Такие разные дороги

В силу своей службы столп памяти Сангу Иорокава много путешествует. То наведывается в большой шумный город в поисках очередного демона, учинившего групповое убийство, то посещает глухую деревушку с такой же целью. И всегда оттуда до ушей Аказы долетают новости о гибели очередных его соплеменников, так и не избежавших карающего клинка столпа памяти. Да, она — столп памяти. Та самая, что при одном лишь касании врага сводит его с ума его же воспоминаниями, страхами и даже надеждами. Поговаривают, что она способна убить даже счастьем, что звучит и забавно, и завораживающе. Аказа давным-давно позабыл, что такое счастье. Вопреки своей демонской натуре он хочет обрести его вновь, ощутить на себе эту удивиельную силу, даже умереть, если потребуется. Хотя нет, умереть — это уже слишком. А вот ощутить на себе всю силу этого счастья, вновь ощутить свое превосходство через победу над Сангу, насладиться триумфом, упиться его соками, утопиться в нем с головой он всегда готов. Аказа далеко не всегда может лично наблюдать за ее передвижениями, но у него достаточно посыльных, чтобы следить за ней чужими глазами. Вестники с по-демонски огромной скоростью перемещаются вслед за нею и возвращаются с разными вестями. Обычно это ничем не примечательные наблюдения: пошла туда и убила столько-то демонов. Но Аказе мало столь сухих сведений, он хочет большего — но чего, он и сам не в силах понять. *** Юный демоненок, обращенный совсем недавно, растерянно хлопает глазами, не зная, что рассказывать дальше. Он уверен, что сообщил все необходимое, но Аказе, кажется, мало. Он явно чем-то недоволен. — Это все, — почти шепчет вчерашний мальчишка, чьи черные глаза, еще не растерявшие человечности, полны страха и благоговения. — Больше ничего важного не произошло. — Тогда расскажи, что происходило из неважного, — велит Аказа. — Из неважного?.. — мальчик теряется окончательно и переминается с ноги на ногу. — Ну… Часть пути она проехала на поезде, а примерно на середине пути сошла и пошла в ближайшую деревню. По пути она искупалась в горячих источниках, а потом… — Подглядывал за ней? — спрашивает Аказа. — Нет, что вы!.. Демоненок отчаянно краснеет и прячет глаза. Лжешь — думает Аказа и улыбается — ой лжешь. Он подходит к вмиг сжавшемуся мальчишке и кладет руку тому на худое плечо, чуть сжимает его и позволяет себе чуть погладить его, вмиг напрягшееся от нежданного прикосновения. — Я тебя понимаю, — говорит демон, — я бы тоже подсматривал, особенно если женщина красива. Она же красива, не так ли? — Д-да… — демоненок уже не знает, куда деваться, и, судя по его затравленному виду, готовится к наказанию. Ах, эти отголоски его человеческого прошлого! Ведь еще совсем недавно вечно пьяный отец жестоко бил его за любой проступок, но сейчас он стараниями Аказы мертв и более не сможет обидеть своего сына. Но мальчик все еще боится незримой отцовской длани, шарахается даже от того, кто его спас от убийства отцом, который в тот роковой день был особенно зол. Теперь этот страх направлен на Аказу. Ему неприятно наблюдать подобное. — Очень? — продолжает он. — Очень, — чуть смелее отвечает демоненок и даже отваживается приподнять голову. — А еще у нее есть шрамы на спине, ноге и руке. — Ну вот, — Аказа не отказывает себе в удовольствии рассмеяться. — А говоришь, что не подглядывал! *** Слушая демоненка, Аказа не забывает искать ответ внутри себя. Он знает — знание, почему он наблюдает за Сангу, зачем хочет узнать о ней как можно больше, почему расспрашивает мальчишку даже о самых пустячных ее делах и по какой причине следит за каждым ее шагом, таится где-то в самой темной глубине его почерневшей души. Оно скребется внутри, то жаля подобно рассерженному шмелю, то пронзая голову и грудь острейшим клинком. Мысли роятся в мозгу огромным, неисчислимым роем, а Аказа не в силах выудить нужную и нащупать в ней ниточку к искомому ответу. А тот прячется, не пронзает сознание озарением и осознанием, таится в глубинах, захороненный там, и лишь колет-жалит-жжет. Аказа не знает, что делать. Аказа злится. И он продолжает искать. Лишь спустя время его настигает догадка. Это происходит, когда Аказа в поисках ответа узнает все, что только можно узнать о Сангу. Особенно его интригует одна вещь — каждый год Иорокава на целую неделю покидает свое поместье, о местонахождении которого до сих пор ничего неизвестно, и едет в небольшую деревушку, где и останавливается в одном из местных домишек. Услышав название деревни, Аказа понимает — это именно то, что он так давно искал. Зацепка, что приведет его к ответу. *** Аказе приходится как следует попотеть, чтобы скрыть свои синие полосы на лице от людских глаз и замаскироваться под обычного человека. Он теряется в толпе в неброском дорожном одеянии и делает все то, что делают другие — покупает билет, ждет своего поезда, наблюдая за ожиданием стоящей неподалеку Сангу, вместе с остальными пассажирами погружается в вагон и занимает свое место. На дворе уже вечер, и смертоносное солнце уже погрузилось в землю, как в постель, укрывшись постепенно темнеющим небесным одеялом. Аказа так же погружается в свое пальто и тихонько наблюдает из своего угла за всеми, кто находится в его вагоне. Народу немного, и это радует. Мимо проходит контролер и просит предъявить билет. Хнычет маленькая девочка далеко впереди. Мужчина в двух рядах от Аказы шелестит газетой, а сидящая рядом с ним женщина рассеянно смотрит в окно. Сангу сидит у окна у противоположной стены вагона, и ее словно бы нет здесь. Она будто там, по ту сторону стекла, где царит синий, как ее глаза, полумрак, порой скрывающий нечто кошмарное. Не ей ли — столпу памяти — знать об этом не понаслышке? Она кутается в простое женское пальто, с помощью которого почти не отличается от других женщин, и, опершись виском о деревянную обшивку, дремлет. С наступлением ночи наступает тишина. Остальные пассажиры следуют примеру Сангу и спят, положив головы друг другу на плечи или опершись ими о вагонные стены. И лишь Аказа не спит, продолжая находиться здесь и не имея возможности забыться из-за своей сущности. Что я здесь делаю? Добрую половину дороги этотвопрос не дает ему покоя. Он въедается в кожу, проникает в самые глубины сознания и заставляет трепетать то, что не трепетало давным-давно. Аказа ощущает странное предвкушение, словно он стоит перед лицом удивительного открытия, об истинной сути которого не будет подозревать до последнего момента. Особенно после второго вопроса, пронзившего сознание. Эдакого разворота, перевернувшего все внутри Аказы молниеносностью мимолетного осознания. Он больше не спрашивает себя, что он здесь делает, ведь куда важнее другое. Почему она здесь?