Кораллово-красный

Когда Сакура прибыл в класс, на всё помещение раздался его нервно-грозный выкрик: – Что ещё за староста!? – О, Сакура! – помахал ему Нирэи, сидящий рядом с Суо. – Доброе утро. Кирю и Цугоура сидели рядом с ними, расставив стулья полукругом. Увидев одноклассника, они тоже с улыбкой кивнули, а ребёнок демона и небожителя с разочарованием отметил, что его возлюбленный заклеил укус на шее пластырем, перекрывая обзор на это «произведение искусства». – Что ещё за староста!? – снова завопил юноша, на этот раз ещё более раздражённо. Суо про себя предположил, что дело в бессонной ночи и полученном стрессе. Хотя он вроде сделал всё как надо, чтобы Сакура как следует расслабился. – Т-ты… ты… ты чего орёшь? – немного испуганно пробормотал Нирэи, на которого показывали пальцем, но Харука ещё не закончил свою обвинительную речь. – И почему вы обсуждаете в чате то, о чём можно было бы поговорить в школе? Кирю задумчиво поднял глаза к потолку – наверное, единственному месту, которое не было разукрашено граффити, – и неспеша ответил: – Но ведь в чате гораздо удобнее. Суо стандартно улыбался, когда Сакура смотрел на него. Хотелось, конечно, и сейчас вести себя так, как он делал это утром, но всему своё время, не стоит беспокоить таким и без того взвинченного друга. – Я видел, что ты читал сообщения, но, наверное, сложно с непривычки, – ему пришлось поднять голову, потому что Сакура, в отличие от них, стоял, и смотреть на него приходилось снизу вверх. – Не переживай, баобэй, сейчас мы всё объясним. Он знал, что они войдут прежде, чем они это сделали, и посмотрел на дверь. Юноша, проследив за его взглядом, тоже повернулся к двери и заметил трёх второгодок, вошедших в их класс. Суо, разумеется, тут же пояснил: – Это староста группы второгодок Томон и его помощники. – Всем внимание! – закричал самый высокий и грозный на вид, держа руки в карманах, за что уже получил мысленное замечание от ребёнка демона и небожителя: невежливо говорить с другими, стоя в такой позе. На лице Сакуры мелькнуло смутное узнавание, будто они видел их раньше, а вот Нирэи издал восторженный вопль: – Вот это да! Знаменитые второгодки! Иномото… – А ну, слушайте сюда! – прогремел высокий парень, опираясь руками об учительский стол. – Кусуми, – продолжал знакомство Нирэи. На этот раз он говорил об улыбчивом пареньке с челкой, закрывавшей лицо, – и Каджи! Каджи, низенький паренёк в наушниках и с леденцом во рту, тут же подошёл к окну, чтобы опереться о подоконник. Его лицо выражало редкостное безразличие, будто ему было всё равно, а притащили его сюда силой, оторвав от важного занятия. – Какие знакомые лица… – пробормотал Суо с улыбкой, и Сакура к нему обернулся, удивлённо моргнул. – А? Ты их знаешь? – Потом расскажу, – уклончиво ответил ребёнок демона и небожителя под восхищённое бормотание Нирэи: «Они прямо передо мной». Харука, оглядев Кусуми и Иномото, нацелил своё внимание на Каджи, который молча гонял леденец во рту, не обращая, кажется, никакого внимания на происходящее вокруг. «А с этим что не так?» – мелькнуло в голове. – «Угрюмый такой». – Сейчас будем выбирать среди вас старосту, – оповестил в наступившей тишине высокий и громкий Иномото. – Староста возглавляет группу, присматривает за всеми и отвечает за решение любых проблем… – он обвел взглядом застывших первогодок. – Вызывайтесь, кто хочет, чтобы не затягивать. Харука посмотрел в пол и подумал: «Значит староста – это главный в группе. Почти прям как Умэмия». И тут среди задумчивых взглядов и нерешительности одна рука с лёгкостью взлетела вверх, как у прилежного ученика, знающего точный ответ на вопрос учителя. – Можно? – это оказался Суо. Ну разумеется, кто же ещё. – О, Суо, – озвучил его мысли Цугоура. – Хочешь быть старостой? «Удивительно, что он сам решил вызваться», – немного медленнее, чем следует, заметил Сакура. – Но оно и понятно: у него задатки лидера, да и дерётся он просто отлично. Самое то для лидера. Но неожиданно для всех Суо с улыбкой показал на него самого и произнёс как нечто само собой разумеющееся: – Я считаю, что это должен быть Сакура.

***

– Иди вперёд, Нирэи, – Суо помахал рукой. – Нам с Сакурой нужно переговорить маленько тет-а-тет. – Хорошо, только это... не задерживайтесь. Как только юноша-солнышко вышел из-под любопытных взглядов, Хаято схватили за полы пиджака, хорошенько встряхнули и прижали к стенке с граффити дракона. – Чего тебе надо? – яростным шепотом поинтересовался он. – Зачем выбрал меня старостой? Думаешь, у меня своих забот нет! Юноша не сопротивлялся, напротив: он расслаблено опирался о стену, не напрягая мышц и давая Сакуре понять, что он контролирует ситуацию. И пока тот крутил штурвалом, в руках демона-лиса были тросы от парусов. – Знаю, золотце, но ведь ты хотел взойти на вершину, разве нет? – пожал Хаято плечами. – Сначала глава класса, потом – "Ветролома". Разве не для этого ты сюда приехал? – Я не готов брать на себя такую ответственность! – зашипел Сакура, слегка ударяя его сжатым кулаком в грудь, не отпуская скомканную одежду из рук. – Ответственность? О. Неужели до него дошло? Глава должен быть не только сильным, но и хотя бы чуточку обладать мозгами и планами на будущее. Интересно, а когда он к таким выводам пришёл. – Мы с Нирэи тебе поможем, и все ребята тоже в стороне стоять не будут, если потребуется их помощь, так что не вижу причин так нервничать, – ребёнок демона и небожителя положил руку Сакуре на плечо, а потом аккуратно коснулся пальцами пластыря. – Болит? Харука тут же остыл, отпуская его. Напоминание об утреннем инциденте, как глоток холодной воды, взбодрило и вернуло в реальность. – Разумеется болит, ты от меня кусок чуть не откусил, – он тоже коснулся шеи, но тут же опустил руку. – Сам же дал разрешение синяк поставить, – напомнил Хаято, отходя от стены и отряхивая одежду от невидимой пыли. – Может, и поцеловать разрешишь в следующий раз, кто знает. – Мечтай. Зрачок вспыхнул кораллово-красным огоньком, Суо обнял со спины развернувшегося к нему спиной. – Разреши, баобэй. Мне сейчас очень хочется тебя коснуться. – Блять, – Сакура положил руки на ладони Суо, лежавшие у него на животе. – А сейчас ты меня не касаешься, а? – Хочу губами. – Могу врезать, надо? Демон-лис с досадой выдохнул. Такое поведение весьма обосновано, но ведь Сакура не понимает его природы – ему нужны эмоции и чувства, а ярость со злостью теперь не подойдут. Теперь ему нужно томное вожделение и желание. Всё, до последней крупицы. Суо высунул язык и коснулся им шеи, проведя влажную полоску по контуру пластыря. – ТЫ ОПЯТЬ!? – Сакура оттолкнул его, и Суо усмехнулся. – Не трогай, пока не заживет, придурок. – Как скажешь, – ровно улыбнулся Суо, заводя руки за спину, чтобы юноша не увидел его дрожащих пальцев. "Высокое с низким друг к другу тянутся, Звук и напев друг с другом согласуются, "До" и "после" друг за другом следуют... Оттого-то мудрец, пребывая в недеянии, Творит безмолвное поучение. Созидает легионы вещей – и их не отвергает. Рождает, но не владеет, Творит, но не гордится. Заслуги растут, но ими он не живёт. А коль скоро ими он не живёт, Они его не покинут..." Суо быстро-быстро шевелил губами, наизусть бормоча выученные стихи из Дао. Сейчас нужно успокоиться, не дать совершить непоправимую ошибку, нет. Сакура вышел из пустого класса первым, оставляя дверь открытой и зная, что Суо последует за ним. По правде сказать, сейчас он мог вообще не оборачиваться, чтобы проверить, на месте ли его демонический друг. Хаято Суо теперь никогда его не покинет. Как только они вышли из школы, Нирэи позвал: – Эй, Суо... – М? – тут же откликнулся юноша, поворачиваясь к нему. Руки он держал за спиной, и когда посмотрел на одноклассника, то улыбался. – Слушаю тебя. – Т-ты выглядишь намного лучше, чем вчера, – Акихико пожевал губу, не зная, что сказать. – О, и передай, пожалуйста, своим родителям благодарность за вчерашний вечер, всё было очень вкусно. Ребёнок демона и небожителя улыбнулся. Его друг-солнышко был до ужаса милым, когда вот так вот смущался – видно же было, что готов был засыпать его вопросами, но держался изо всех сил. – Они были бы рады это услышать, – он вытянул руку и взъерошил однокласснику волосы. – А по поводу ран не переживай: я использую древнекитайскую технику чакры, и они проходят в два счёта. – Древнекитайскую? – моргнул Нирэи и потянулся за блокнотом. Ах, какой же милашка, и как легко всему верит. Суо не мог объяснить причину, но каждый раз, когда он видел Акихико Нирэи, его мозг реагировал так, будто демон-лис смотрел на котёнка: хотелось взять этого непутёвого веснушку на руки и прижимать к груди. – Ты лучше объясни, – Сакура, вышедший из школы последним. – Откуда ребёнок у двух мужиков? Они тебя украли у кого-то? Суо засмеялся, прикрывая глаза. Его возлюбленный выглядел таким серьёзным и хмурым, когда задавал этот вопрос. Но, кажется, если он расскажет ему о пилюле деторождения, вопросов станет ещё больше. – Понимаешь, Сакура, когда два человека очень-очень друг друга любят... Кожа на щеках юноши, как и на всём остальном лице, медленно покраснела, а из ушей того и гляди повалит пар. Он замахал на Суо руками: – Всё-всё, хватит, перестань! Я не хочу знать ТАКИЕ подробности! – Какие – такие? – немного опешил Нирэи, прижимая к груди наполовину раскрытый блокнот. – Люди, которые друг друга очень любят, почти всегда хотят увидеть воплощение своей привязанности в новом маленьком человеке. Р-разве не так? – Умница, – с улыбкой откликнулся Суо. – Но мои действительно меня украли. Видя, как непонимающе смотрят на него одноклассники: один с раздражением, а другой – с интересом, Суо не смог сдержать улыбки. – Ук-крали? – Тц, да кого ты слушаешь, Нирэи. Даже мне ясно, что он тебя подкалывает. Акихико недовольно захлопнул книжку и пристроился там, где обычно ходил, находясь рядом с друзьями: между ними, словно ощущая себя так в большей безопасности. – Сакура, – неожиданно спросил он, потянувшись к его шее. – Ты уже успел с кем-то подраться? Вчера этого пластыря не было. Разноцветные глаза сузились, он бросил быстрый взгляд на Суо, но тот сделал вид, что вообще не при чём. Да, конечно! Можно подумать, это не он без приглашения явился в его квартиру, чтобы... Сакура остановился и с силой ударил себя ладонями по щекам так, что на них остался красный след, заработав недоумённые взгляды. – Чё смотрите? Я не выспался просто! – довольно резко бросил он, и Нирэи понимающе кивнул, а потом повернулся к Суо. – Да, он видимо вчера переволновался и был слишком возбужден после всей этой кутерьмы. – Правда? – Хаято прикрыл рот. – Милый Сакура так переживал? Нужно было мне позвонить, я бы пришёл и утешил тебя. – Пасть захлопни, ненасытное чудовище, – пробормотал он, проходя мимо. – Шевелитесь, а то Каджи не догонем. Они с Суо вместе сделали вид, что такое поведение вызвано раздражительностью их новоиспечённого старосты и никак не относится к утреннему событию. "Ненасытное чудовище? Милое золотце, но ведь я даже ещё ничего не сделал", – с улыбкой подумал Суо. – "Подождём открытия Тунлу, и тогда я покажу тебе, что значит быть ненасытным".

***

В середине обхода было решено отправить Каджи домой обсыхать и греться, а остальные его участники отправились дальше, чтобы следить за порядком на уже поздних улицах. Сакура казался растерянным, даже немного задумчивым, а потому Суо, идя рядом, на минуту опустил руку, которую держал за спиной, чтобы коснуться его ладони. Юноша ожидаемо отошёл на шаг в сторону и покраснел, но на данный момент у ребёнка демона и небожителя не было причин его поддразнивать или излишне смущать, а потому он с лёгкой улыбкой убрал руку в прежнее положение. – Всё-таки второгодки такие крутые! – с обожанием выдохнул Нирэи, прижимая сжатые кулаки к груди. – Мне ещё до них расти и расти... – Угу, – кивнул Сакура, пиная лежащий на дороге камень и пряча ладони в карманы брюк. – И мне. – Ну чего это вы такие кислые? Всё приобретается с опытом, – Хаято улыбнулся. – За один день императором не станешь, всё ещё впереди. Сакура лишь покачал головой. Они вышли на площадь, центр которой был окружён людьми. Сейчас ему не хотелось разговаривать или спорить. В голове наконец наступила долгожданная тишина, которая не спешила приносить умиротворение, но и шума не было. Скорее, сознание сейчас было подозрительно тихим. – Оо, так это уличный фестиваль? – Похоже, – Суо огляделся, чтобы найти афиши или плакаты, но наткнулся на нечто более интересное – лёгкий след чистой духовной энергии, которая определённо была ему знакома, но где и когда он её раньше чувствовал, Хаято вспомнить не мог. Раздались овации и радостные крики. Нирэи аж привстал на цыпочки, чтобы разглядеть то, что творилось посередине улицы, но из-за маленького роста не смог, и тогда Сакура со вздохом присел, обхватывая его за колени и поднимая, чтобы, возвышаясь над головами людей, он мог наблюдать за всем с комфортом. – Ого! – Акихико попытался удержать равновесие, удержавшись за его плечи. – Как здорово, Сакура! Спасибо! – Будешь дергаться – брошу прямо на асфальт, – пригрозил он, но и Суо, и Нирэи знали наверняка, что свою угрозу он не выполнит. А на площади тем временем заиграл странный мотив, и на улицу из одного из помещений вышел танцор. Было непонятно, какого он пола, но голубые одежды и бирюзовый веер с китайским иероглифом "ветер" сразу расставили всё по своим местам. – Ничего себе! – Суо встал ближе к Сакуре, и теперь их друг-солнышко буквально сидел на их плечах, с восхищением глядя на танцора, а ведь посмотреть и правда было на что. Одежды были наподобие ханьфу, но отличались различными вырезами, которых в классическом платье не было: например, один, самый большой, обнажал ногу практически до бедра, демонстрируя полупрозрачную ткань белых штанов, которая, разумеется, ничего не прикрывала. Другое такое же отличие состояло в декольте: оно обнажало выступающие ключицы, но опять-таки грудь не была заметна. Впрочем, даже без неё Суо наверняка знал, кто перед ним. Знал, а потому не двигался, чтобы себя не выдать. В толпе заинтересованных представлением его практически невозможно было заметить. – Как красиво... – Нирэи чуть наклонился вперёд, и Суо пришлось поднять руку, чтобы не дать юноше свалиться вниз, потеряв равновесие. – Осторожнее, Нирэи, – тихо сказал Суо, но голос потонул в изумлённых вдохах и перешёптывании. Танец продолжался: яростный, стремительный и под бодрый мотив, он в какой-то момент сменился плавными движениями: одеяния стали развиваться более плавно, исчезли резкие движения, передав очеред какой-то... печали? Мягкая меланхолическая мелодия начинала дрейфовать по воздуху, возможно, от одинокого игрока Гучхенга поблизости или скрытого динамика, его сорванные струны, которые плели гобелен тоски. Она делает нерешительный шаг, затем другой, её движения развёртываются с изяществом рассказываемой истории. Её танец не для площади, не для любопытных зрителей, которые останавливаются, пленяя. Это диалог с невидимым призраком, нежное пересматривание прошлой любви. У Суо сжалось сердце – пока остальные видели лишь изящные движения, он слышал её тоску. Эмоции витали в воздухе и впитывались в его кожу, разъедая сознание горем. Её руки, стройные и выразительные, начинают объёмные «водяные рукава» её ханьфу, кружащегося и разворачивающегося, как лепестки в нежном ветре. Каждое движение пронизано памятью. Она протягивает руку, вытягивая пальцы, как будто чтобы проследить любимое лицо, затем отступает, нежное дрожание проходит через её кадр, признавая пустоту. Мягкая улыбка играет на её губах, мимолётное эхо общего смеха, когда она вращается, слои шёлка становятся ярким, кружащимся вихрем вокруг неё. Суо почти видит призрачную руку, которую она держит, бледная рука с чёрными ногтями вокруг её талии, когда она переживает радостный поворот, украденный момент счастья. Её взгляд, хотя и часто падает, иногда поднимается, охватывая квадрат, как будто ищет знакомое лицо среди незнакомцев. В её глазах стремится жаждать, глубокий колодец горько-сладкой ностальгии. Она движется с нежной легкостью, её ноги едва касаются земли. Музыка раздувается, и её танец становится более страстным. Её тело качается, словно ива в нежном шторме. Она ловит руки, прижимая их к груди, молчаливые объятия призрачного любовника, жест удержания того, что когда-то было. Её голова наклоняется, как будто слушая забытый шёпот, и единственная, почти незаметная слеза прослеживает путь вниз по её щеке, потерянная в тени и огнях. Есть моменты внезапной, почти острой изоляции. Быстрое, одиночное вращение, её спина к миру, кажется, заключается в одиночестве её настоящего. Затем она снова поворачивается лицом вперёд, её движения становятся свидетельством устойчивой любви, даже в отсутствии. Она танцует не с отчаянием, а с глубоким, нежным воспоминанием, молчаливым обещанием помнить. Когда мелодия Гучхенга исчезает в нежном эхо, её движения смягчаются. Она приходит в медленную, изящную остановку, её спина на площадь, плечи мягко поднимаются и падают. Её силуэт, обрамлённый современным городским светом, является острым таблицей вневременной красоты и устойчивых человеческих эмоций. Она делает паузу, собирается, затем поворачивается, предлагая глубокий, элегантный лук не для аудитории, но, возможно, к памяти, которую она только что... Когда мелодия смолкает, раздаются ещё более бурные овации, чем после предыдущего танца. Когда танцующий поднимает лицо, Суо замечает на них слёзы: слёзы о себе прошлом, о любви и внезапно оборвавшемся счастье. – Браво! – завопил Нирэи сверху, заставив Суо и Сакуру одновременно закрыть уши, а их стройную постройку покачнуться. Благо, Харука успевает подхватить друга прежде, чем тот ударится о землю, а ребёнок демона и небожителя отвешивает ему несильный щелбан. – Какой громкий. Прежде чем ребята успевают хоть что-то осмыслить, перед ними расступается толпа, а танцовщик спешит к ним. Теперь сомнений не остаётся – она его узнала. – Сакура? – зовёт Хаято с улыбкой, а когда тот, всё ещё не отошедший от эффекта танца, поворачивает к нему голову, Хаято с такой же мягкой улыбкой произносит: – Бежим. – Чего? Заче... Нирэи не договаривает: его, как и Сакуру, подхватывают под руку и быстрыми шагами ведут прочь. – Э-эй, Суо! – Сакура попытался вырваться, но Хаято держал крепко. – Почему, чёрт возьми, мы убегаем? Что стряслось? Ничего такого, вот только Ши Цинсюань не должна видеть его сейчас, не в демонических серьгах её бывшего возлюбленного и не с этими ребятами. Она ведь потом не отвяжется со своими вопросами и гипертактильностью. – Мы не закончили обход, – убедившись, что танцовщицу обступили фанаты, он завернул за угол и наконец-то их отпустил. – Не следует вот так вот отвлекаться, где-то может быть нужна наша помощь. Сакура, кажется, тут же забыв о произошедшем, кивнул. Он всё ещё чувствовал ответственность, навалившуюся на него с новым "титулом", и не был уверен, что готов её нести. Юноша не в силах был с самим собой разобраться, что уж там говорить о проблемах других. И Суо... какую цель он преследовал, когда так себя вел? Ему что-то от него нужно? Или он просто так развлекает своих внутренних демонов? Идиотизм какой-то, а не ситуация. Неожиданно он почувствовал, как сзади кто-то приближается: по походке, видимо взрослый, но кому понадобилось бы подкрадываться? Суо и Нирэи о чем-то переговаривались, последний активно жестикулировал, что-то яростно доказывая. Они на какое-то мгновение отвели взгляд от Сакуры, и, возможно, утратили бдительность. Тело среагировало раньше сознания: не разворачиваясь, он резко опустился на землю, опираясь одной рукой и ногой об асфальт, а свободная нога, описав круг в воздухе, предназначалась для удара стоящего позади человека. Он был уверен, что это не местный житель – походка слишком лёгкая. Однако удар цели не достиг: его лодыжка оказалась схвачена крепкой рукой всего за несколько сантиметров до того, как врезаться в щёку Се Ляня. На лице родителя Суо на миг мелькнула пустота, заставив юношу вздрогнуть – ни жизнерадостного взгляда, ни улыбки – лишь усталый рефлекс. В следующую секунду он заметил, чью ногу держит, и с волнением отстранился: – Ох, прошу прощения. – он поклонился – Так неловко... Я не узнал тебя сразу, Сакура. – принц с улыбкой подобрал уроненный за мгновение до этого пакет с продуктами. Тот, на вид, был довольно тяжёлым. И как только такой хрупкий человек, как Се Лянь, смог удержать сразу два таких? Может, рядом его ждёт машина или его супруг? – Вы... – Харука недоуменно прищурился. – Вы ведь отец Суо. Се... Се Лянь? – Верно, – улыбнулся небожитель, а потом помахал сыну. – У вас обход, ребятки? – Да! – кивнул Нирэи, порывисто кланяясь. – Здравствуйте. – Здравствуй, солнышко, – отозвался Се Лянь. – Тут недавно прошли тоже ваши ребята, поэтому я немного и удивился, что вы тоже здесь. – Мы сбились с изначального маршрута из-за уличных танцев, – поделился Нирэи, а потом с сомнением взглянул на пакеты принца, подходя ближе. – Вам... вам не тяжело? – Что? А! Нет, совсем нет, – покачал головой принц. – Не волнуйся за меня, я не такой слабый, каким кажусь. Я собирался домой, но потом мы решили пообедать в кафе, про которое Хаято рассказывал, но... что-то я заблудился. – К Котохе туда, – Суо кивнул на соседнюю улицу. – Опять поворотом ошибся. Сакура хмуро переводил взгляд с одного на другого, а затем протянул руку к Се Ляню: – Давайте сюда ваши пакеты. Они, наверное, больше вас весят. Отец с сыном переглянулись, последний тепло улыбнулся и покачал головой, мол, не спорь, всё равно он упрямый. – Вот, спасибо, – Се Лянь разрешил взять один из пакетов. – Это очень мило с твоей стороны, Сакура. – Не ради вас делаю, – пробормотал Сакура под тихий смешок Суо. – Хорош ржать, возьми другой пакет, придурок! Се Лянь никогда не носил тяжести сам, если рядом был Хуа Чэн, и Хаято в детстве ошибочно считал его слабым, а потому и брать себя на руки не позволял – боялся за здоровье отца. Однако когда любимая игрушка упала за шкаф, а принц с лёгкостью поднял его, чтобы вытащить её ногой, вопросы отпали сами собой. Его Высочество был крайне силён, и все знания в боевых искусствах, которыми сейчас владел Суо, тоже передались от него – благородной золотой ветви, которая, несмотря на статус и положение, всегда держала в одной руке меч. – Тогда, раз такое дело, – Се Лянь передал второй пакет Суо. – Может, и пообедаем все вместе?

***

Он редко когда выбирался на свежий воздух из мира людей. Всегда покрытый мраком, всегда с влажными волосами, всегда один. Он сам решил свою судьбу, сам позволил себе превратиться в подобие живого существа, которое вынужденно продолжать жить, лишь от того, что не может умереть. – Дерьмо, – выдохнул он, идя по улицам японского городка, в котором оказался по своей инициативе. В одной из бухт он нашёл редкой красоты жемчужину, и теперь, как и условился когда-то очень давно с маленьким племянником, – спешил отдать её ему. Он часто навещал Суо, когда тот был помладше и нужно было присмотреть за ребёнком во время отсутствия родителей. Тогда-то малыш и заприметил в его карманах белые круглые шарики, переливающиеся на солнце, когда их вытаскивали. – Что это? – как-то спросил Хаято, когда полусонный, сидя у него на коленях, разглядывал камушки. – Жемчуг. – Что такое жемчуг? – Драгоценный камень со дна моря. – Ты мне его подаришь? – он зевнул. – А я подарю тебе тоже что-нибудь. Демон сделал для мальчика серьги, совсем как у него, но украшенные ещё и белым жемчугом вместе с красными бусинами на его пятнадцатилетие. Он увидел Суо в толпе, который поспешно вёл куда-то своих ровесников, удаляясь прочь от толпы и будто от кого-то убегая. Ну... Бледная рука крепче сжала жемчужину в кулаке. Раз он занят, демон придёт позже, или просто передаст жемчужину через Хуа Чэна, делов-то. Он собрался уйти, но тут на него наткнулась девушка в бирюзовых одеяниях по типу ханьфу, но чересчур уж... открытых. – Ой, прошу прощения, – она погладила место удара своей головы, выпавшее на спину мужчины. – Я вас не заметила, вы в порядке? Демон медленно обернулся и кивнул, однако девушка уже увидела его лицо, и её глаза широко раскрылись, она сделала шаг назад и покрепче ухватилась за его руку, чтобы он никуда не исчез, а потом взволнованно спросила: – Мин... Хэ Сюань? Это ты?

***

– Гэгэ, где ты подобрал это? – Мы встретились по дороге, и Сакура с Хаято помогли мне с пакетами, – принц уселся рядом с мужем, тогда как троица устроилась напротив. – В качестве благодарности закажите себе что хотите, я угощаю, – он с ласковой улыбкой взглянул на Сакуру, который, чтобы не видеть его лица, уткнулся в плечо сидящему рядом Суо. – Ну... – пробормотал он, обжигая кожу демона-лиса дыханием даже через одежду. – Раз так, то ладно. – Закажешь омлет с рисом? – предположил Нирэи, и Харука кивнул. Это блюдо странным образом готовилось тут вкуснее, чем во многих других местах, а может, всё дело в атмосфере? Хуа Чэн бросил предвкушающий взгляд на сына. Что ж, теперь он точно знает, какое блюдо тот захочет научиться готовить, и к кому обратиться за помощью. – Кстати, – Сакура, осознав, в каком положении находится, немного отодвинулся в сторону Нирэи. – Суо, а кроме тофу ты что-нибудь ешь? – Конечно, – Суо склонил голову, прикрывая глаз. – И что? – Человеческую печень. Се Лянь прикрыл глаза, Нирэи уронил меню, которое держал на столе, а Сакура внезапно вспомнил, как облизывался его "гость", приговаривая, какой он вкусный, и почувствовал холодок, пробегающий по спине. – Хаято, не шути так, – Хуа Чэн скомкал бумажную салфетку и бросил её в сына. Суо спокойно поднял руку, чтобы её поймать. – Некоторые совсем не понимают чувства юмора и воспринимают всё слишком близко к сердцу. Сакура отвёл взгляд, покраснев. Совершенно ясно, о чём шла речь, не нужно быть гением, чтобы понять. Как только заказ был сделан, наступила тишина. Суо, к удивлению одноклассников, мониторил соцсети, а супруги тихо переговаривались о делах. Беседа возобновилась только когда принесли еду. – Не принимайте на свой счёт, – Се Лянь взглянул на Сакуру с сочувствующей улыбкой. – Мои супруг и сын могут быть немного... грубоваты, но это всё от чистой... – он прищурился. – Любви. Сакура, уже собиравшийся отломить от омлета кусочек, замер. Неужели Се Лянь догадался? Да быть такого не может, глупости всё это. – О-о! – загорелся Нирэи, и быстро выпив свою порцию коктейля, обратился к Се Ляню. – Послушайте, а вы можете рассказать мне о ваших отношениях? Если, конечно, вам это удобно! – тут же добавил он, надеясь, что не сказал ничего лишнего. Хуа Чэн хитро улыбнулся, явно собираясь выдать какую-нибудь непристойную колкость, но принц успел положить руку ему на бедро и слегка сжать, предупреждая, что при детях это делать не стоит. "Не волнуйся, гэгэ, я не стану говорить непотребностей рядом с этим созданием", – засмеялся он в канале духовной связи. – Конечно, – Се Лянь взял в руки палочки и перемешал рис с подливкой в тарелке. – Что тебе интересно? – Как вы познакомились? – воодушевился Нирэи, щёлкая ручкой. – Понеслась душа в рай, – Суо помешал трубочкой свой апельсиновый сок со льдом и чуть улыбнулся. Охочий до информации Нирэи наверняка сейчас завалит его родителей вопросами. А те, как видимо, против и не были. – Ну, мы познакомились на одном городском празднике, – Се Лянь взял палочками кусочек брокколи и подул, чтобы он немного остыл. – Потом встречались ещё несколько раз во время городских мероприятий. Затем потеряли на многие годы, но Сань Лан меня нашёл и спустя ещё некоторое время мы поженились. Это если очень вкратце, – виновато улыбнулся принц. – Оооо, – Нирэи так быстро писал, что его рука буквально летала над бумагой, а затем он посмотрел на Хуа Чэна. – А вы что скажете? Демон пожал плечами, подкладывая в тарелку супруга овощи: – Он сказал мне жить ради него, а я воспринял это близко к сердцу. Сакура подавился омлетом, а Суо похлопал его по спине. Он нисколько не удивился тому, что сказал его отец. Вполне в духе Хуа Чэна было выдать нечто настолько откровенное и в то же время правдивое. – Как... как можно было так сказать? – Сакура прикрыл глаза ладонью в тот же миг, как Се Лянь уронил голову на сгиб локтя, который лежал на столе. – Прошу, давайте не будем вспоминать времена моей глупой молодости, – взмолился он глухо. – Мне очень стыдно, правда. – Почему? – Нирэи очень удивлённо склонил голову набок. – Что постыдного в том, что твой возлюбленный живёт мыслью о том, что вся его жизнь посвящена одному единственному человеку? – Ничего постыдного, – ответил Суо совершенно спокойно. – Но это психологическое расстройство, одержимость и зависимость, которая может вылиться в нечто более серьёзное. Хуа Чэн хмыкнул, и они с сыном скрестили взгляды. Сакуре даже показалось, что он отчётливо услышал лязг металла, с которым столкнулись их глаза. – Нирэи должен был родиться нашим сыном, а не бестактное создание вроде тебя, – наконец улыбнулся мужчина. – Позорище трёх миров. – Это мне говорит существо, которое при всех своих сомнительных талантах пишет хуже пьяного духа? Сакура молча поедал омлет, следя за этими семейными распрями. Несмотря на то, что стоило хоть как-то насторожиться или, наоборот, попросить перестать, от этих троих веяло странным спокойствием, которого не ощущалось нигде больше. – Итак... – Нирэи наконец закончил писать. – Вопрос второй... кто из вас старше? Хуа Чэн с Се Лянем переглянулись, а Суо бесшумно отпил немного сока. Он был уверен, что на этот вопрос Нирэи ответа не получит, по крайней мере прямого. Се Лянь был более зрелым даже на первый взгляд в плане мышления, но его супруг по внешнему виду казался старше. Или всё-таки нет? – Ясно как день, – неожиданно втянулся в разговор Сакура и указал вилкой на наследного принца. – Этот старше. "Этот"? Суо увидел, как опасно потемнел зрачок Хуа Чэна, и пнул его под столом, чтобы не вздумал ляпнуть что-то не то, и получил удар в ответ. – Почему? – видимо, совсем не замечая происходящего вокруг, обратился к другу Нирэи. – Почему ты так думаешь? – Он выглядит мудрым, – попросту ответил Сакура, зачерпывая ещё немного риса из своей тарелки. – Совсем как Суо, когда решает проблемы... – он покраснел. – ...в классе. – Ты считаешь меня мудрым? – Суо с улыбкой склонил голову набок, прикрыв глаза. – Ты такой милый, Сакура. Хуа Чэн сделал вид, что закашлялся, чтобы не расхохотаться, а Се Лянь не смог скрыть улыбки. Он был очень рад тому, что Суо в общении со своим возлюбленным ровняется именно на своего демонического отца: все эти лёгкие поддразнивания и завуалированный флирт были именно по его части. Сам же наследный принц до сих пор порою смущался таких элементарных вещей и не всегда мог правильно приподнести чувства. – Чё вякнул? – тут же перешёл в наступление Сакура, покрепче сжав вилку. – Ты, блять, хотя бы думай, прежде чем сказать что-то. Один раз я точно тебя поколочу. Нирэи испуганно икнул, а Суо, словно речь шла о второй порции омлета, спокойно ответил: – Мы уже говорили на эту тему, баобэй. – О, – вспомнил Акихико, щёлкнул пальцами. – Точно, Суо же обещал ему подраться, когда откроется Тунлу. Супруги переглянулись, и Хуа Чэн беспомощно сполз вниз по спинке дивана, на котором они с Се Лянем сидели. Казалось, он вот-вот задохнётся от смеха, а вот у принца задергался глаз. – Как ты мог ему такое сказать? – укоризненно посмотрел он на сына. – Не стыдно тебе? – Нисколько, – Суо снова сделал глоток сока, а потом бросил взгляд на оставленную Сакурой еду на тарелке. – Так не пойдёт, баобэй, овощи тоже надо съесть. Нирэи, тебя тоже касается, ты почти ничего не съел! На какое-то время он переключился на одноклассников, и у непревзойдённого было пару секунд, чтобы наклониться к мужу и прошептать: – Кажется, кто-то будет разложен на алтаре ещё до появления нового князя. Сакура хмуро перевёл взгляд с друга на овощи, но потом, морщась и с выражением вселенской скорби, проглотил две дольки помидора и брокколи. Суо удовлетворённо кивнул и, взяв со стола салфетку, вытер с уголка его губ рисинку, а затем, словно это ничего не значит, вернулся к разговору: – На самом деле... У Суо зазвонил телефон – на экране высветилось имя Кирю, когда юноша вытащил его из кармана и, не договаривая, взял трубку. – Слушаю. Сакура? – он посмотрел на возлюбленного, который нахмурился, словно предчувствуя беду. – Да, со мной. А что такое? На несколько секунд воцарилась тишина, а затем Суо встал быстро, без промедлений и с полной уверенностью в том, что делает. – Да, – коротко ответил он. – Мы сейчас будем. Все взгляды устремились на него, в воцарившейся тишине Сакура чувствовал, как растёт напряжение и всё-таки спросил: – Чёт случилось? – Ребята нашли Анзая в переулке. – Суо поджав губы окинул всех мрачным взглядом. – Он сильно ранен.