Камаитачи. Глава 1.

Отец никогда не приводил Токуэмона в этот дом. Новый год был самым прибыльным временем года для уличных артистов, но последние несколько лет отец именно в праздники заставлял Токуэмона оставаться дома. Токуэмон даже просил отца порекомендовать ему знатных клиентов на Новый год, но каждый раз получал только удары. Священник из Кумано первым сбросил деревянные сандалии и вошёл в главную комнату. Токуэмон шёл вместе с сыном танцора льва, который убирал реквизит. Ребёнок, исполняющий танец льва, с любопытством смотрел на Токуэмона — наверное, он ещё никогда не видел актёра из Микавы в парадной одежде. — Братец, ты впервые здесь? - спросил Токуэмон. Мальчик покачал головой. — Большой брат, приход сюда может принести много денег. — Твой папа даёт тебе карманные деньги? — Он мне вообще не даёт денег! Мальчик надулся, а потом рассмеялся. Когда рядом был отец, он ни слова не говорил, но как только отцовская фигура скрылась в главной комнате, он сразу же стал болтливым. — Меня зовут Юбэй. Ребёнок представился. В провинции Этиго не было риса, чтобы есть, и не было земли, чтобы странствующие артисты могли заниматься земледелием. Юбэй даже не мог играть с детьми деревни, всё время тренируясь танцевать танец льва день и ночь, от рассвета до заката. Если он хорошо тренировался, отец ничего не говорил, но если ошибался — получал пощёчины. Он не хотел быть побитым, поэтому старательно учился, но даже когда выступал хорошо, никто его не хвалил. — Больше не могу… Юбэй процедил сквозь зубы. — Я тоже в детстве должен был путешествовать с отцом и веселить людей. Никогда не чувствовал радости. Выслушав слова Токуэмона, мальчик снова рассмеялся. — Такова жизнь странствующих артистов? — Не знаю, я почти не разговаривал с другими артистами. — И я тоже. У Токуэмона было три брата. Один умер в младенчестве, двое других были проданы куда-то, и если бы они остались с ним, их судьба была бы такой же, как у сына танцора льва. Токуэмон подумал, что лучше найти себе угол, где можно укрыться от ветра и дождя, чем всю жизнь быть рабом у отца, влача жалкое существование в бесконечных путешествиях. — Но недавно стало по-другому. После слов Токуэмона мальчик удивлённо распахнул глаза. — Что-то случилось хорошее? — Рад, что отец умер. Мальчик громко рассмеялся, но, заметив выходящего из дверей отца, сразу замолчал. Его лицо потемнело и окаменело, словно маска Но. Он заметил, как Аптекарь наблюдал за их разговором. Гостиная была просторной, полы сверкали чистотой. Весной, в месте пересечения Микавы и Синано, зимний холод ещё не исчез, но в морозном воздухе ярко цвели камелии. — Проходите сюда. Старик, похожий на управляющего, раздвинул бумажные двери зала, приглашая гостей войти. Пир был уже накрыт: на столах стояли блюда с рыбой, водорослями, символизирующими удачу, и кубки с вином. — Как это щедро с вашей стороны! Священник из Кумано улыбался во весь рот. — Желаю вам ежегодно взбираться на новые высоты, собирать благословения и избавляться от бед. Как только управляющий ушёл, артисты набросились на еду. Маринованные огурцы, тушёные личинки пчёл, рулетики из водорослей с креветками — местные деликатесы вызвали у всех восторг. Была и большая кастрюля с рагу из редиса, таро и тофу — ешь сколько хочешь. — Эй, Мандзай. Подвыпивший отец Юбэя подсел к ним. — Что с твоим отцом, он умер? — Да, прошлой зимой. — Не «умер», а «помер». У артиста не такая дорогая жизнь, чтобы говорить «умер» — просто сдох. Мужчина пристально смотрел на Токуэмона, поднося нос к его плечу и принюхиваясь: — У тебя запах крови. — Что? Токуэмон невозмутимо отодвинулся. — Это ты его убил? Не обижайся, я не осуждаю. Просто он не из тех, кто умирает своей смертью. — Кто знает, что может случиться в пути? — ……Да, верно. Может случиться всё что угодно. Отец Юбэя фыркнул и сел напротив Токуэмона. Рядом молча ел Аптекарь. Священник из Кумано и Кукольник, похоже, были старыми знакомыми, оживлённо смеялись и шутили, но Аптекарь не желал ни с кем общаться. Продавец лекарств сидел прямо, рядом с ним лежал короткий меч. По правилам, оружие должно оставаться в прихожей, но этот человек не последовал обычаю. Странствующим артистам запрещено носить мечи, но небольшой кинжал для самообороны или бытовых нужд можно было иметь при себе. Но этот кинжал был странным: ножны не имели изгиба, они были украшены пятью цветными драгоценными камнями, а отделка напоминала скорее лицо демона или льва. Токуэмону показалось, что глаза на рукояти пристально следят за ним, и он невольно отвёл взгляд. — Эй, у тебя классная вещь. Отец Юбэя без стеснения протянул руку, желая потрогать кинжал. Аптекарь даже не взглянул на него. — Что? От этого никому вреда не будет, правда же? Но когда мужчина попытался коснуться, его рука нашла лишь пустое татами — кинжала там уже не было. Аптекарь всё так же сидел, не двигаясь, словно и не прятал его. — Этот парень применил какую-то странную магию. Отец Юбэя снова цокнул языком.