Камаитачи. Глава 1.

«Что ты делаешь...»  «Ты и мой отец были сообщниками?»  Вопрос Токуэмона заставил священника из Кумано замолчать на мгновение. Он не смотрел на свое отражение в зеркале, а просто хотел убежать из зала. Но зеркало треснуло, и его осколки превратились в черные стрелы, которые полетели ему в спину. Глядя на парализованного священника, Токуэмон невольно улыбнулся.  Сила, управляющая богатством всей деревни, попала к нему в руки. Хотя он не хотел смеяться, он не мог остановиться, смеялся до слез, пока не вырвало все содержимое желудка. Звук барабана становился всё тише, будто палочки били по его телу; он дрожал всем телом, не в силах дышать.  Он широко открыл рот, чтобы вдохнуть воздух. Его тело казалось запечатанным мешком, который раздувался, давление на горло заставило его открыть рот.  «Хорошо сделано...»  Голос был хриплым, но всё равно знакомым.  «Почему...»  Его рот словно чем-то заткнули, и Токуэмон не мог произнести ни слова.  «Идзуна живет в "трубке", а трубка вселяется в человека. Человек, в которого она вселяется, должен иметь место для её размещения. Пространство в душе — это гнев, ненависть и отказ от надежд...»  У Токуэмона отвисла челюсть. Неужели отец мучил его только для того, чтобы сделать сосудом для Идзуны?  «Не злись на меня. Это желание наших предков. Чтобы вернуть украденное сокровище, нужна жертва».  Слушая голос отца, Токуэмон рухнул на пол, ослабев. Сидя на полу, он видел только ноги отца. Между ног отца что-то черное, похожее на мышь, мелькнуло и влетело ему в рот.  «Наши предки жили в этой деревне под защитой Идзуны, живя в достатке. Но однажды пришедший странствующий артист забрал силу Идзуны и выгнал нас из деревни. Наши люди рассеялись повсюду, стали артистами, накапливая магическую силу, чтобы снова собраться здесь и вернуть Каматаитачи…»  Все тело Токуэмона наполнилось силой, и ураганный ветер начал метаться по залу. Это была сила Идзуны, способная контролировать человеческое богатство и судьбы. Но в этот момент раздался резкий звук.  Это был рык льва, изгоняющего зло. Однако звук исходил не от головы танцора льва, а от льва, украшенного на эфесе красивого короткого меча, который смотрел прямо на Токуэмона. Аптекарь сжал меч и принял боевую стойку.  «Продавец лекарств, так у тебя есть еще такой трюк?»  Отец уже не мог сохранить человеческий облик. Одежда продавца лекарств исчезла, обнажив мускулистое тело, покрытое змеиными узорами.  «Откуда ты узнал об Идзуне? Я никому не отдам её!»  Отец, обнажив длинные передние зубы, зарычал. Затем в зале, который казался закрытым бумажными дверями, поднялся сильный ветер, ударивший в лицо Токуэмона. Когда он дотронулся до своего лица, кожа на пальце лопнула.  Лезвие ветра превратилось в невидимый шторм и обрушилось на продавца лекарств.  «Ты собираешься противостоять силе Идзуны, даже не вытащив меч?»  Вокруг отца появились бесчисленные тени Каматаитачи, и в следующее мгновение конечности продавца лекарств начали истекать кровью.  «"Сущность" проявилась, но "желание" еще нет».  Продавец лекарств простонал. В то время как он говорил, его ранили лезвия ветра, и он, наконец, упал на колени. Токуэмон хотел помочь ему, но его тело не двигалось.  «Недостаточно твоего мастерства. Если я получу силу Идзуны, я смогу быть богатым вечно. Я возьму новую жену, заведу потомство и построю своё собственное королевство. Как наши предки, как тот, кто забрал Идзуну из этого дома!»  Если отец стал мононокэ, а сам он стал "трубкой" отца... Токуэмон изо всех сил пытался встать, но не мог найти сил. После ухода отца его тело стало похожим на пустой мешок, лишенный опоры.  «Разве без этого проклятого старика ты ничего не можешь сделать?!»  Токуэмон ругал себя. Отец смотрел на него, лишь холодно усмехаясь.  «Не переживай, в следующий раз я обязательно найду приличную женщину и рожу нового сына, чтобы заботиться о нем».  С тех пор как Токуэмон осознал себя, отец повторял эти слова бесчисленное количество раз. Отец растил его только ради денег, нет, отец вообще не считал его человеком. Даже Кукольник, потерпевший поражение от священника из Кумано и крепко обнимавший свою куклу, выглядел более человечным и преданным.  Я должен убить его снова.  В пустой оболочке его тела закручивался мощный водоворот убийственных намерений. Желание убивать превратилось в темный поток, поглощающий всё, что заполнило его тело. Кукольник и кукла, отец и сын Танца Льва, священник из Кумано и его священные символы, отец, превратившийся в уродливого монстра, — всё это стало частью его тела, которое теперь трансформировалось во что-то совершенно новое.  Это и есть «Идзуна»…  Жизнь в горной деревне, жадность бродячих артистов, их желания и эгоизм превратили горного духа в зловещего чудовищного мононокэ?  «Желание явлено».  Лев на эфесе меча щелкнул зубами. Фигура меченосца, покрытая змеиными узорами, внезапно увеличилась перед Токуэмоном. Блеск меча вспыхнул светом, ярче, чем золотая ткань.