Заметки докторского общежития

Тан Фэй вернулся в тот день тихо. Не сказав никому ни слова, он под покровом утра вошёл в дом. Измученный бессонной ночью Шэнь Сюань только-только заснул. Тан Фэй приоткрыл дверь спальни, взглянул на спящего и, не издав ни звука, осторожно прикрыл её. На кухне он, вооружившись кулинарной книгой, два часа сражался с рецептами, создавая завтрак. Закончив, он накрыл на стол и принялся за уборку. Дом преобразился. Каждый уголок сиял чистотой, а захламлённый книжный шкаф Шэнь Сюаня, был разобран и аккуратно упорядочен по темам. О, как трогательно, и почти героически! Тан Фэй, самопровозглашённый интеллектуал, за всё время жизни здесь ни разу не удосужился приготовить даже яичницу или постирать пару носков. Без уборщиц, доставки еды и онлайн-магазинов эта высокообразованная императорская чета, окружённая дипломами и пылью, вероятно, давно бы погибла от голода в собственном доме. Когда Шэнь Сюань, зевая, выбрался из спальни, он остолбенел, потрясённый увиденным. — Ты… как здесь оказался? — вырвалось у него. Тан Фэй, уклоняясь от ответа, улыбнулся. — Голоден? Шэнь Сюань, раскрыв рот, уставился на ломившийся от паровых булочек, пельменей, молока и каши стол. — Ты точно спятил, — пробормотал он. Тан Фэй подошёл ближе и крепко обнял его. — Я в порядке. Я просто хочу быть лучше для тебя. Шэнь Сюань не знал, какие бури бушуют в душе Тан Фэя. Он лишь удивился: с чего это Тан Фэй, вернувшись из командировки, вдруг превратился в образцового хозяина? Впрочем, будучи профессором, он никогда не отказывался от бесплатной помощи по дому. Его вкусовые рецепторы, отличавшиеся от обычных, с радостью принимали любую еду, которая была вкуснее его собственных кулинарных экспериментов. Они сели завтракать. Шэнь Сюань несколько раз пытался завести разговор, но Тан Фэй отвечал невнятным мычанием, будто его что-то тяготило, и он не знал, как начать. В итоге озадаченный профессор отправился на работу. Два утренних занятия, милостивая раздача студентам плана пересдачи, и вот уже полдень. Вернувшись в кабинет, он застал Цинь Цзяня, который смотрел что-то на компьютере, попутно уплетая сытный обед, приготовленный заботливым Янь Чжэнем. Шэнь Сюань, содрогнувшись от зависти, воскликнул: — Это просто невыносимо! И, не теряя времени, помчался в столовую. На полпути его перехватил Тан Фэй. Тот колесил по кампусу на машине, разыскивая его. Увидев Шэнь Сюаня, он резко затормозил и с улыбкой протянул ему ланч-бокс. — Обед. Шэнь Сюань расплылся в улыбке. — Ты в ударе в последнее время! Так держать! Тан Фэй дождался, пока профессор поест, забрал ланч-бокс, чтобы вымыть, и вечером снова встретил его у ворот университета, чтобы отвезти домой. Шэнь Сюаню это показалось весьма удобным, и он с радостью согласился. На следующее утро его ждал новый сюрприз. Завтрак уже был на столе, дом был чистым, а ноутбук и книги для лекций аккуратно лежали у двери. Но в тот день, вернувшись домой после утренней лекции, Шэнь Сюань обнаружил, что Тан Фэя нет. На столе лежала брошюра. Он развернул её и опешил. Школа поваров «Новая Восточная»! — Он что, решил стать поваром? — поправляя очки пробормотал Шэнь Сюань. Не раздумывая, он помчался в кулинарную школу. Войдя, он оказался в эпицентре кулинарного безумия. Студенты рубили овощи, ножи гремели, как на поле боя, а в глубине зала пылали огромные печи, где будущие повара варили бульон. Густой дым и аромат специй наполняли воздух. Шэнь Сюань закашлялся и отступил, хватаясь за грудь. — Нет, это не для меня. Я же утончённый учёный! Пока он размышлял, стоит ли отправиться на поиски мужа, сзади послышался голос Тан Фэя: — Ты как здесь очутился? Шэнь Сюань обернулся. Тан Фэй стоял перед ним в высокой поварской шапке, с живой курицей в одной руке и ножом в другой. Курица отчаянно кудахтала, протестуя против своей участи. Шэнь Сюань расхохотался и хлопнул в ладоши. — Браво! Ты окончательно слился с природой! — Я просто подумал, что кто-то из нас должен уметь готовить, — сказал Тан Фэй. — Чтобы семья оставалась в порядке, нужен тот, кто будет о ней заботиться. Если мы и дальше будем питаться доставкой, у тебя опять воспалятся дёсны. Ты ещё молод, следи за здоровьем. Шэнь Сюань пожал плечами. — Я же готовлю. Мне нравится готовить. Тан Фэй улыбнулся и легонько похлопал его по плечу. — Брось… Я не самый лучший человек, первую половину жизни был порядочным негодяем. Но вторую половину я хочу прожить как следует. Профессор Шэнь стоял, глядя на него, и не нашёл слов. Внутри у него всё кричало: Тан Фэй, зачем ты такой слащавый! *** Вечером Шэнь Сюань сидел в гостиной, прижимая телефон к уху и шёпотом жалуясь Цинь Цзяню: — Я заметил, дело принимает серьёзный оборот. Он как профессиональная нянька. Стирает, готовит, покупает продукты, чинит телевизор, всё умеет! Ты знаешь Цинь Цзянь, я как-то ночью сбежал с друзьями в бар, а он молча поехал за мной и ждал у входа до полуночи, пока я не вышел! Цинь Цзянь помолчал, а затем спросил: — А почему вы, пьяницы, меня не позвали? — Да я пил с преподавательницами с художественного факультета! — Ты окончательно деградировал, — отрезал Цинь Цзянь. — Будь я на месте Тан Фэя, я бы тебя за шкирку домой притащил. Кстати, он в последнее время какой-то святой. Ты знал, что он спрашивал меня, как делать презентации? Хочет теперь твои лекции готовить… Оба замолчали. По спине пробежал холодок. Шэнь Сюань уставился на фигуру моющего посуду на кухне Тан Фэя. — Это же не медовый месяц… — Медовый месяц и рядом не стоял! Он буквально нянчится с тобой, как с младенцем. Что он тебе на обед принёс? Какой-то детский фруктовый напиток? — Да пошёл ты! Это был соевый молочный коктейль, ясно? — Всё равно молоко. Слушай, ты точно Тан Фэя ничем не обидел? Почему он так суетится? — Чушь! Он неделю был на Хайнани, как я мог его обидеть? Но едва эти слова слетели с губ, оба замерли. Их профессорские умы, привыкшие к богатым ассоциациям, пронзила внезапная мысль. Цинь Цзянь прошептал: — Он… он не мог на Хайнани натворить что-то, за что теперь тебе вину заглаживает? Нельзя винить Цинь Цзяня за паранойю. За годы знакомства с Тан Фэем было ясно, что только чувство вины заставляло его бросаться в бой, чтобы задобрить Шэнь Сюаня. В остальное время он был воплощением ленивого эгоиста. Храпел во сне, пялился на прохожих девушек и уклонялся от любой домашней работы. Шэнь Сюань процедил: — Если это правда, я его прикончу. Той ночью за ужином Шэнь Сюань, взвесившись, объявил: — Я набрал три килограмма. Не поднимая глаз, Тан Фэй отозвался: — Это хорошо. — Эй! И это всё, что ты скажешь? Тан Фэй задумался. — Мне кажется, это здорово. Значит, я хорошо о тебе забочусь. Шэнь Сюань, содрогнувшись от очередной волны мурашек, встал из-за стола с каменным лицом. — Я не буду ужинать… Он ушёл в комнату смотреть телевизор. Поздно ночью, зевая, он вышел чтобы принять душ, и заметил что свет в кабинете Тан Фэя всё ещё горит. На столе в гостиной ужин остался нетронутым. Тарелки, миски, палочки… Всё на своих местах. Что он вообще ел сегодня? — подумал Шэнь Сюань. Он толкнул дверь кабинета и заглянул внутрь. — Эй… И остановился. Тан Фэй сидел перед компьютером, но не смотрел на экран. Его голова была опущена, пальцы впились в волосы, костяшки побелели. За годы совместной жизни Шэнь Сюань изучил этого человека вдоль и поперёк. Это не был обычный творческий кризис. Тан Фэй… страдал. Услышав шаги, Тан Фэй поднял голову, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. — Что такое? Мужчина вошёл, отодвинул стул напротив и сел. — Ты что ел на ужин? — Ничего. Нет аппетита, — Тан Фэй помедлил, затем улыбнулся. — Не бери в голову, ешь сам. — Что с тобой творится последние дни? Тан Фэй встал, будто пытаясь уйти от разговора. — Да ничего, всё нормально. Рад тебя видеть… Шэнь Сюань лениво бросил: — Сядь. Тан Фэй вздохнул и послушно сел. — Так что происходит? — Ничего, я просто… — Тан Фэй! — резко оборвал его Шэнь Сюань. — Ты последние дни как одержимый себя изводишь! Не умеешь заниматься хозяйством, не занимайся! Зачем мучиться самому и доставлять мне хлопоты? Я что, хрустальная ваза, чтобы ты меня на руках носил? Тан Фэй прошептал: — Я просто хочу быть лучше для тебя. Шэнь Сюань вспыхнул. — Мы столько лет вместе, и только теперь ты решил быть ко мне лучше? — Нет, нет. Просто я понял, что все эти годы не был для тебя хорошим. Мне стыдно. — Тан Фэй протянул руку и осторожно стёр крошку чипсов со щеки Шэнь Сюаня. — Взрослый человек, а ешь чипсы. Смотри, опять плохо будет. Шэнь Сюань вздрогнул. — Фу, как слащаво… Тан Фэй улыбнулся, но улыбка вышла горькой. — Шэнь Сюань, если я буду недостаточно хорош, ты меня бросишь? — Что? Недостаточно хорош? — Не случится ли так, что однажды… я тебе стану не нужен? Шэнь Сюань почесал затылок. — С чего бы? Это ты всегда был тем, кому я не особо нужен. Он встал, потянулся и зевнул. — Слушай, я всё-таки голодный. Пойдём поедим. Но потянуться полностью он не успел, Тан Фэй тут же внезапно вскочил, схватил его за плечи и серьёзно сказал: — Я никогда не перестану в тебе нуждаться! А ты… ты меня не бросишь? В шоке, Шэнь Сюань поспешил закрыть рот. — Нет, нет, не брошу! Тан Фэй смотрел на него, не отрываясь. — Но у меня куча недостатков. Я не верный, у меня есть… прошлое. Шэнь Сюань не выдержал и расхохотался. — Да ты ещё и храпишь во сне! И вечно забываешь телефон доставки! И в постели у тебя эти садистские замашки! Недостатков у тебя вагон, думаешь, если бы я хотел тебя бросить, я бы до сих пор тут торчал? Тан Фэй с облегчением выдохнул и опёрся о стол. — Ну и хорошо. Шэнь Сюань потянул его за собой. — Пошли! Пора есть! Хватит строить из себя страдающую жену. Учись у Су Иня, тот вообще заставляет тестя готовить, а если невкусно, даже не ест! Он обнял Тан Фэя за плечи, толкая его к выходу, будто они были единым целым, двумя частями одного тела, которые могут не соприкасаться, но не могут существовать порознь. Внезапно Тан Фэй остановился, развернулся и, держа любимого за руку, посмотрел ему в глаза при тусклом свете льющегося через окно уличного фонаря. — Шэнь Сюань, — медленно, чеканя каждое слово, сказал он. — Я вернулся. — А? — Шэнь Сюань удивился. — Ты же давно вернулся. Тан Фэй искренне улыбнулся. — Я просто подумал, что должен сказать это… официально. Конец От переводчика: Это конец, да. Но далее последуют экстры к новелле. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum