Заметки докторского общежития

Шэнь Сюань был в скверном настроении, принимая экзамены. Когда ему было не по себе, он не терпел чужого благополучия. Итог не заставил себя ждать; в этом году доля провалившихся студентов побила все рекорды. Разъярённые студенты, стянув резинки от пояса штанов, использовали их как рогатки, и под покровом ночи пробирались к его кабинету бить стёкла. На следующее утро Шэнь Сюань явился на работу, усмехнулся и приклеил на стену записку. Случайно проходивший мимо декан взглянул на неё, закрыл лицо руками и, едва сдерживая всхлипы, поспешил прочь мелкими шажками. На листке красовалась надпись: В следующем семестре прогнозируемая доля провала 75%. — Вернись! — рявкнул Шэнь Сюань, хватая декана за воротник. — Напиши заявление на отпуск для меня! Тот отчаянно вырывался:  — О, ваше величество! Не надо так! Мы с вами не пара! Ай, не бейте по лицу! Шэнь Сюань остолбенел, с удивлением глядя, как декан, достав маленькое зеркальце, с маниакальной тщательностью наносит на лицо детский крем, боясь пропустить малейшую морщинку. Закончив, он нежно коснулся губами своего отражения и только затем поднял взгляд:  — Какой отпуск, говорите? Шэнь Сюань сказал:  — Этот крем никуда не годится. В следующий раз бери Estee Lauder, он тебе больше подойдёт. — Это для старушек! — игриво подмигнул декан. — А я мечтаю о младенческой свежести! Кстати, ваше величество, позвольте напомнить: вы уже брали месяц отпуска по личным делам, катаясь по курортам. Ещё один, и прощай, годовая премия! Или ваш Тан Фэй опять озолотился? — Не напоминай о нём, — отрезал Шэнь Сюань, присев на корточки и глядя декану в глаза. — Какие у меня ещё отпуска в этом году? *** Декан по учебной работе, пыхтя от усердия, полез в записи. Через полчаса он вернулся со злорадной ухмылкой:  — Увы, ваше величество, все отпуска вы исчерпали: больничные, личные, каникулы… Всё! Ещё одно заявление, и отдел кадров с помпой отправит вас на пенсию, а на трон взойдёт юная императрица. Что делать будете? Шэнь Сюань, мрачно расхаживая по кабинету, бросил взгляд на злополучную записку. В порыве раздражения он зачеркнул «75%» и написал «80%». Декан вздрогнул, пробормотав себе под нос: — Вот это мастер! Одним росчерком пера отправляет десятки душ в небытие, и ни капли крови. Шэнь Сюань, с улыбкой любуясь своим творением, спросил:  — Какие ещё отпуска я не брал? Декан долго смотрел на него, затем, отступив к двери, робко выдавил:  — …Декретный. Шэнь Сюань медленно взял со стола ручку. Его пальцы сжались, и ручка с хрустом сломалась пополам. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:  — Тогда оформляй декретный. *** Шэнь Сюань взял отпуск, чтобы быть рядом с Хуан Имином. Тот теперь ежедневно посещал психиатра. Диагноз был неутешительным, у него были первые признаки депрессии. Без вмешательства состояние могло перерасти в тяжёлую форму, и тогда уже никто не успел бы опомниться. Су Инь был прав, развязать узел может только тот, кто его завязал. Если Шэнь Сюань не поможет, Хуан Имин будет обречён . Однажды лечащий врач Хуан Имина сказал Шэнь Сюаню:  — Ему пока рано жениться. Лучше повременить. В таком состоянии брак может навредить, особенно невесте. Шэнь Сюань вспыхнул:  — Навредить? Как это навредить? Только маниакальные пациенты опасны! Он не псих! У него душевные терзания, и я нанял вас, чтобы вы помогли! Если вы считаете его пациентом, не лечите! Я найду другого врача! У вас самого проблемы с головой! Он отчитывал врача, как провинившегося студента. Тот ошарашенно слушал, думая про себя: И кто тут с проблемами? Это ты его выгораживаешь! В тот день Шэнь Сюань сопровождал Хуан Имина к психиатру. Пока тот был на приёме, он ждал у двери. Захотелось курить, но сигареты кончились. Он спустился в киоск, купил пачку, вернулся и, подойдя к двери, услышал голос врача:  — …Подумайте ещё раз об отсрочке свадьбы. Хуан Имин горько усмехнулся:  — Невозможно. Старик убьёт меня. К тому же, откладывать свадьбу, это удар по чувствам семьи невесты. Нельзя быть таким эгоистом. — Это сложно, — продолжил врач. — Вы не сотрудничаете и не доверяете мне. Честно говоря, вы не хотите выздоравливать. Вы тоскуете по своей первой любви, но одновременно боитесь её. Этот страх порождает зависимость, и это опасно. Вы слишком погружены в фантазии о нём, что вызывает глубокое сомнение в себе: Он не принимает меня, значит, что-то со мной не так? Что я сделал не так? Как мне стать лучше, чтобы он был доволен? Эти сомнения могут расколоть вашу личность. Однажды вы начнёте слышать его голос в своей голове, приказывающий делать то или это. Вы можете совершить что угодно, даже опасное, и будете думать, что это его воля. Даже если он прикажет вам убить, вы выполните это, считая, что действуете по его желанию. Хуан Имин помолчал, а затем решительно возразил:  — Нет! Я знаю, что делаю! — Тогда ответьте на несколько вопросов, — голос врача на миг затих, а затем продолжил: — Если он сейчас пострадает и попросит помощи, вы поможете? — Конечно! — не задумываясь, ответил Хуан Имин. — А если он попросит наказать того, кто его обидел, вы согласитесь? Хуан Имин помедлил, но ответил:  — Да. — А если обидчик, это его нынешний супруг? — Да. — А если это будет ваша жена? Вы причините ей вред? — Да. — А если он попросит вас убить их? Хуан Имин замолчал, обхватив голову руками:  — Я не знаю… — Вы сделаете это, — твёрдо сказал врач. — Потому что, если вы услышите его голос с таким приказом, это будет не его воля, а ваша иллюзия. Вы верите в эти иллюзии, думаете, что он пострадал, хотя на самом деле он живёт спокойно и счастливо. Вы хотите, чтобы он продолжал жить так? Хуан Имин долго молчал, прежде чем тихо ответить:  — Я хочу… — Но сейчас вы разрушаете его жизнь. — Я знаю, — еле слышно сказал Хуан Имин. — Поэтому я давно с ним не связывался. Если бы не случайная встреча на дороге, у нас бы вообще не осталось ничего общего. Знаете, он… он уже забыл меня. Я стоял перед ним, а он спросил: Ты кто? Хуан Имин горько усмехнулся:  — Тогда я подумал, что лучше бы нам никогда больше не встречаться. Я думал, он хотя бы помнит, кто я. — Это потому, что в своих фантазиях вы сделали его идеальным, — мягко сказал врач. — Как я уже говорил, если вы навредите тем, кого считаете его обидчиками, вы будете думать, что это он вас заставил. Это породит ещё более сложные чувства: зависимость, обиду или даже агрессию. Вы начнёте винить его в том, что стали таким. И в итоге… вы можете навредить ему. Хуан Имин долго молчал. Врач прошептал:  — Теперь вы готовы принять лечение? Казалось, прошла целая вечность, хотя, возможно, лишь несколько секунд. Шэнь Сюань стоял у двери, неподвижно, слушая, как в тишине больничного коридора шумит ветер. Голос Хуан Имина донёсся откуда-то издалека, едва различимо:  — …Хорошо, я согласен на лечение… *** Когда Хуан Имин вышел из кабинета, Шэнь Сюань сидел на скамейке у входа и курил. Пол вокруг был усыпан брошенными без разбора окурками. Хуан Имин остановился за его спиной и тихо сказал:  — Я могу навредить тебе… Не оборачиваясь, Шэнь Сюань спокойно ответил:  — Я знаю. — Ты всё равно будешь со мной? Шэнь Сюань затушил сигарету, поднялся и, не глядя, бросил:  — Да. Он повернулся и посмотрел Хуан Имину в глаза. В его взгляде мелькнула нежность, смешанная с едва уловимой печалью. — Как ты можешь мне навредить? И насколько? Я пережил куда более глубокие раны. Ты не одинок в этом. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum