Заметки докторского общежития

Предисловие автора: Все пары в этом побочном сюжете плод моего воображения и не имеют отношения к официальной линии. Этот текст родился в горячке лихорадки, под высокой температурой. Прошу, пожалейте бедного автора, который, несмотря на хворь, продолжает творить… Цай Гэ, в народе прозванный голубем, был настоящим волком в мире данмэя, гордым, несгибаемым, как герой древних сказаний. Страсть к своему делу горела в нём ярче солнца, и он считал это призванием. В день, когда Цай Гэ впервые ступил в исследовательский институт, небо окрасилось зловещим розовым светом. Над общежитием докторантов клубились чёрные тучи, а в вышине медленно раскрывался гигантский глаз, чей взгляд, казалось, пронзал саму ткань мироздания. Громовой голос, эхом разнёсшийся между небом и землёй, провозгласил: — Юноша, отмеченный реинкарнацией и судьбой! Исполни свою миссию в путешествии сквозь миры! Цай Сяогэ, стоя на вершине холма, вскинул руки к небесам и выкрикнул: — Какую ещё миссию, босс?! Глаз прогремел: — Отправляйся в параллельный мир! И тут же, устыдившись собственной напыщенности, глаз исчез. Небо прояснилось, запели птички, и воздух наполнился ароматом цветов. Всё вокруг дышало покоем. Цай Сяогэ, озадаченно грызя ноготь, пробормотал: — Параллельный мир? Это ещё что за ерунда? Три чёрные линии, символ абсолютного недоумения, прочертились у него на лбу. — Босс, вы там совсем запутались? Паркинсон, что ли, начался? *** Когда Цай Сяогэ, волоча чемодан, вошёл в комнату 305, произошло достойное летописей событие. Замечу что, на момент прибытия Цай Сяогэ в комнате жили лишь Ли Вэй и Хуа Маньлоу. Эти двое с юности славились мелкими шалостями, от кражи классного бюджета до насмешек над юными романтиками. Их репутация оставляла желать лучшего, но, несмотря на все проказы, искры романтики между ними не вспыхивало. Уж слишком хорошо они знали друг друга. Что? спросите вы. Разве не Хуа Маньлоу в день заезда прогнал толпу назойливых пристававших к Ли Вэю докторантов? Разве это не был знак любви? Ох, дорогой читатель, не смешите! Как тогда объяснить, что Хуа Маньлоу за двадцать юаней продал Ли Вэя красавчику Цзи Е, как товар на рынке? — А вдруг эта сделка, тоже проявление любви? Стража! Уведите этого фантазёра за ворота и надругайтесь над ним по очереди! Вернемся к нашей комнате. Цай Сяогэ вошёл, устроился на кровати, делая вид, что разбирает вещи, а на деле зорко следил за Хуа Маньлоу. Тот, пуская слюни от восторга, пересчитывал свои двадцать юаней. Закончив подсчёты, Он украдкой приоткрыл дверь Цзи Е и передал ему две фотографии Ли Вэя для «проверки товара». Но Цзи Е, не удостоив снимки взглядом, отшвырнул их и, схватив Хуа Маньлоу за руку, покраснел, заморгал и выдавил: — На самом деле… я… ты… Хуа Маньлоу, крепко сжимая свои юани, отшатнулся: — Товар продан, возврату не подлежит! Веди себя прилично! Цзи Е, теребя край одежды и опустив голову, пробормотал: — Красавец… У меня дома тысячи му плодородной земли, десятки роскошных домов, а двадцатиюаневых купюр хватит, чтобы засыпать гору… Хуа фыркнул: — И что с того, что у тебя денег куры не клюют? Я честный бизнесмен, за чужое не хватаюсь. Цзи Е, перебивая, воскликнул: — Красавец! — Чего? — Красавец! — Цзи Е уставился на него. — Я влюбился в тебя! Хуа Маньлоу окаменел. Юноша, захлёбываясь от восторга, продолжил: — Я влюбился в твои озорные брови, в уголки твоих глаз! В твою манеру считать деньги! В твою свободную душу, что парит над мирской суетой! Красавец! Ты истинный красавец! Бросься в мои объятия, ооо! Хуа Маньлоу замер. Хуа Маньлоу треснул, точно фарфоровая ваза. Хуа Маньлоу, как призрак, растворился в воздухе. В отчаянии он вцепился в плечи Цай Сяогэ и затряс его: — Это что, серьёзно?! Столько серий мы играли по сценарию, и вдруг автор меняет пару?! Цай Сяогэ, в панике уклоняясь завопил: — Эй, второмй молодой господин Хуа, не тронь меня! Это нарушение субординации! И вообще, разве Цзи Е не предназначен для главного героя? По сюжету он должен влюбиться в него с первого взгляда и годами его преследовать, всё больше унижаясь! Взобравшись на шкаф, Хуа Маньлоу заорал: — Чёрт возьми! Я берегу себя, как целомудренная девушка! Мужчины не мой профиль! Спасите, мою невинность хотят похитить! Цзи Е, пуская слюни, умолял у подножия шкафа: — Красавец, спустись, дай мне полюбить тебя! Но тот, бледный как мел, проклинал восемнадцать поколений предков Цзи Е, вжимаясь в угол шкафа и дрожа от ужаса. Оскалившись, Цзи Е замурлыкал: — Красавец, позволь мне позаботиться о тебе… В этот момент Хуа Маньлоу поскользнулся и рухнул со шкафа, теряя сознание и пуская пену изо рта. Но в глазах Цзи Е он выглядел хрупкой красавицей, томно опирающейся на шкаф, с полными слёз глазами, и учащённым дыханием. Как сорвавшийся с цепи пёс, Цзи Е бросился к нему. Цай Сяогэ, в шоке опешил, затем выхватил блокнот и принялся лихорадочно записывать: XX года, X месяц, X день. В общежитии докторантов университета X произошло судьбоносное событие любви с первого взгляда. Хотя обстоятельства в целом следуют летописям, главный герой, знаменитый красавец Ли Вэй, бесследно исчез… А где же был Ли Вэй? Он находился в кабинете Шэнь Сюаня. В покоях императрицы было безмятежно. Послеполуденное солнце заливало комнату светом, розы в саду колыхались на ветру. Императрица ободряюще сказала: — Ли Вэй, не стесняйся, выкладывай, что на душе! Если могу помочь, помогу. Мы же с тобой не чужие. Давай, делись сплетнями, не томи! Ли Вэй, сжимая одноразовый стаканчик так, что тот превратился в бесформенный комок, выдавил: — Мне, наверное, не стоило беспокоить вас, профессор Шэнь, из-за такого… Но, кажется, я влюбился! Улыбнувшись, Шэнь Сюань наклонил голову, навострив уши. Ли Вэй продолжил: — Он, конечно, не идеал. Пользуется своими деньгами и связями, творит, что хочет, а на деле пустышка, только пыль в глаза пускает. Но… он так предан! Шэнь Сюань мысленно кивнул: О да, Цзи Е и правда по тебе с ума сходит. Ли Вэй, закрыв лицо руками, простонал: — Я в смятении… Не знаю, что делать. С одной стороны, любить его это неправильно, это грех. А с другой, я не могу заставить себя отказаться от такого мужчины! Сжав его руку, профессор Шэнь с теплотой ответил: — Тогда дерзай, дитя моё! Удивлённый Ли Вэй воскликнул: — Правда? Даже вы, императрица, меня поддерживаете? — Конечно, дитя! Вы столько серий мучили друг друга, то ссоры, то страсти, классическая пара верного пса и императрицы. Пора вам остепениться и зажить спокойно! Ли Вэй, схватив его руку, со слезами на глазах ответил: — Я и не думал, что вы меня поддержите! — Конечно, дитя, я всегда за тебя! — Даже в любом моём решении? — Да, что бы ты ни сделал, я за тебя! — Шэнь Сюань вдруг нахмурился. — Ли Вэй, тебе не кажется, что мы цитируем диалоги из мелодрам Цюн Яо*1? Не отвечая, Ли Вэй вытащил из кармана письмо и с почтением протянул его: — Это моё любовное письмо к нему. Императрица, пожалуйста, передайте его! Шэнь Сюань, улыбаясь, взял конверт, взглянул на надпись и тут же, схватившись за сердце, рухнул на пол. На конверте аккуратным почерком было выведено: Университет X, бакалавриат, факультет XX, Хуан Имину. Рядом красовалось сердечко, а над ним стыдливое, с лёгкой обидой лицо Ли Вэя. Сноски: *1. Цюн Яо ( Настоящее имя Чэнь Чже) автор любовных романов, на основе которых снято более ста фильмов и сериалов. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum