Заметки докторского общежития

Тан Фэй ворвался в ванную и застал Шэнь Сюаня в позе, достойной циркового акробата: тот восседал на корзине для белья, единственном сухом островке в этом водном безумии. Не обращая внимания на «реку» под ногами, Шэнь Сюань внимательно разглядывал дверцу стиральной машины, из которой хлестала вода. — Тан Фэй, — произнёс он, — тебе не кажется, что это странно? Стиральная машина не должна превращаться в фонтан. Я, конечно, не мастер, но, похоже, она сломалась. Пробираясь через потоп, Тан Фэй подхватил Шэнь Сюаня на руки и вынес в гостиную, где бережно опустил на диван. С надрывом в голосе он воскликнул: — Мой новый шерстяной ковёр! Шэнь Сюань поправил очки и растерянно протянул: — Э-э… — Моя ультрасовременная стиральная машина с электронным управлением! — Ох… — Мои свежевыкрашенные стены, такие чистые, такие новые! — Мм… Шэнь Сюань задумался на мгновение и добавил: — А ещё твой старенький, никому не нужный, совершенно бесправный супруг, которого ты готов выкинуть на помойку в любой момент. То есть я. Тан Фэй поймал его взгляд, и по спине пробежал холодок. Колени его подкосились, и он рухнул на пол, обнимая ноги Шэнь Сюаня: — Любимый, я совсем не это имел в виду!... Шэнь Сюань невозмутимо ответил: — Ничего страшного. Я понимаю. Психически и физически нормальный мужчина всегда тянется к новому и отворачивается от старого. Это человеческая природа. Иногда я сам ловлю себя на этом… Эй, Тан Фэй, ты чего? Зачем бьёшься головой о стену? Я не говорил, что бросаю тебя! Хватит размахивать ножом у горла! Тот, с пепельно-серым лицом, набросил на балку трёхметровую белую ткань: — Я никому не нужен… старый… отвергнутый… В этот момент раздался звонок в дверь. Императрица радостно бросилась открывать: — О, Второй Молодой Господин! Хуа Маньлоу заглянул внутрь и с удивлением воскликнул: — Императрица! Вы с Его Величеством затеяли романтику в стиле русалок? Шэнь Сюань схватил его за руку: — Скорее, у нас стиральная машинка течёт! Причитая и прикрывая ворот рубашки, Хуа Маньлоу последовал за ним: — Осторожно, моя репутация! Моя невинность! Но императрица затащила его в ванную. Тан Фэй, как верный пёс, потрусил следом. Втроём они столпились в тесной комнате, где вода доходила до щиколоток, и молча переглядывались. Наконец Хуа Маньлоу кашлянул: — Что ж, императрица, ваша стиральная машина сломалась… весьма оригинально. Машина выглядела безупречно: ни царапин, всё работает, барабан крутится с такой силой, что одежда чуть ли не оживает. Одна беда! При откачке вода не уходила в канализацию, а хлестала из дверцы, заливая пол. — Какое расточительство, — Тан Фэй схватился за сердце. — Мой ковёр… мои стены… моя машина… — И ваша жена, — подхватил Хуа Маньлоу, закатывая рукава. — Ваше Величество, помогите отодвинуть эту махину, проверим, что сзади. Пыхтя и кряхтя, они отодвинули сушилку, вытащили машинку и вооружились фонариком и отвёрткой. После трёх тщательных осмотров популярный писатель и аспирант пришли к разочаровывающему выводу: «В теории машина исправна». Уставшие и мокрые, они вытерли пол, просушили ковёр, обработали стены водоотталкивающим средством. И тут Шэнь Сюань, лёгкой кошачьей походкой вернувшись в ванную, небрежно повернул ручку машины. Бульк!... Держа в руках мокрые тапочки, он растерянно посмотрел на Тан Фэя и Хуа Маньлоу: — Опять потекло… Те переглянулись и принялись перекладывать вину: — Это ты виноват! — Нет, ты! — Какое я имею к этому отношение? — Самое прямое! Рассердившись, Шэнь Сюань схватил обоих за шиворот и выволок из ванной. Оставшись один, он обошёл машинку, задумчиво потирая подбородок. Через минуту он нагнулся и поднял мокрую трубку. — Вот, — спокойно сказал он. — Сливная труба отсоединилась. Он вставил её обратно, включил машинку, и всё заработало. Тан Фэй забормотал, что ему срочно нужно писать роман, а Хуа Маньлоу принялся изучать историю зарубежного права, бормоча о своём вкладе в будущее родины. Шэнь Сюань, не церемонясь, вышвырнул их за дверь с презрительным: — Бесполезные книжные черви! На улице Тан Фэй возмутился: — Бесполезный? Это слишком! Как он смеет? Хуа Маньлоу утешил его: — Ничего, императрица подрезает тебе крылья не впервые. Вечером покажешь ей, какой ты полезный. Тан Фэй расплылся в улыбке: — Вот за это я тебя и ценю, мой верный подданный! Подыгрывая, Хуа Маньлоу предложил: — Позволь мне сначала задобрить императрицу, а там уж ты разберёшься. Он прокрался в кабинет Шэнь Сюаня, который восседал за компьютером, величественный, как судья в зале суда. С трепетом, юноша чуть не рухнул на колени: — Ваша честь, я невиновен! Шэнь Сюань улыбнулся: — Откуда мне знать? Хуа Маньлоу, воздев руки, протянул свою работу на пятьдесят девять баллов. — Это я не могу оценить, — сказал Шэнь Сюань. — Знаешь, в древности был верный способ проверить вину: отводили к полуденным воротам и рубили голову. Если кровь брызнет на белый шёлк или в июне пойдёт снег, то невиновен, получаешь шестьдесят баллов. Он принялся искать канцелярский нож: — Где же моя гильотина?... Хуа Маньлоу в ужасе рухнул на пол, вопя: — Я невиновен! Императрица, пощадите! — Я виновен! Я предал народ и устои социализма! Шэнь Сюань спрятал нож и принялся подпиливать ногти: — Кредитов за семестр не хватает, да? Хуа Маньлоу, съёжившись в углу, жалобно кивнул: — Да… — Научные задания не выполнены? — Не выполнены… — И на что ты тратил время? Хуа Маньлоу замялся, загибая пальцы: — Позавчера гулял с первокурсницей. Вчера была вечеринка охоты на новеньких. Сегодня дрался с У Ляном. Завтра иду на родительское собрание к У Ляну. Послезавтра… у У Ляна сестра ничего так… Шэнь Сюань, улыбаясь, помолчал и спросил: — До выпуска тебе ещё далеко, да? Хуа Маньлоу рухнул на пол, рыдая: — Императрица, не дайте мне пропасть! — Вставай. Сегодня я в хорошем настроении и укажу тебе путь. У моего друга есть проект по финансам, нужен помощник. Я порекомендую тебя. Он почётный профессор Мельбурнского университета, учился в Швейцарии. Проявишь себя, и получишь стажировку на год. Как тебе? Поправляя одежду, юноша рухнул на колено, со слезами воскликнув: — Императрица! — Пол ещё не вымыт, — весело продолжил Шэнь Сюань. — Ужин не готов, бельё не развешено. Хочу пельменей с луком-пореем. Хуа Маньлоу испарился, крикнув на бегу: — Императрица, отдыхайте! Я всё сделаю! Шэнь Сюань напутствовал из кабинета: — Лук-порей, запомни! Лук-порей! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum