Заметки докторского общежития

Всем привет, меня зовут Тан Фэй. Нет, нет, не швыряйтесь яйцами и помидорами! В наши дни всё дорожает, а зарплаты стоят на месте. Даже скромный помидор, и тот на вес золота. К тому же, разбрасываться едой, это прямой путь к небесной каре. Девушки, ваши овощные атаки чистое зло, вы в курсе? Я знаю, как классический «плохой парень» я обречён на предвзятость публики. Выйди на сцену добрый и полный надежд Хуан Цзянь, и его бы засыпали воздушными поцелуями. А мне? Мне достаются только помидоры. Ладно, я смирился. Кто я такой, чтобы спорить с судьбой «злодея»? Вы же сами кричите: — Хватит мучить Хуан Цзяня! Лучше помучай Тан Фэя! Этот гадёныш без страданий не вспомнит, как его зовут! Чушь! Лишь раз я забыл своё имя. Это был ясный день, когда Шэнь Сюань впервые обратил на меня, скромного смертного, свой взгляд. Его глаза сказали: «О, тут что-то шевелится». После через пять секунд он спросил глубоким, мелодичным, магнетическим голосом, вобравшим всё великолепие природы: — Как ваша фамилия, позвольте узнать? Я… я просто отключился. Мозг дал сбой. Дрожа, я выдавил: — Я… я… моя фамилия… фа-фа-фа… Через полчаса я сидел в полицейском участке, а Шэнь Сюань, с дружелюбной улыбкой, объяснял офицеру: — Этот господин, кажется, забыл, кто он. Не могли бы вы связаться с психиатрической клиникой? Моя ненаглядная жена воплощение истины этого мира. Всё, что он говорит, закон. Даже если он ошибается, виноват всё равно я. Ну и что, что я «плохой парень»? Быть таким, как я, в этой драме, тяжёлая доля. Пока старый хулиган Цинь Цянь обнимает своего юного, нежного, точно кролик, Ян Чжэня, я могу лишь украдкой коснуться плеча Шэнь Сюаня, и тут же лечу через комнату от его удара в стиле «Метеоритный дождь Пегаса». Пока Хуан Цзянь, надменный чиновник, соблазняет своего копа, я ночами пробираюсь в комнату Шэнь Сюаня, чтобы быть выпоротым его розовым кнутом-мечом. — о, прекрасный лис Курама, вечно юный бог!, и рыдать в гараже до утра. Даже этот мелкий бандит Цзи Е умудрился завоевать свою императрицу Ли Вэя, а я, статный, обаятельный покоритель сердец, до сих пор не решил вопрос собственного счастья! Что? Кто сказал, что у меня проблемы с потенцией?! Клевета! Наглая ложь! Стража, увести этого лжеца и надругайтесь над ним по очереди! Простите, что заставил вас смеяться. На самом деле я иду по пути нежной, душещипательной романтики. Да, иногда я бываю дерзким, но грубость не про меня. Я ночи напролёт думаю, как бы быстрее, лучше, качественнее завоевать Шэнь Сюаня. Из-за этого днём я немного рассеян и, бывает, вспыльчив. Но это не отменяет моего статуса законного мужа Шэнь Сюаня! Прошу всех, кто за меня переживает, не волноваться. Что? Режиссёр, ты сказал, что мой рейтинг в зрительском голосовании ноль? Чёрт с ним! Плевать на зрителей, главное поддержка моей жены! Жена, я тебя люблю, как мышь любит рис… Шэнь Сюань, конечно, иногда грубоват, чуть высокомерен и, возможно, слегка склонен к насилию. Но он меня любит, я уверен! Он готовит мне еду, правда, иногда в ней попадается крысиный яд. Он стирает мои вещи, хотя после его стирки мой «Армани» годится только на тряпки. Он защищает меня от выпивки и сигарет, хотя порой мне приходится оставаться трезвым на застольях, чтобы довезти его, пьяного вусмерть, домой. …Но он меня любит, я в этом не сомневаюсь! Даже в командировках он заботливо кладёт мне в чемодан презервативы, а растроганный до слёз я с ножом в руках врываюсь в авиакомпанию, требуя перенести рейс, чтобы скорее вернуться к нему. Вот как сильно он меня любит! Так мы с Шэнь Сюанем живём в любви и гармонии в доме номер XX в жилом районе преподавателей университета X. О, звонок в дверь! Это Шэнь Сюань вернулся, пойду открою. Сегодня он выглядит каким-то рассеянным. Не выспался, что ли? Погода в последние дни скачет, то жарко, то холодно. И лицо у него бледное, надо было мне спать рядом, укрывать его одеялом, держать за руку… Жена, я так за тебя переживаю! — Тан Фэй? Тан Фэй? — Шэнь Сюань помахал рукой перед моим лицом. — Ты в порядке? Я тут же принял позу верного пса: — Всё отлично! — …Вытри слюни, — буркнул Шэнь Сюань. Он сел на диван, посмотрел на меня, хотел что-то сказать, и тяжело вздохнул: — Тан Фэй, мне нужно с тобой поговорить… — О, да, да, конечно! — сказал я. — Ты ведь знаешь студента по имени Ян Чжэнь, верно? — Ага, знаю, знаю! — И ты согласен, что он довольно милый, да? — Ну да, конечно, милый! — И ты в курсе, что он пока ещё никому не принадлежит, так? — Точно, точно, всё так! — Вот и отлично, — Шэнь Сюань с облегчением выдохнул. — В этом «путешествии Цай Гэ» режиссёр решил свести меня в пару с Ян Чжэнем. Шэнь Сюань, теребя волосы, вздохнул: — Я сам понимаю, что это какая-то нелепица, но, по крайней мере, Ян Чжэнь довольно симпатичный. Изначально режиссёр хотел устроить мне эпическую любовную сагу с деканом по учебной части, а Хуан Цзянь должен был добиваться его благосклонности. Но, знаешь, у нашего декана слабое сердце, он как услышал про это, так сразу в обморок и в больницу. Так что… Тан Фэй, ты в порядке? Он снова помахал рукой: — Тан Фэй, что с тобой? Почему ты такой бледный? Я понимаю, тебе сейчас нелегко, но подумай о хорошем, Ян Чжэнь, это вечный «пассив», он никогда не станет «активом». А вот с деканом по учебной части всё было бы куда сложнее… Тан Фэй? Тан Фэй, ты точно в порядке? Может, к доктору? Тан Фэй! Куда ты пошёл? Вернись! Вернись! Всем привет, это режиссёр. У нас на съёмочной площадке небольшой инцидент. Один из главных героев, Тан Фэй, в припадке ярости набросился с ножом на окружающих и теперь находится в больничной палате, где его «усмиряют» медсёстры с грудью четвертого размера. А после короткой рекламы мы вернёмся. Реклама: В этом году на праздники подарки не принимаем! Принимаем только Ян Чжэня! Ян Чжэнь, Ян Чжэнь, Ян Чжэнь! (Режиссёр: профессор Цинь, свет: профессор Цинь, текст: профессор Цинь, музыка: профессор Цинь. Аплодисменты!) *** Тан Фэй, придя в себя в больнице, обезумел и решил разобраться с Ян Чжэнем. Ян Чжэнь, невинно грызя ногти, залепетал: — Это не моя вина, дядя Тан Фэй! Я всего лишь бедный студент, подрабатывающий, чтобы свести концы с концами, мечтающий о розовых девичьих грёзах и ждущий своего принца на белом коне. Мне ещё и восемнадцати нет! Тан Фэй, катаясь по больничной койке, взвыл: — Враньё! Тебе меньше восемнадцати?! — Честно, меньше! — Ян Чжэнь ткнул пальцем в небо. — Наше пространство и время пошло вразнос! Взгляни на заголовок «Путешествие Цай Гэ»! Этот Цай Гэ, заядлый яойный волк, существо, которое вообще не должно существовать на Земле, настоящая космическая зараза! Его появление разрушило баланс «активов» и «пассивов», спутало все наши пары, заставило героев искать приключений на стороне. И всё это из-за этого проклятого Цай Гэ! Как ты можешь винить меня? Тан Фэй, будто прозрев, вскочил с кровати, скрипя зубами: — Цай Гэ! Ян Чжэнь подстрекал: — Точно, он во всём виноват! — Он разрушил мои горы и реки! — Да здравствует наш император! — Я поведу армию и уничтожу его! — Вперёд, вперёд! Тан Фэй, вновь обезумев, с ножом в руке вылетел из больницы, оставляя за собой клубы пыли. Размахивая флажком, Ян Чжэнь с восторгом орал: — Да здравствует император! Да здравствует! Вечно здравствует! В XX году, X месяца, X числа аспирант университета Цай Гэ был заколот неизвестным с ножом в своей комнате общежития. Несмотря на усилия врачей, он скончался от потери крови. Новость потрясла университет. В память о юном таланте, ушедшем так рано, студенты организовали поминальный вечер. Скинувшись, они устроили грандиозное застолье с горячим котелком, закупив свинину, говядину, баранину, тофу, овощи, лапшу, утиную кровь и колбасу. Превратив скорбь в аппетит, они почтили память Цай Гэ шумным, незабываемым пиром. После застолья, облизывая губы, все наперебой обсуждали: — Вот это грех! Тан Фэй просто хотел его подразнить, а вышло вон что! — Точно, кто бы мог подумать, что Цай Гэ такой… страстный? Обычно и не скажешь, настоящий скрытый маньяк! — Бедный Тан Фэй, пришёл с одним ножиком, а Цай Гэ его выхватил и давай себе горло резать, что кровь фонтаном, вот так высоко, вот так! — Слышали, он ещё завещание оставил? Кто знает, что он сказал? — Никто толком не знает, спросите у Тан Фэя. Говорят, он после этого завещания заперся дома и грызёт платки! *** Тан Фэй, с пустым взглядом и подёргивающимся лбом, повернулся к зрителям и медленно произнёс: — Честно говоря, я не совсем понял, что он сказал… Я был в шоке, мысли путались… — Я только слышал, как Цай Гэ, лёжа в луже крови, дрожащим голосом, но с каким-то удовлетворением и надеждой, прохрипел: — Ха-ха-ха! Наконец-то этот день настал! Я отправляюсь в путешествие! Я отправляюсь в династию Тан, чтобы стать красавцем! Ха-ха-ха! Тан Фэй вздрогнул: — Я ни слова не понял. До сих пор себя виню, почему я не держал нож покрепче? Как он так легко его выхватил и зарезался? Бедный мой ножик… Шэнь Сюань, скажи, чем мы теперь будем резать лук? Шэнь Сюань нежно погладил его по голове: — Тише, тише, дорогой, всё позади, всё хорошо… Какая трогательная гармония царственной пары! Но, императрица, не забудьте заготовить побольше платочков для императора, он уже сжевал десяток за сегодня… В тот же миг, в другом измерении, Цай Гэ медленно открыл глаза. Вокруг толпились люди с длинными косами, рыдая и падая на колени: — Император, вы наконец очнулись! Цай Гэ подскочил, в шоке: — Я… я… я… Разве я не должен был отправиться в династию Тан? Почему я в Цин?! Он схватил одного из придворных и принялся его трясти: — Где я? Кто я? Дайте зеркало! Зеркало! Тот откашлялся и холодно, с достоинством, произнёс: — Император, отпустите! Цай Гэ поднял глаза и окаменел: — Вдовствующая императрица?! Вы тоже сюда попали?! Человек стукнул его по голове и рявкнул: — Какая вдовствующая императрица?! Пока вы, Ваше Величество, живы, я всё ещё императрица! Поняли?! Раздался громовой раскат, и Цай Гэ превратился в поджаренного голубя. …Он действительно переместился. Он стал Хуан Тайцзи*1, императором династии Цин. А Шэнь Сюань (ну, или тот, кого мы так зовём) стал императрицей Сяочжуан*2. Цай Гэ, дрожа, пробормотал: — Доргонь*3… Где Доргонь? Я хочу видеть Доргоня… Перед ним, с каменным лицом, стоял Тан Фэй: — Ваше Величество, что вы мечетесь? Лежите спокойно! Ещё один раскат грома. В XX году, X месяца, X числа император Цин Хуан Тайцзи впал в неистовство. Он катался по дворцу, рыдая и цепляясь за подол императрицы, с надрывом вопя: — Я был неправ! Я хочу домой! Я клянусь, я сдам экзамен по гражданскому праву в этом году! Сноски: *1. Хуан Тайцзи основатель династии Цин. *2. Сяочжуан Императрица Хуан Тайцзи. *3. Доргонь политик, полководец а так же младший брат императора. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum