартире, размышляя, не оставить ли его одного, но решил, что это не лучшая идея. Вдруг из спальни донёсся невнятный голос, он подумал, что Хуан Имин проснулся и говорит по телефону. Но через несколько минут дверь спальни с грохотом распахнулась. Парень, шатаясь, выбежал, рухнул на колени, вцепившись в дверной косяк, зажал уши, и осел на пол. Шэнь Сюань, перепугавшись, бросился к нему: — Что с тобой? Схватив его за плечи, Хуан Имин с красными глазами уставился на него. После долгого молчания он хрипло спросил: — Ты… ты правда здесь? — Здесь, здесь! Что случилось? Где болит? Хуан Имин, отпустив его, сел на пол, закрыл лицо руками и горько усмехнулся: — Я же говорил… у меня с головой не всё в порядке… слуховые галлюцинации. Шэнь Сюань растерялся: Когда ты мне это говорил? Но тут же вспомнил. На ступенях университета Хуан Имин сказал: Я всегда узнаю звук твоих шагов. Он слышал шаги Шэнь Сюаня... Иногда днём, иногда ночью, иногда во снах. Реальность и иллюзии смешивались, терзая его. Он знал, что это началось из-за того, что он избегал профессора, но не мог перестать тайком фотографировать его. Тревога, тоска, невозможность избавиться от чувств переросли в галлюцинации. Он боялся, что шаги Шэнь Сюаня однажды действительно раздадутся, но втайне ждал этого, разрываясь между адом и раем. — Всё это карма, — пробормотал Хуан Имин. — Грехи прошлой жизни. Шэнь Сюань опешил, не зная, что сказать. Бледный, Хуан Имин поднялся, пошатываясь, но всё ещё пытаясь улыбаться: — Я в порядке, пару дней отдохну, и всё пройдёт. Не волнуйся… хотя, вряд ли ты вообще способен обо мне волноваться. Он махнул рукой: — Я провожу тебя? Или позвонить Тан Фэю, чтобы забрал? Профессор встал и сухо ответил: — Тан Фэй в отъезде. — А, — Хуан Имин кивнул, будто это его не касалось. — Тогда я тебя отвезу? Хотя, в таком состоянии за руль мне лучше не садиться… Шэнь Сюань перебил: — Я везу тебя в больницу. — Что? В больницу? — В психиатрию. Так дальше нельзя, это опасно! Хуан Имин выкрикнул: — Нет! — В больницу! — Не пойду! Он попытался отступить в спальню, захлопнув дверь, но Шэнь Сюань успел её подпереть и строго сказал: — Такое тревожное состояние убьёт тебя! — Чёрт возьми, я не псих! — Никто не говорит, что ты псих, но тебе нужен врач! Нельзя игнорировать болезнь! — Сказал, не пойду! — Хуан Имин изо всех сил пытался закрыть дверь. — Я уже ходил! Бесполезно! В борьбе он случайно толкнул Шэнь Сюаня, и тот, не удержавшись, ударился лбом о дверной косяк. Послышался глухой звук. Хуан Имин запаниковал: — Шэнь Сюань! Ты в порядке? Мужчина, сидя на корточках и держась за лоб, прохрипел: — Я в порядке. А вот ты — нет. Полный вины Хуан Имин бросился за аптечкой, осторожно протёр ему лоб спиртовой салфеткой и аккуратно наложил пластырь. Шэнь Сюань, не двигаясь, дождался, пока тот закончит, и сказал: — Если не поедешь в больницу, то я от тебя не отстану. Они сидели на полу. Хуан Имин медленно собрлал аптечку и тихо сказал: — Я не хочу лечить эту болезнь. Шэнь Сюань удивлённо переспросил: — Что? Хуан Имин сменил тему: — Когда вернётся Тан Фэй? — Через пару недель, наверное. — Да, полмесяца. Через неделю я женюсь. А через полмесяца ты поедешь в аэропорт встречать Тан Фэя. И что потом? Все мои мечты, все надежды… Всё кончено. Игра окончена, все разойдутся по домам, так? Я ведь прав? Профессор Шэнь отвёл взгляд. Хуан Имин безразлично продолжил: — Так что позволь мне сохранить хоть что-то. Пусть это будет иллюзия, болезнь, психическое расстройство. Пусть даже меня в итоге отправят в психушку… но хотя бы у меня останется эта фантазия, правда? Шэнь Сюань молча встал. Улыбаясь, парень поднялся и пошёл на кухню: — Я проспал до вечера, даже не заметил… Может, останешься на ужин? Потом вызову тебе такси. Он скрылся на кухне, но тут же высунулся: — Лапшу сварить или пожарить? *** Перевод команды Golden Chrysanthemum