Заметки докторского общежития

Шэнь Сюань провожал Хуан Имина домой, когда телефон в кармане завибрировал. Звонил Тан Фэй. Не раздумывая, Шэнь Сюань сбросил вызов. Он довёл Хуан Имина до подъезда и уже направлялся к себе, когда телефон зазвонил снова. На этот раз он ответил. Голос Тан Фэя, чуть насмешливый, донёсся из трубки: — Что это ты в последнее время сбрасываешь мои звонки? Шэнь Сюань буркнул: — Я на занятиях. Что за допрос? Тан Фэй рассмеялся и пустился в привычную болтовню о том, как жарко на Хайнане, как он учился кататься на велосипеде и как неловко шлёпнулся, набив синяков на лице. — Жена, вдруг я вернусь, а ты меня не узнаешь? — Поглаживая шишку на лбу, Тан Фэй пробормотал: — Шэнь Сюань, если ты меня бросишь, я, ей-богу, спрыгну! — Откуда? Со второго этажа? — лениво отозвался Шэнь Сюань, сворачивая на знакомую дорогу к дому. — Ладно, хватит трепаться, я домой пойду еду готовить. Тан Фэй повесил трубку и долго смотрел на тёмный экран телефона. Затем набрал номер Цинь Цзяня. Тот, сидя в офисе за ворохом бумаг и судорожно доделывая презентацию, рявкнул: — Если ты звонишь, чтобы хвастаться Хайнанем, клянусь, при встрече заряжу тебе кирпичом! — Да нет, — поспешил ответить Тан Фэй. — Я недавно звонил Шэнь Сюаню, он не взял трубку. Он правда пропадает на занятиях? Цинь Цзянь, не отрываясь от работы, выпалил: — В отпуске он! Сказал, что… ха, в декрете! Я ещё подумал, может, он к тебе на Хайнань собрался. — Ясно, — коротко ответил Тан Фэй. Поболтав ещё пару минут, он закончил разговор. После звонка он проглотил успокоительное и завалился спать. Проснулся после полудня, разбитым, с тяжёлым сердцем. А во сне его терзали кошмары, он чувствовал, что потерял что-то бесценное, искал повсюду, но так и не нашёл. Внезапно он вздрогнул, вспомнив Шэнь Сюаня. Звал его, кричал, но тот ленивый голос, который раньше отвечал привычное «Я здесь», не раздался. Тан Фэй плеснул в лицо холодной воды, чтобы отогнать тревогу. — Спокойно, всё нормально, всё будет хорошо, — шептал он себе, пока сердце не унялось. Днём он отправился на деловую встречу, обсуждать продвижение проекта, и тревога постепенно отступила. Перегибаю я, — думал он. Столько лет дома сидел, а тут вырвался, и сразу паранойя. Шэнь Сюань всё ещё его любит. Это его козырь, как джокер в колоде. Остальное неважно. Вечером он снова позвонил Шэнь Сюаню. Тот лежал на кровати, лениво листая книгу, и рассеянно поддакивал. Внезапно Тан Фэй, будто между делом, сказал: — Знаешь, я тут подумал, вернусь через пару дней. Скучно тут, каждый день только бегаю, да ем-пью. Дома лучше. Шэнь Сюань промычал что-то в ответ, но вдруг спохватился: — Не возвращайся! Сердце Тан Фэя сжалось и он тут же воскликнул: — Почему? — Да я хотел сказать… Лучше вернись через месяц. Тан Фэй глубоко вдохнул и заставил себя улыбнуться: — Почему через месяц, Шэнь Сюань? Ты что, по мне не скучаешь? Шэнь Сюань рассмеялся: — Скучаю, конечно. Просто через месяц я сам еду на Хайнань по работе. Заодно крабов половим, а? — Хорошо. А может, всё-таки заскочу домой? Прихвачу одежду, ещё что-нибудь? — Зачем такие хлопоты? Скажешь, что нужно, я привезу. Сжимавшая телефон рука Тан Фэя задрожала. Он поразился, как ему удаётся держать голос спокойным: — Знаешь, я сегодня что-то не в форме. Пойду спать, позвоню завтра. Он не расслышал ответа Шэнь Сюаня. Сбросив вызов, он рухнул на кровать. Мягкая постель четырёхзвёздочного отеля обволакивала, но ему чудилось, что он тонет. Глядя в потолок, он чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Про себя он сказал: Шэнь Сюань, семнадцать лет мы знакомы. Я привык к тебе. Мне почти сорок, я потрёпанный, старый, и если ты меня бросишь, это будет как нож в сердце. *** Тан Фэй взял отгул у съёмочной группы, заявив режиссёру: — Я возвращаюсь. Дома проблемы. В панике разыскивавший его режиссёр схватил за руку: — Брат, ты не можешь уйти! Завтра приезжают из газеты, важное интервью! Для тебя, для рекламы! Не подведи! — Я должен вернуться, — отрезал Тан Фэй. — Иначе, чёрт возьми, у меня и дома-то не останется! Режиссёр хлопнул себя по бедру: — Ни за что не отпущу! Вся команда на эту картину пашет, ты что, хочешь, чтобы новички за тебя отдувались? Ты же мастер создавать звёзды! Сбежишь, и девчонки тебя порвут! — Да пусть рвут! — рявкнул Тан Фэй. — У меня «задний двор горит»*1! Режиссёр, почесав затылок, с удивлением спросил: — Погоди, ты что, женат? Не слышал, чтобы ты женился. Или ты тайком свадьбу сыграл и меня не позвал? Это не по-братски, Тан Фэй! Он не шутил. О Тан Фэе никогда не ходили слухи о свадьбе или детях. Все знали, что он домосед, редко выбирается куда-то, и никто толком не понимал, чем он занят. Кто-то говорил, что он сидит дома и пишет, но его продуктивность оставляла желать лучшего, сериал раз в несколько лет, да книга с бесконечными правками. В сети его то и дело костерили: «Тан, ты бездарный король недоделок!» Кто-то удивлялся, почему он до сих пор не женат. Ведь он признанный мастер создавать звёзды, и молодые актрисы не раз пытались его очаровать. Но он не замечал их. На вечеринках он всегда уходил домой вовремя, вёл себя сдержанно. Его личная жизнь была загадкой. Друзья есть друзья, но лезть в неё никто не решался. И вот впервые он заговорил о «домашних проблемах». Тан Фэй устало махнул рукой: — Свадьбы не было, но я угощу тебя выпивкой, обещаю. Моя жена та ещё, тебе лучше с ней не встречаться. Режиссёр хотел возразить, но, увидев его бледное, потерянное лицо, смягчился. Уговорил остаться на интервью, пообещав, что после этого Тан Фэй сможет уехать. Тан Фэй переоформил билет на следующий вторник. После звонка он почувствовал себя опустошённым, казалось тяжёлый груз давил на грудь. У панорамного окна гостиничного номера он смотрел на пляж. Море искрилось под солнцем, волны переливались золотом. Но в этом ярком пейзаже он чувствовал себя в ледяной пещере, дрожа от холода. Внезапно он вспомнил Шэнь Сюаня много лет назад. Когда тот уехал из Мельбурна, когда они расстались, когда Тан Фэй, оправившись от боли, с головой ушёл в работу… Что делал Шэнь Сюань? Что он чувствовал? Был ли он так же растерян, так же напуган, так же не знал, что ждёт впереди? Тан Фэй вцепился в поручень у окна так, что на руках проступили вены. Нет, тогда Шэнь Сюаню было хуже. Он не был таким подлецом, как Тан Фэй. Тогда Тан Фэй знал, что Шэнь Сюань его любит, и их будущее зависело лишь от того, когда он решит вернуться. Но теперь, спустя семнадцать лет, Тан Фэй не был уверен, осталась ли любовь этого мужчины прежней. Десять лет разлуки не всегда залечивают раны. Десять лет назад Шэнь Сюань любил его всем сердцем, отдаваясь без остатка. Теперь он всё ещё любит, но, возможно, уже не нуждается в нём. Тан Фэй долго смотрел на телефон. За всё время на Хайнане Шэнь Сюань ни разу не позвонил первым. Он набрал его номер. На том конце было тихо, не как в шумном университете. Шэнь Сюань спокойно ответил: — Что случилось? Тан Фэй мягко спросил: — А что, без повода нельзя позвонить? — Да нет, просто странно, что ты среди дня звонишь, чтобы поболтать о чувствах. Тан Фэй потянулся за сигаретами, вытаскивая одну из пачки: — Шэнь Сюань. — А? — Ты меня любишь? На том конце повисло молчание, затем Шэнь Сюань рассмеялся: — Тан Фэй, что это ты, как девчонка, в любовь играешь? Корейских драм пересмотрел? Мужчина, зажав сигарету в зубах, искал зажигалку, и его голос прозвучал глухо: — Я спрашиваю, любишь ли ты меня? — Ох, мне за тебя неловко! Не можешь что-нибудь другое спросить? — Ты меня любишь? Тан Фэй нашёл зажигалку, но остановился, не зажигая. Он окаменел, затаив дыхание. Шэнь Сюань помолчал, а затем весело ответил: — Люблю. Телефон выскользнул из рук Тан Фэя и с стуком упал на пол. Связь не прервалась, и голос на том конце раздался в тишине номера: — Тан Фэй? Ты слышишь? Тан Фэй? Дрожащими руками мужчина пытался зажечь сигарету, но не смог. В итоге он швырнул зажигалку, смял сигарету в пальцах, превратив её в труху. Его билет лежал на тумбочке. Новый рейс был во вторник. А свадьба Хуан Имина в понедельник. Сноски: *1. У меня «задний двор горит» — выражение о проблемах в личной жизни. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum