Камаитачи. Глава 1.

«Последняя битва за победу оказалась между нами двумя». Священник из Кумано был полон уверенности. «Твои способности не могут сравниться с моими. Как насчет сделки? Если ты проиграешь в этом состязании, то больше никогда не сможешь показывать свое искусство. В любом случае, твое представление Мандзай требует напарника, но этот продавец лекарств не будет с тобой сотрудничать постоянно». Токуэмон обернулся и увидел, что Аптекарь сидит перед барабаном, не двигаясь. Он слегка опустил голову, его выражение лица было непонятным, но казалось, что он готов продолжать играть на барабане до тех пор, пока они не покинут зал. «Использовать сына Танцующего Льва — это умный ход, но теперь тебе пора прийти в себя». Священник из Кумано поднялся и начал громко читать благословения. Маленькие черные существа, похожие на насекомых, начали парить в воздухе под его заклинаниями. Токуэмон невольно протянул руку, и одно из них мягко приземлилось на его ладонь. Приглядевшись, он увидел трехлапую ворону. «Разве эта ворона отличается от той, что атаковала куклу ранее?» «Нет, она ничем не отличается. Боги Кумано никогда не терпят лжи. Если твое благословение для хозяина фальшивое, священный ворон пронзит твои внутренности острым клювом». Битва с Кукольником уже доказала, что слова священника не были пустыми угрозами. У «Мандзай» есть несколько сценариев. В новогодних благожелательных песнях невозможно солгать. Токуэмон повернулся к продавцу лекарств; тот уже поднял барабанные палочки. Если он — исполнитель «Мандзай», то ему придется показать именно это. Токуэмон, следуя ритму барабана, раскинул руки, изображая журавля, символизирующего долголетие, и произносил благожелания счастья для хозяина дома. Несколько трехлапых ворон летали над его головой. «У тебя есть право поднести новогодние благословения?» Священник из Кумано бросил в воздух несколько священных символов, которые превратились в зеркало, отражающее образ Токуэмона. Он весело пел «Мандзай», но рядом с ним появился силуэт человека. «Видишь? Этот бледный силуэт разве не символизирует ложь, скрытую в твоей душе?» Силуэт постепенно превратился в высокого мужчину в великолепной одежде, который тихо пел что-то. Это была знакомая Токуэмону фигура: его отец пел «Мандзай» в одиночестве, обращаясь к пустоте. Его голос не был таким радостным и ярким, как во время выступления перед хозяином, а скорее мрачным и неопределенным. Это был метод тренировки его отца. Если тренировка шла плохо, отец начинал бить его. Когда отец отворачивался, Токуэмон ни в коем случае не должен был появляться перед ним. Сейчас его отец пел какую-то неизвестную песню, согнувшись, а его руки что-то делали. Сердце Токуэмона колотилось, будто он нарушал запрет. Он медленно приблизился к спине отца. Отец всегда скрывал от него что-то важное, и каждый раз, когда он подходил к этой тайне, даже случайно, его ждало жестокое избиение. Но сегодня, хотя отец явно чувствовал, что сын приближается, он не остановил свою работу. Токуэмон заглянул через плечо отца и увидел, что тот держит тонкий серебряный стержень. Стержень был полым, отец поднес его к глазам и через маленькое отверстие увидел светящийся круг. В этом свете виднелся силуэт священника из Кумано. Священник взял у отца серебряный стержень и внимательно осмотрел его. «Что ты видишь?» — спросил Гэнкай. «Тонкий, полый стержень... и тебя». Токуэмон не хотел отвечать, но его голос не слушался. Серебряный стержень, который отец держал в руках в зеркале, была ли это сама Идзуна — трубкой, в которой живет дух-лиса? «Значит, это твой отец украл её!» Священник, несмотря на то, что его собственный силуэт также появился в зеркале, громко закричал: «Признайся перед богами Кумано! Поскольку твой отец здесь нет, ты признаешь вину за то, что украл силу Идзуны». Правда ли это? Токуэмон растерянно обернулся и посмотрел на продавца лекарств, который продолжал играть на барабане. Неумолчный звук барабана направлял его путаные мысли, помогая сохранять ясность. Под ритм барабана губы Аптекаря зашевелились: "Форма... Сущность... Желание..." Что же делать? Токуэмон был в замешательстве. Он смотрел на самоуверенное выражение лица священника из Кумано, и внезапно из глубины его сознания всплыло воспоминание. Это была причина, по которой отец и другие артисты собирались здесь в новогоднюю ночь. Идзуна уже предстала перед ними. Но что такое «Сущность»? Священник из Кумано все время спрашивал правду, но разве он сам не знает, что сделал? Токуэмон протянул руку к зеркалу и резко перевернул его.