Кораллово-красный

Маленькая квартирка, а точнее её подобие, располагавшееся в старом общежитии, не пугала его своей тишиной. Напротив, он к ней привык. Как и к отсутствию любых условий, которые люди называли комфортными. Кроме воды и туалета, а также неработающей плиты и спального места, у него практически ничего не было, не считая вешалки, зацепленной за оконную раму, на которой аккуратно висела школьная форма. Он думал о сегодняшнем дне, о вечере и о Суо, неожиданно раскрывшим ему такого себя. Часть шеи, в которую он впился зубами, болела при малейшем нажатии, даже когда просто переодевался, стягивая футболку, почувствовал боль. Но справедливо – сам же первый в драку полез, ещё и ударил раненного. – Тц, – закрыв глаза и перевернувшись на другой бок, к стене, он, за неимением больше никаких дел, прокручивал в голове все сегодняшние события, остановившись на одном конкретно: диалоге с Нирэи по дороге домой. – Как ты относишься к однополым бракам? – Нирэи шел по бортику, балансируя с вытянутыми руками, то и дело заваливаясь в какую-то одну сторону, а потому Сакура решил не томить. Всё равно рядом с ними никого нет, а Нирэи вряд ли станет об этом болтать. Они шли по ночным улицам, отдаляясь всё дальше от дома Суо, места, где пахло травяным чаем и баоцзы с разными начинками. Фонари по обеим от дороги сторонам были достаточно яркими, чтоб они могли видеть, куда идут. Пусть Сакуру это мало волновало, но он не хотел отпускать Нирэи одного, поэтому он проводит его просто, чтобы убедиться. Так, на всякий случай. – Я думаю, что у любви нет пола, – честно ответил юноша, похожий на солнышко, делая слишком большой шаг и едва не спотыкаясь. – А ещё его родители очень милые. Сакура покраснел. Конечно, нужно быть слепым, чтобы не заметить в их поведении нечто такое... такое, что заставляет сердце трепетать. Разве можно называть чем-то ужасным такую нежность и обеспокоенность другими. – Да, – согласился он – Типа того. – Ты тоже так думаешь? – просиял Нирэи, останавливаясь. – Это ведь здорово, когда рядом есть л-любящий человек. Теперь я понимаю, почему Суо так себя ведет. – Как так? – Он смотрит на тебя, как Хуа Чэн на Се Ляня. – М? – Сакура моргнул. – Одним глазом, что ли? От такой беспорядочности Нирэи чуть не завалился влево, но был схвачен за руку и восстановил равновесие, благодаря Харуке. – Нет, Сакура! С нежностью! – Нирэи вздохнул, закладывая руки за спину на манер Суо. – По-моему, ты ему нравишься. Очередной бред, кому он может понравиться? Да и даром не сдалась ему эта любовь – кому она нужна, когда есть вершина, на которую можно забраться, оттуда наблюдая за толпой, которую покорил? Ему понравилось, куда завели его мысли: когда Фурин станет его местом славы, он обязательно докажет всем — и Нирэи, и Сугисите, и Умэ, и Суо... Суо. Суо. Суо. Прижимающий его к стене, проводящий руками по телу, а языком по шее. Черт возьми, почему перед глазами опять он!? Под домашними штанами появился бугорок, явно свидетельствовавший о том, что его телу нравятся такие мысли. Более того, оно хочет нечто большее, чем было в коридоре. – Черт возьми! Что делать? Звонить Нирэи? Нет, уже поздно, он наверняка спит. Да и если напишет смс, то вряд ли его увидят до утра. Неужели придется воспользоваться ТЕМ САМЫМ СОВЕТОМ? Скрипя зубами, Сакура открыл переписку с Нирэи и пролистал вверх. До пожелания спокойной ночи было пару ссылок на статьи, которые он тут же открыл. "Попробуйте подумать о том, кто вызывает у вас подобные чувства, или посмотреть соответствующие видео." Соответствующие видео? Сакура нахмурился. Конечно, он знал, что такое фильмы для взрослых и примерный процесс того, что там происходит, но у него ни разу не появлялось желания даже посмотреть, не то что удовлетворять себя под подобные ролики. Ближе к утру он всё-таки не выдержал и позвонил: в последний раз, вроде, он звонил Нирэи, так что номер в журнале вызовов, стоящий в первой строке, наверняка принадлежит именно ему. Вчера, во время возвращения в школу, когда исчез Суо, одноклассники дали ему номера друг друга, вот только в контакты Сакура добавить всё не успел. С непривычки неудобно было печатать, да и друзья тараторили слишком быстро. Послышались гудки: один, два, три. Он не думал, что Нирэи вообще возьмет трубку. Наверняка он сейчас спит, сладко посапывая в подушку. Да и вряд ли вообще стоило звонить ему в полчетвертого утра, когда солнце только-только окрашивало небо своими лучами. На четвертом гудке он собирался сбросить, но пятого не дождался, вызов приняли. – Нирэи, – без предисловий начал Сакура. – Те видео, что ты отправил, это херня какая-то. Как он и предполагал, ему ответил до ужаса сонный голос, будто человека разбудили не ото сна, а воскресили из мертвых. – Видео? – Да! Есть какой-то другой способ снять это чертово возбуждение? Я не смогу так в школу пойти, увидят же! Голос в трубке долго молчал, а потом заговорил удивленно, так будто говорившего влили ушат холодной воды, и он, наконец, проснулся. – Ну, можно попробовать душ холодный принять, или... – Душ не подходит, – оборвал Сакура нетерпеливо. – Воду на ночь отключают. Опять молчание, на этот раз более долгое. Сакура уже собирался сбросить вызов, когда в динамике тихо вздохнули и устало произнесли: – Жди, сейчас буду. ...Через двадцать минут, когда Сакура уже успел немного успокоиться и даже задремать, в дверь постучали. Впрочем, даже от такого не сильного действия, лишенная замка, она открылась, впуская раннего гостя внутрь. – Сакура, ты т... Сакура? – юноша заглянул в комнату и обомлел: на белых простынях, согнув одну ногу в колене, а другой позволив лежать на голом полу, с задравшейся немного футболкой и с рукой на глазах лежал Сакура. Услышав своё имя, он убрал ладонь с лица. – Надо было просто написать. – Решил прийти лично, – Суо присел перед кроватью на колени, стягивая свой плащ. Под ним была домашняя одежда: белый свитшот и серые штаны. Это было первым, что он нашёл в шкафу. Сакура же, поняв, КТО перед ним, резко вскочил на ноги, пока юноша складывал плащ и бросал в дальний угол комнаты. – Ты! – И я рад столь скорой встречи. – Я не просил приходить тебя! Я, мать твою, Нирэи звонил. Демон-лис удивленно вздернул бровь, замечая ту проблему, с которой, собственно, Харука и звонил, — стоило лишь опустить взгляд, и всё становилось яснее некуда. – Ну, раз уж я пришёл, то не могу уйти ничего не сделав, так? – В смысле? Суо улыбнулся: ласково, успокаивающе. Сейчас он чувствовал себя настоящим демоном: очаровать, успокоить и получить желаемое. Однако от демонов его отличало то, что он не собирался причинять жертве боль или страдания – Суо планировал доставить возлюбленному удовольствие, которое тот до сих пор не познал. – Ты ни разу себя не трогал? – он подался вперёд, и Сакура зажмурился словно от боли, когда тот его поцеловал, лизнув перед этим шею. – Ещё раз, блять, меня укусишь, и я... – юноша не успел завершить угрозу: руки лиса уже опустились ниже, осторожно касаясь кубиков пресса. Так вот они какие на ощупь: твёрдые, но под мягкой кожей, которая как белое полотно, создано для того, чтобы художник измалевал его краской, была предназначена для его укусов. – Прости, Сакура, но я так выражаю любовь, – он потерся щекой о торс юноши, словно не мог насладиться долгожданным ощущением. – Если не хочешь, я не буду кусать на открытых местах. "Но как же хочется отметить то, что ты принадлежишь мне" – мелькнула в голове отчаянная мысль. Нет, нужно сдерживаться. Он не чудовище, и пусть в нём течёт кровь ёкаев, нельзя позволить своей похоти взять над ним верх. Сакура, красный как помидор, отвернулся, заставив Суо засмеяться: звонко и беззаботно, но на этот раз в этом смехе сквозила едва заметная неуверенность в себе. Интересно, какого сейчас его возлюбленному. – Я это... почитал кое-что в телефоне, и Нирэи... – Сакура говорил приглушенно, потому что закрывал рот тыльной стороной ладони, слегка прикусывая кожу на ней. – Нирэи? – Суо отстранился, удивлённо моргнув. Он представил, что сам ещё неопытный мальчик-солнышко описывает Сакуре все подробности интимной жизни, и это позабавило. – Уж боюсь даже спрашивать, что он тебе сказал. Харука молча протянул ему телефон со статьёй, ссылку на которую прислал их друг. Суо, приняв у него мобильник, начал читать. Он ожидал увидеть какие-нибудь кадры из порнофильмов или, на худой конец, хентай-манхвы, но уж точно не руководство о том, как довести себя до разрядки. Юноша, не убирая экран от лица, взглянул на друга, который всё ещё сидел в неудобной позе, сжавшись в большой разноцветный клубок, который ожидал, что вот-вот придёт кот, чтобы с ним поиграть. – Никаких котов, только лис, – вслух подумал Суо, а потом совершенно серьёзно поинтересовался. – Ты что, никогда не мастурбировал, Сакура? – Ч-чего!? – юноша покраснел ещё больше, хотя казалось, что дальше некуда. – Ты в своём уме вообще? Кто в здравом уме вообще станет таким заниматься? Суо усмехнулся и ткнулся носом в его щеку, она была горячей. Кажется, этот парень всерьёз готовился сгореть со стыда. – Ну, вообще-то все, – тихо произнёс он. – Это физиология, баобэй. Испытывать сексуальное желание – это нормально, значит, твой организм функционирует как следует. – Да не нужно мне это! – почти взвыл Сакура. – Я не знаю, не хочу, мне непонятно, ясно!? Чёрта с два! – Позволь объяснить, – совершенно спокойно, мастерски держась в руках, Суо улыбнулся. – Обещаю, тебе понравится. Сакура поджал губы, чувствуя, как от близости друга в штанах снова становится тесно. Тесно до ужаса, а ещё горячо. Суо больше не смеётся, лишь успокаивающе поглаживает неумелого юношу по ноге, а затем слегка её сжимает. – Всё будет хорошо, баобэй, – обещает он, чуть отодвигаясь от него и отодвигая вместе с собой одеяло, а затем наклоняется, чтобы его лицо оказалось на уровне паха Сакуры. – Положи руку мне на волосы, и сожми, если станет неприятно. Они меняют позу: хозяин комнаты теперь полулёжа опереся на подушки, а Суо так же находился перед ним, кажется, не испытывая ни смущения, ни страха. В его единственном глазу – лишь предвкушение и нотки интереса. Сакура сам не знал, почему не оттолкнул его и не ударил, с криком выгнав из собственной маленькой комнатушки. Но и она с появлением Суо наполнилась каким-то непонятным теплом, которое, как ему казалось, могло сойти за уют, если его немного увеличить. Суо осторожно положил руку на его талию, проведя пальцем ниже и доводя до бедер, на которых остались едва заметные следы от резинки штанов, которые он смело приспустил вниз. – О, так у тебя уже стоит, – констатировал Суо это таким голосом, будто говорил о дожде или недоварившихся макаронах. Так, словно в этом не было ничего необычного. – Сакура, не так сильно, я же ещё не начал. Юноша от неожиданного изречения друга невольно вцепился в его пряди сильнее положенного и тут же разжал пальцы. – Извини. – Ничего, – легко отозвался Суо, разглядывая то, чего ни разу вживую не видел: чужой член, который сейчас сочился смазкой от нетерпения и болезненной тяжестью просил с этим что-нибудь сделать. – Могу немного задеть зубами, но если что, ты знаешь, как подать сигнал. – В каком смысле зубами, ты что собрался де... ах! – Сакура, вознамерившийся произнести долгую тираду, удивлённо и в недоумении замолчал, пытаясь справиться с неожиданными ощущениями. Демон-лис улыбнулся. Для него это тоже будет первый опыт в делах амурных, но он, в отличие от своего товарища, был хорошо ознакомлен с нужными действиями – спасибо интернету и свиткам из кабинета отца. Суо поцеловал венку, наиболее сильно проступающую под кожей, и сделал вдох. Сакура пах возбуждением и неуверенностью, но он это сейчас исправит. Возможно и хорошо, что Харука был не очень опытен: если Суо что-то сделает неправильно, это останется его маленькой тайной. – Я возьму его в рот, – объяснил он Сакуре, который застонал и уперся лицом в подушку. – Потерпи немного, для меня это тоже впервые. – Прекращай говорить такие смущающие вещи! – зашипел на него Сакура, а в ответ лишь почувствовал, как по головке члена водят кончиком языка. – Мать твою, Суо! – Матери у меня нет, но можешь проклинать Хуа Чэна, – предложил Хаято, ничуть не смутившись. Он наклонял голову то так, то этак, словно выбирая нужный ракурс, а затем, облизнув слегка пересохшие от волнения губы, накрыл ими член, позволяя проникать ему всё дальше в рот, и чувствуя как тот упирается в глотку. Дышать сразу стало тяжелее, словно воздух разом перекрыли, оставив его организм на демоническом обеспечении. С другой стороны, если он не будет дышать пару минут, то всё равно не умрёт. – Как ты его целиком... – жалобно простонал Сакура, пытаясь хоть как-то сделать ситуацию менее смущающей. Он готов был умереть тут на месте, наплевав на обещание взойти на вершину, подмяв под себя весь Фурин, если этот одноглазый демон не прекратит вытворять с ним такое прямо сейчас! – Суо... Юноша же не шевелился, наслаждаясь ощущением мягкой и тёплой плоти во рту. Это Сакура, ЕГО Сакура, который может уложить парочку смутьянов за несколько минут, сейчас так мило смущается и кусает губы, со стонами выдыхая его имя. – Это тебе что блять, конфета? Выплюнь немедленно! – Сакура попытался оттянуть его за волосы назад, и Суо неожиданно охотно послушался его, но уже через пару секунд насадился на него с новой силой, заставив Сакуру тихо взвыть, а своё горло сжаться в спазме. Что ж, рвотный рефлекс никто не отменял, нужно, наверное, поглубже дышать носом. Суо протестующе замычал и положил руки на внутреннюю поверхность бедер Сакуры, успокаивая прикосновениями. Юноша от этого ещё больше вздрогнул, его половой орган во рту демона дернулся. "Вот и нашлась твоя эрогенная зона", – подумал Хаято, чувствуя, как рука в его волосах сильнее сжимается. – "Да за что?" – Прекрати, – повторил Сакура, но его тяжёлое дыхание и стоны, которые вырывались из груди, напрасно сдерживаемые, выдавали его с головой. Прекратить? Демон втянул в себя воздух, создавая вакуум во рту, и Харука застонал уже громче, но тут же закрыл себе рот ладонью. Сакура разрывался между желанием умолять продолжить и желанием ударить друга, чтобы тот прекратил столь непристойное и смущающее поведение. Но бездействие порождает вседозволенность, а Суо даже не думал останавливаться, медленно и ненавязчиво приближая своего возлюбленного к оргазму, а затем вдруг поднял глаза на Сакуру, который, не выдержав томного возбуждения, которое плескалось в кораллово-красном взгляде, откинулся назад на подушки, не расслабляя хватки. – Тебе хорошо? – Суо с хлюпаньем слюны и предэякулята выпустил член изо рта, но тут же сжал его рукой, водя по влажной поверхности пальцами. – Сакура, золотце, поговори со мной. Суо потянулся наверх, к его лицу, где бессовестно, практически наощупь, нашёл его губы, провел по ним кончиком носа, но на поцелуй, который так жаждали они оба, не решился, вместо этого спустившись к шее и целуя синяк, который оставил на ней всего несколько часов назад. Сакура зашипел, пытаясь оттолкнуть юношу, но не смог, ему помешали сразу два ощущения: укус в шею, прямо над тем вечером, и нажатие большим пальцем Суо на головку его члена. По его телу будто прошелся разряд, и он заметался было на подушках, но зубы демона-лиса держали крепко, и ему ничего не оставалось, как лежать неподвижно, всхлипывая от бессилия. Глаза наполнились слезами, ему было одновременно больно и приятно, эти два ощущения, смешиваясь воедино, ударяли в голову похуже самого сильного кулака. Он застонал, на этот раз громче и с прерыванием, выгибаясь в спине. – Тише-тише-тише, мой хороший, – прошептал Суо, разжимая челюсть, но не останавливаясь двигать своей рукой. – Я не против твоего прекрасного голоса, но боюсь, соседи не оценят. – Блять, нахрена ты разговариваешь в такой момент!? – взвыл Сакура, дергая его за волосы: теперь его рука была практически на весу. На лице Суо отразилась легкая гримаса боли, но он тут же наклонился к лицу Сакуры, чтобы слизать с его щеки слезу. – Потому что тебя возбуждает, когда я говорю, пока удовлетворяю тебя рукой? – предположил с улыбкой демон-лис. Выражение его лица говорило о том, что вот-вот он рассмеётся над происходящим, над беспомощностью Сакуры, над всем. Сакура сжал зубы. Он опять выглядит посмешищем, ну конечно, чего ещё можно было ожидать? Даже в таком уязвимом состоянии у него оставались силы на гнев – в порыве минутной ярости он нащупал в волосах Суо завязочки повязки, которые удерживали её на месте, а затем, найдя там свободный конец, потянул на себя, развязывая. Суо, занятый укусами, неожиданно замер, чувствуя, как повязка слетела. На секунду он вздрогнул, и Харука уже планировал праздновать победу, но его член сжали ещё сильнее, а тихий нежный голос прошептал в самое ухо, касаясь мочки губами: – Негодник. Хотелось искусать это податливое тело целиком, оставить свой след на каждой клеточке его тела. – Суо, – хрипло позвал Сакура, жмурясь. – Суо! – Ой-ёй, – демон, тут же прекратив кусаться, резко опустился ниже и снова заменил свою руку ртом. Он должен был подарить своему возлюбленному самый восхитительный и первый в его жизни пик удовольствия, а потому слегка сжал основание, заключая его в кольцо из пальцев, а языком прошёлся по стволу. "Это тоже – его эмоции. Нельзя упустить ни единой капли, такого мне хватит надолго." Ждать долго не пришлось: до крайности возбужденный Сакура кончил, громко застонав. Перед глазами заплясали звёздочки, а в ушах плявилось мерзкое ощущение медленно нарастающего пищащего звука, очень, между прочим, неприятного. Суо же, пока его возлюбленный пытался прийти в себя, закашлялся от непривычки: он знал, как должен происходить весь процесс, но знания полученные в теории на практике даются не сразу. Демон-лис проглотил всё, что было во рту, и несколько раз причмокнул, словно пытаясь понять вкус, однако ничего особенного, не считая легкой солоноватости, не почувствовал. – Ты, блять, – Сакура приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Суо. – С башкой вообще не дружишь? Мы же парни. Оба. Суо резко отшатнулся от него, прикрывая ладонью немного испачканный жидкостью рот. На его лице отобразился чистейший ужас, словно он только что увидел призрака. – Серьёзно!? Сакура, ты парень? Почему ты мне раньше об этом не сказал? Харука лишь беззлобно пнул его ногой под звонкий смех Суо. Смущение неожиданно стало таять, а приятная нега разлилась по венам вместе с током крови. – На самом деле, – Суо вытер капельки слез, выступившие на глазах от смеха. – Ты довольно хорошо справился для первого раза. Сакура молча наблюдал, как его неожиданный гость поднялся и стал выпрямлять складки на домашней одежде, которые образовались, пока он бушевал на чужой постели. – Чего?... – Ты был умничкой, хоть и это и не совсем честно. Он соврёт самому себе, если признается, что ему достаточно этого. Хотелось большего, хотелось того, что он видел и о чём читал в книгах, построенных не целиком на эротике, но включающих её элементы. – Нечестно? – пролепетал ничего не соображающий юноша. Суо, вытирая уголки губ пальцами, чтобы потом вновь погрузить их в рот, коснулся влажными подушечками лба юноши. – Сакура, дружок, у тебя, кажется, жар? – предположил он со смехом. – Наверное, это любовная лихорадка. Сакура попытался приподняться, но у него не получилось, поэтому он просто протянул руку вверх, прося помочь, и Суо поднял его, шатающегося на ноги, и несколько мгновений не отпускал, удерживая за предплечья, чтобы не допустить падения. – Суо, а... а ты? – он не сразу смог сфокусировать взгляд. – Ты... "Ты не испытываешь ко мне подобных чувств, не правда ли?" – Если я сейчас начну требовать свою долю, – Суо присел на корточки, поднимая с пола свою повязку, и, отряхивая её, поднялся. – Ты не выдержишь моего напора, золотце. Демоны бывают очень требовательны. – Демоны, – Сакура нахмурился, его затуманенный взгляд прояснился, а когда он разглядел, кто стоит рядом, то с ужасом отшагнул назад, путаясь ногами в одеяле и рухнул на матрас. К счастью, его затылок нашёл подушку прежде, чем ударился о деревянный пол. – Я в эту хуйню не верю. Суо подошёл к маленькому зеркалу, а точнее его осколку, который висел рядом с окном, и приложив к глазу повязку, стал завязывать её, как было. – Всё правильно, – улыбнулся он краешком губ, глядя на возлюбленного через зеркало. – Неведение – самое то, баобэй. – Чё-ё? – с мрачным выражением лица он наблюдал, как Суо накидывает на себя пальто, в котором пришел, прямо поверх домашней одежды. – Ты это... в школу-то придёшь? – Конечно, – Суо поправил воротник. – Мне ведь нужно внести свой вклад в общее дело. – Какой ещё вклад? Какая-то херня опять планируется? – Сакура потер шею, зевая. Теперь его клонило в сон даже больше, чем раньше. Разноцветные глаза слипались, а то, что он лежал на тёплой после Суо постели, его ещё провоцировало на сон. – Дверь можешь не закрывать, замок сломан. – Да я уж видел, – демон-лис завел руки за спину. – Надо бы поменять. – И так нормально. Суо вздохнул. Как видно, прощального поцелуя он не дождётся, но сейчас не хочется к этому придираться. Он обязательно научит своего "друга" и поцелуям, и объятьям, и многому из того, что следует знать настоящим любовникам, но попозже. – Тогда увидимся в школе, баобэй, – попрощался юноша. – Отдыхай. Он вышел бесшумно, не издавая даже шороха, когда подошва обуви касалась пола. Дверь закрылась так же тихо, перед этим издав последний писк. Харука заснул на удивление быстро: усыпленный ласками демона и его успокаивающими чарами, он наконец мог дать покой и телу, и душе после таких насыщенных вечера и ночи. Суо же неторопливо брёл домой. Его светло-фиолетовое пальто совсем не согревало от мороза, который растекался по венам, когда он думал о Сакуре: что, если это лишь демоническая часть наконец проснулась, и когда он чувствует тактильный голод, то это просто... голод? Рядом пронёсся ранний автомобиль: Суо сумел разглядеть за его рулём светловолосую женщину, но картинка пропала так же внезапно, как появилась, и он просто позволил ей слиться с десятками других таких картинок в его сознании, в конечном итоге превращающихся в дома или дороги или ещё во что-нибудь. Он не знал, что ему делать: с одной стороны, он рад, что Сакура, если не любит, то хотя бы хочет его настолько сильно, что готов перебороть чувство смущения и стонать от такой мелочной близости с ним. Теперь Сакура Харука нравился ему ещё больше. Их дома располагались довольно далеко, можно сказать, на разных концах города, но сюда он дошёл довольно быстро, потому что спешил со всех ног. А вот обратная дорога теперь казалась ему ужасающе долгой, но спешить ему некогда. До школы ещё около пяти часов, до дома около часа, а у него в распоряжении ещё очень много лет. "Нужно приготовить блинчики, пожалуй."

***

Хуа Чэн удивлённо замер, когда зашёл на кухню: его сын, одетый для выхода в школу, как ни в чём не бывало, жарил блинчики, стоя у плиты, что-то напевая под нос. – ...оскара Черноводу, сто ролей и все превосходны... – донеслось до демона мелодичное бормотание, пока с поверхности горячей сковородки не сорвался один блинчик, и, подпрыгнув, не перевернулся на другой, менее румяный бок. Суо выглядел замечательно: на лице не было ни капли вчерашней усталости, словно за ночь он восстановил силы на год вперёд. – Свеж как огурец в супермаркете, – хмыкнул Хуа Чэн, привлекая его внимание, и юноша обернулся лишь на миг, а затем немного убавил газ, после этого окончательно его выключил. – Когда ты вернулся в человеческий облик? – Недавно, – не стал вдаваться в подробности Суо. – Папа ещё спит? – Да, он подустал, – довольная улыбка на лице Непревзойдённого ясно давала понять, как и где принц так растерял силы. Суо фыркнул: он ушёл из дому совсем рано, когда солнце только-только встаёт, но уже слышал тихий полусонный стон Се Ляня, свидетельствовавший о том, что его сейчас залюбят до полусмерти. Что ж, хорошо, что он не остался дома. – Нечего делать такое лицо, – Хуа Чэн, пройдя дальше, стащил с тарелки один блинчик, падая на стул и разминая шею. – Посмотрю я на тебя, когда у тебя будет такой муж. Хотя нет, не будет – не родился ещё тот человек, который сравнится с Его Высочеством. Суо только закатил глаза. Он давно научился не воспринимать попытки отца подколоть его и на его озорную весёлость отвечал кристальным спокойствием. Се Лянь хвалил его за прекрасный характер, а на деле ему просто нравилось злить своего демонического отца. – У меня нет недостатка в родительской любви, – он налил на горячую сковороду тесто для следующего блинчика, включая огонь. – Или желания сталкерить за человеком, только потому что воспринимаю слова слишком близко к сердцу. – Играешь с огнём, – предупредил Хуа Чэн, а в ответ услышал лишь холодную усмешку. Се Ляня их сын любил нежной трепетной любовью, стараясь всем угодить и помочь небожителю при случае. А вот с Хуа Чэном не церемонился – ни в своих словах, ни в поступках. Тот, правда, отвечал ему взаимностью, при этом успокаивая супруга тем, что у них такая "особая" любовь. – Ну, я хотя бы не играю в "передачу духовной энергии" как гребанный трус. – То есть когда вы миловались вчера у лестницы, ты ему просто стихи из Дао читал? Суо бросил на Непревзойдённого князя демонов предупреждающий взгляд, собираясь, кажется, бросить в него горячей сковородкой вместе с недожаренным тестом. – Ты слышал? – вместо этого спросил Суо, но демон уже переключился на готовые блинчики, то ли не желая продолжать разговор, то ли уже теряя к нему интерес. Ему пришлось встать, чтобы стащить ещё один блинчик, заслужив недовольный взгляд Суо. – В холодильнике есть подарок, – понизил голос Хуа Чэн, приближаясь к сыну. Кораллово-красный глаз Суо вспыхнул, а рот наполнился слюной. О, он прекрасно знал эту интонацию отца, она означала, что его ждёт лакомство из Призрачного города, которое будет считаться аморальным в мире людей и вызовет грустную улыбку у Се Ляня. – Могу я сейчас... – начал Суо, и отец похлопал его по плечу, дескать, не стесняйся. Холодильник был мгновенно распахнут, а запах продукта тут же обнаружил его: на верхней полке, на которую Се Лянь обычно ничего не ставил, потому что не дотягивался, лежал чёрный контейнер. Быстрый бесшумный прыжок, чтобы не разбудить наследного принца, бесшумное взятие контейнера, резко сорванная с него крышка и... Суо втянул носом аромат, исходящий от "пищи", лежащей внутри. Пахло кровью и немного прохладой холодильника, но это было не важно. Юноша дрожащими руками вытащил темно-красный кусок мяса, который безвольно повис в его руке, и сглотнул набежавшие слюни. Печень. Человеческая печень, которую Хуа Чэн несколько раз в месяц приносил для него из Призрачного города, была самым желанным подарком, за который он был готов даже часами цитировать Дао, если хоть кусочек попадёт в рот и сладкой патокой растечётся по языку. – Приятного аппетита, – Хуа Чэн внимательно наблюдал за реакцией сына. – Съешь, пока гэгэ не проснулся. Суо ещё несколько секунд любовался блестящей поверхностью органа, а потом облизнулся и впился зубами в хрустящую и в то же время мягкую печень, жадно отрывая от неё кусок. Хуа Чэн и Се Лянь понятия не имели, кого подобрали в храме. Знали – демона, но не понимали какой природы. Это раскрывалось немного позже, вселяя некий ужас в сердце наследного принца. Но не ужас перед ребёнком: он боялся, что Суо будет трудно адаптироваться и жить бок о бок с людьми, они не раз обсуждали окончательный переезд в Призрачный город, но проблем не возникло. Глядя на то, с какой жадностью Суо ест, Хуа Чэн невольно ему посочувствовал: обычная еда не подходила для кицуне, они могли есть только тофу, да и он не всегда приходился по вкусу. Демоны-лисы в основном питались эмоциями людей, именно поэтому они и выбрали Фурин – где драки, там кипят чувства, а значит и много пищи для их демонического дитя. Суо справился со своей трапезой за несколько минут, облизывая оставшиеся на пальцах кусочки печени: взгляд его был задумчивым, он как-то подозрительно покосился на отца, но тот молчал, и Суо не стал затевать беседу, которая обязательно привела бы к ссоре. – Куда ты ходил сегодня утром? – Непревзойдённый спросил, пока Суо аккуратно мыл руки, стараясь не намочить рукава, а затем и контейнер помыл с средством для посуды. – К Сакуре, – последовал спокойный ответ. Суо все ещё наслаждался вкусом в своем рту после съеденой печени, – Давал ему урок полового воспитания. Хуа Чэн, видимо, нисколько не удивился, лишь в его глазах заплясали чертята, норовившие выскочить, и, тряся Суо за одежду, выведать у него все подробности. – Ты проводил время с жёнушкой? – вкрадчиво поинтересовался он, подходя сзади и кладя руки ему на плечи. Суо, обыденно прикрыв глаза, вытирал руки полотенцем. – Вот это да, ну и новости. – Ты так радуешься, будто я тебе о свадьбе сообщаю, – Суо улыбнулся, покачав головой. – Мы ничем таким, – он прокашлялся, словно горло саднило, – не занимались. Хуа Чэн вздернул бровь и ткнул сына в лоб, когда тот развернулся: – И поэтому у тебя такое хорошее настроение и растянуты уголки губ? Не лги лжецу, ребёнок. Суо, услышав, как дверь в комнату родителей открылась, наклонился над раковиной, чтобы прополоскать рот, заставив Хуа Чэна отшагнуть назад. – Ничего такого... – Суо посмотрел на отца и демонстративно вытер уголки губ, облизнувшись. – Не было. – Конечно-конечно, я верю тебе. Хуа Чэн решил пока не давить на сына. Он обязательно узнает обо всём, но чуточку позже, да и если Сакуре не угрожает опасность быть очарованным и съеденным, то он вовсе не против их отношений. Но одна мысль сменяла другую, и Непревзойдённый пришёл к неутешительному выводу, который, если поделиться им с Се Лянем, его вовсе не обрадует. Они предприняли все возможные меры, чтобы подавить демонический потенциал сына: передача лишь чистой духовной энергии для поддержания человеческой формы и лишь изредка – поддержание стороны лиса в нем с помощью нужной еды. Но хотел ли сам Суо такого исхода? – Доброе утро, – его размышления прервал принц, вошедший на кухню в одной длинной красной рубашке мужа. Увидев сына, он помахал ему. Рукава рубашки были слишком длинными, и поэтому часть ткани свисала вниз, словно у куклы Пьеро из старой сказки. – Привет, папа, – с улыбкой отозвался Суо, доставая тарелки. Он вдруг подумал о том, как бы Сакура смотрелся в его вещах. Они, конечно, не были бы ему так же велики, но непривычный к китайскому стилю одежды Харука смотрелся бы в них очень мило. – Я блинчиков нажарил, будешь? – С удовольствием, – Се Лянь устроился рядом с супругом, который принял его к себе для поцелуя в щёку. – Наверное, пора восстанавливать свой режим, я давно столько не валялся в кровати. – Валяйся на здоровье, нет нужды в ранних подъёмах, – Суо поставил тарелку перед Се Лянем, а затем переставил со столешницы стопку блинов. – У тебя на расстоянии руки Непревзойдённый князь демонов, лежи себе, отдавай поручения. Пусть тапочки приносит. Хуа Чэн закатил глаза, Се Лянь у него под боком захихикал, макая блинчик в джем, который Суо так же поставил на стол в маленькой тарелочке. – Разве приносить тапочки не обязанность собаки, гэгэ? Я видел у нас дома вчера одну, – демон подпер подбородок ладонью, чтобы посмотреть на возлюбленного. – Предложение о миске и будке всё ещё в силе. – Если ты хочешь освободить место в доме, я скажу Линвэнь, чтобы в следующий раз тебя вызвали на соревнования по каллиграфии, – Суо уселся напротив них, в другом конце стола с чашкой зелёного чая. – Это тебя хорошенько РАЗВЕЕТ. Се Лянь подавился, не зная, смеяться ему или плакать, но когда Хуа Чэн хотел постучать его по спине, он отмахнулся. Проглотив блинчик и прокашлявшись, он спросил: – Твои друзья нормально отреагировали на то, что увидели вчера? Он не спросил об этом напрямую, но Суо понял: речь шла не только об их с Хуа Чэном браке, но и о его собственном состоянии. Но поскольку ни Нирэи, ни Сакура на эту тему с ним не заговорили, он тоже решил отвертеться. – Сакура очень переживал о том, что тебя обижают, – обратился он к поражённому Се Ляню. – Увидел следы от засосов и подумал, что отец тебя бьёт. Хуа Чэн аж задохнулся от подобных слов. Да что бы он ударил своего драгоценного супруга даже в шутку? Никогда! – И что... ты ему ответил? – покрасневший Се Лянь прикрыл лицо рукой, словно заранее зная, что ответит сын. – Я сказал, что это добровольные травмы, – Суо пожал плечами, делая глоток травяного чая. – Поверил? – поинтересовался Хуа Чэн, закидывая ногу на ногу. – А что ему оставалось делать, если я ему это продемонстрировал? – Суо отхлебнул чай с напускным спокойствием, но вот оба его отца подскочили с мест, упираясь руками в стол. – Что!? – прозвучал вопрос Се Ляня, но юноша уже допил свой чай и, сложив руки в молитвенном жесте, на секунду прикрыл глаза. – Благодарю за еду. Мне уже пора, увидимся вечером. Принц нервно рассмеялся, а вот демон, напротив, довольно улыбался. Нет ничего зазорного в том, что его сын познаёт науку любви. Он, конечно, всё ещё слишком юн и по меркам людей, и уж тем более для демонов, но сердцу не прикажешь в любом случае. – Подумай о положительном, – Хуа Чэн скользнул рукой по обнажённому бедру супруга пальцами. – Раз он влюблён в мужчину, то внуков они нам не сделают. Се Лянь грустно улыбнулся: – Я просто знаю, как тяжела бывает разлука, Сань Лан, и каким жалким можно себя ощущать, когда твои надежды рушатся, – он вздохнул, кладя голову мужу на плечо. – Я надеюсь, что ему никогда не придётся что-то такое испытывать.