Заметки докторского общежития

Ян Чжэнь, содрогаясь от рыданий, ворвался в комнату Ли Вэя и рухнул к нему на кровать. — Господин! Меня изнасиловали! — простонал он, прижимая ладони к лицу. Лениво перелистывая страницы книги, Ли Вэй даже не поднял глаз. — Угу, угу… Изнасиловали? Что, профессор Цинь придумал новый способ издеваться над студентами? Ян Чжэнь, возмущённо фыркнув, швырнул в него платок. — Ты меня раздражаешь! Не Цинь, вовсе не он! Ли Вэй тут же выпрямился, в его глазах вспыхнул любопытный блеск. — Тогда кто? Назови имя! Кто посмел? — Жизнь! —воскликнул Ян Чжэнь. — Это жизнь меня изнасиловала! Ли Вэй закатил глаза, одним ловким пинком отправил назойливого гостя в угол комнаты и, картинно развалившись на кровати, уткнулся в учебник английского для старшеклассников. Утирая слёзы, Ян Чжэнь поплёлся к столу, чтобы продолжить работу над диссертацией. Бедняга был измотан, учёба и жизнь выжали из него все силы. По ночам он просыпался в холодном поту, хватал за руку первого попавшегося и, дрожа, бормотал: — Мне приснилась линия спроса и предложения! Спрос доминирует, он главный! Хуа Маньлоу, верни мою диссертацию! Я тебя ненавижу! Разбуженный посреди ночи, Хуа Маньлоу вынужденно вставал, успокаивал несчастного и клятвенно обещал помочь с диссертацией утром. Вместе они, стиснув зубы, проклинали плагиаторов, желая им всех кар небесных, а затем, обессилев, засыпали. Так продолжалось несколько дней. Хуа Маньлоу, доведённый до предела, наконец не выдержал и пожаловался профессору Циню: — Босс, заберите эту служанку! Ян Чжэнь каждую ночь является ко мне! Обворожительный, соблазнительный, шумный! Я, конечно, человек сдержанный, почти святой, но даже мне не под силу терпеть это бесконечно! Не хочу разрушать вашу семью, но если он продолжит, я боюсь, сам его «прикончу»! Что мне делать? Цинь Цзянь ответил: — Отрежь себе что-нибудь «лишнее». Хуа Маньлоу в шоке бросил трубку, ворвался к Ян Чжэню и, пылая праведным гневом, повалил его на пол, начав стаскивать с него одежду. — Ай-яй, второй молодой господин! — хихикнул Ян Чжэнь, сопротивляясь. — Наконец-то до вас дошло! Не зря я столько ночей демонстрировал вам свою неотразимую красоту и дьявольски соблазнительную фигуру! Покраснев до ушей, Хуа Маньлоу рявкнул: — Хватит болтать! Сейчас я тебя отымею! Ян Чжэнь, с энтузиазмом возясь с пуговицами, бросил наставительный взгляд на У Ляна, который с интересом наблюдал за сценой, поедая семечки и арахис: — Это, У Лян, называется романтика. Учись! Не теряя времени, Хуа Маньлоу уже стягивал с него штаны: — Какая ещё романтика? Её что, едят? Показывай свою маленькую хризантему! Ян Чжэнь, притворно смущаясь, прильнул к нему ближе и, невинно хлопая ресницами, пропел: — Второй молодой господин Хуа… — Чего тебе? — буркнул тот, не отвлекаясь от своего занятия. — Из-за чьего-то глупого героизма моя диссертация пошла насмарку. И этот герой, помнится, обещал мне сегодня помочь. Не забыл, правда? Хуа Маньлоу остановился, медленно поднял взгляд и встретился с ангельски чистыми глазами Ян Чжэня. Тот смотрел на него с невинностью. Вздрогнув, Хуа Маньлоу подскочил, схватил У Ляна за руку и пулей вылетел за дверь, бормоча: — Господин, вы заняты, вы заняты! Мы уходим! — Вернись! — лениво протянул Ян Чжэнь. Хуа Маньлоу замер. — Я сказал, вернись! — повторил Ян Чжэнь.                                   Понурив голову, Хуа Маньлоу вернулся мелкими шажками и промямлил: — Слуга ваш здесь… Своей зловещей улыбкой и долгим, пронизывающим взглядом, похожим на взгляд женщины-паука на Тан Саньцзана*1, Ян Чжэнь заставил Хуа Маньлоу обливаться потом. — Ладно, на этот раз прощаю, — наконец милостиво изрёк Ян Чжэнь. — Но если ещё раз кто-то посреди ночи позвонит и скажет: «Берегись, ни один журнал твою диссертацию не возьмёт», ты проглотишь этот телефон. Хуа Маньлоу в ужасе зажал рот руками. Телефон N73 Ян Чжэня была размером с кирпич. — Вообще-то моя диссертация наполовину готова, — зевнул Ян Чжэнь, лениво сползая с кровати и потянувшись за толстой папкой с черновиками. — Но я до сих пор не знаю, какой журнал её примет… Дедлайн поджимал, в комнате был беспорядок, а Ян Чжэнь днями напролёт обзванивал комиссию по образованию, выясняя, как продвигается расследование. Новости были неутешительными, профессор Цинь даже ходил на ужин с влиятельными людьми, но вернулся мрачнее тучи. Наверху кто-то ловко увиливал от ответственности. Всё-таки речь шла о репутации целой редакции журнала, а в чиновничьих кругах ничто не ценится так высоко, как лицо. Вскоре Хуа Маньлоу вызвали на беседу в комиссию по образованию. Важный начальник, напустив на себя официоз, долго выпытывал, какие у него отношения с Цай Сяо Гэ. Хуа Маньлоу, потеряв терпение, обнял Цай Сяо Гэ за шею и с вызовом заявил: — Какие отношения? Супружеские! А ты как думал? У Лян от этого впал в отчаяние. Ему казалось, что ранее принадлежавшее всё внимание теперь переключилось на других. Чувствуя себя обделённым, он решил устроить скандал, чтобы вновь оказаться в центре событий. Но не прошло и пары дней, как до них дошли новые слухи. Начальник из комиссии заподозрил, что Цай Сяо Гэ и Хуа Маньлоу сговорились, чтобы опорочить репутацию журнала. Цай Гэ, швырнув книгу на пол, взорвался: — Идиоты! Мы с Хуа Маньлоу это отношения в стиле «он взял мою мангу, чтобы подтереться в туалете, а я в отместку отрезал ему пояс на штанах»! И этот старик смеет думать, что у нас роман? Да что у него за вкус?! — Цай Гэ… — произнёс Хуа Маньлоу. — Чего тебе? — огрызнулся тот, всё ещё кипя от злости. — Так это ты мне пояс на штанах отрезал? Цай Гэ, избитый Хуа Маньлоу, оказался за дверью. Ли Вэй и Ян Чжэнь, подойдя, проверили у него пульс и переглянулись. — Есть надежда? — спросил Ян Чжэнь. Ли Вэй, глядя в потолок, задумчиво ответил: — Кафедра анатомии в медуниверситете всё ещё нуждается в материалах… Ян Чжэнь кивнул: — Молодой господин, вы, как всегда, готовы внести вклад в медицинское образование. Они подхватили Цай Гэ и потащили в сторону медуниверситета. На полпути, пыхтя от натуги, они столкнулись с Цзи Е, который весело бежал с коробкой еды, чтобы навестить свою жену. Увидев Ли Вэя, он радостно завопил: — Жена! Я приготовил водяные каштаны с мясом! Занятый транспортировкой «трупа» Ли Вэй с раздражением отмахнулся: — Не видишь, я занят? И настроение паршивое! Цзи Е, виляя невидимым хвостом, оглядел Цай Гэ и спросил: — Жена, этот тип тебя обидел? Хочешь, я помогу его прикончить? Шатаясь, Цай Гэ приподнялся и, указывая дрожащим пальцем на Цзи Е, прохрипел: — Предатель… — после чего рухнул, дёрнулся пару раз и затих. — Столько лет прошло, а ты всё ещё меня не понял, — бросил Цзи Е, глядя на распростёртого Цай Гэ. — Ради одного слова моей жены я готов убить и сварить кого угодно. Затем он кинулся к Ли Вэю: — Жена! Что этот тип натворил? Разделать его? Выкопать могилу? Истребить его род до девятого колена? Ли Вэй, связывая руки и ноги Цай Гэ, чтобы тот не дёргался, буркнул: — Этот тип сговорился с Хуа Маньлоу, чтобы оклеветать контору в коррупции. Теперь мы вершим правосудие. А после него займёмся Хуа Маньлоу. Цзи Е опешил: — Контора? Разве она не развалилась? Ли Вэй посмотрел на него с жалостью: — Ты что, совсем глупый? — Жена, как ты можешь так говорить? — Цзи Е шмыгнул носом, доставая газету. — Сегодня напечатали, что главный редактор журнала брал взятки, но дел не делал, и его сдали комиссии. Я думал, ты знаешь! Ты уже несколько дней не обращал на меня внимания… Плачу… Ты меня больше не любишь… Ли Вэй выхватил газету, пробежал глазами заголовок, пнул мешающего Цзи Е и помчался в общежитие, крича: — Хуа Маньлоу! Хуа! Ян Чжэнь, не отставая, рванул за ним, случайно наступив Цзи Е на лицо, и крикнул: — Подожди, молодой господин! Цзи Е поднялся, бормоча: — Что за времена… Но тут Цай Гэ, воспрянув духом, вскочил, толкнул Цзи Е и помчался к общежитию: — Подождите! Я тоже хочу посмотреть! А Цзи Е, оставшись в одиночестве, присел у стены и тихонько заплакал: — Жена увлеклась Хуа Маньлоу… Она меня больше не любит… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum