Хирург

Понедельник — день тяжелый. Арсений протирает рукой запотевшее зеркало в ванной, тяжко вздыхает себе под нос и начинает чистить зубы. Ему сегодня предстоит собеседование. Собеседование с главврачом городской больницы, в которой он три года должен будет отрабатывать целевое направление. Областное министерство здравоохранения приглашало его и остальных целевиков на разговор еще в марте. Арсений был среди меньшинства ординаторов, кто без долгих разговоров согласился вернуться в родной город и отработать целевое там, откуда и был направлен на учебу. Остальные уговаривали позволить им остаться в Питере и занять вакансии в местных больницах и поликлиниках. Почистив зубы, Арсений щедро смазывает лицо пеной для бритья и тщательно сбривает колючую щетину, после чего, умыв лицо холодной водой, долго смотрит на своё отражение. Под глазами — тени от недосыпа, на лбу — напряжённая складка. Он уже не мальчик, но и не совсем взрослый. Сегодня его лицо кажется чужим — слишком серьёзным для его двадцати пяти. Он вытирается полотенцем, медленно натягивает чистую рубашку, застёгивает пуговицы, пропуская верхнюю — пусть будет немного воздуха. Пиджак висит на двери шкафа с вечера. Брюки отглажены. Ботинки начищены. Любимый гардероб из черных футболок с логотипами разных групп и черных джинсов разной степени потертости сегодня отложен. Серьги и пирсинги сняты, татуировки тщательно скрыты под одеждой. Волосы уложены — не слишком прилизано, но и не привычно небрежно. Ничего особенного, просто собеседование. Просто важный шаг в его жизни. Просто разговор с человеком, который определит, где и как он будет работать ближайшие три года. Может, и больше. Арсений мечтает оперировать. Не от случая к случаю, не раз в неделю — а по-настоящему, регулярно, каждый день. Разные вмешательства, разной сложности, разной срочности. Он знает: хирургия — это ремесло, и без постоянной практики руки быстро забывают точность, а глаза — уверенность. Больше всего он боится оказаться запертым в кабинетах, на амбулаторном приёме, заполняя карты и давая рекомендации, пока кто-то другой стоит у операционного стола. Он боится, что его сочтут слишком молодым, недостаточно опытным, не готовым. И именно об этом он хочет поговорить с заведующей — спокойно, честно, напрямую. Он проверяет в папке документы, достаёт телефон, пишет в общий чат ординаторов:

Я:

Всем целевикам удачи сегодня.

Пусть всё пройдёт спокойно.

Смотрит на отправленное сообщение, отключает звук и кладёт телефон в карман. Пора идти.

***

В больнице пахнет чистотой, свежестью и немного хлоркой. Арсений садится на диванчик, кладёт папку с документами на колени и поглядывает на дверь с табличкой «Зав. хирургическим отделением. Л.П. Коваленко». Главврач, с которым он встречался десятью минутами ранее, сразу после согласования формальностей направил его в хирургическое отделение для собеседования с будущей непосредственной руководительницей. Мимо проходит женщина в белом халате и кивком указывает: — Заходите. Вас уже ждут. Он встаёт, коротко благодарит и входит. Кабинет Лидии Павловны отличается от врачебных, в которых Арсений бывал раньше. Всё строго, по-военному аккуратно: ни лишней бумаги, ни кружки с чаем, ни раскрытого ежедневника. За столом сидит худощавая женщина лет пятидесяти пяти, волосы собраны в аккуратный пучок, лицо вытянутое, взгляд — пронзительный, как скальпель. Она смотрит на Арсения и медленно кивает. — Присаживайтесь, — говорит она. — Арсений Сергеевич, верно? Он кивает, чуть сжав плечи. — Расскажите о себе. Кратко. Без поэтики, — добавляет она, чуть склонив голову набок. Он сглатывает: — Учился в Питере. На данный момент имею квалификацию врача-педиатра. Сейчас заканчиваю ординатуру по общей хирургии, тоже там же. Остались ГОСы и первичная специализированная аккредитация. Лидия Павловна медленно кивает без единого намека на улыбку. — Где проходили практику? — Базы были разные. Поликлиника, приёмный покой, дневной стационар, дежурства в экстренной хирургии. Работал под наблюдением, участвовал в плановых и неотложных вмешательствах, вёл пациентов. Был сначала вторым ассистентом, потом первым ассистентом, потом и оператором. Стараюсь не стоять в углу. Лидия Павловна коротко улыбается краем губ. Это, кажется, её максимум одобрения. — Хорошо. Документы все с собой? Арсений протягивает папку. Она быстро пролистывает, делая пометки на листке. Потом отодвигает бумаги и смотрит на него поверх очков: — Что-то конкретное хотите? Отделение, режим, график? Арсений рад, что она спросила. — Мне важно оперировать. Я понимаю, что молодой специалист должен сначала показать себя, но я действительно хочу стоять у стола, набивать руку, участвовать и в экстренной, и в плановой хирургии — как с лапароскопическим, так и с открытым доступом. Без практики хирург теряет форму. Я не хочу быть врачом только на амбулаторном приёме. Женщина снова кивает. Пауза. Потом — ровным, чуть сухим голосом: — Мне вы подходите. Рекомендацию на приём я подпишу. Бумаги оставьте у секретаря, мы оформим всё через кадры. Экзамены сдадите — приносите копии в отдел. Она достаёт из ящика ручку и ставит подпись на чистом листе с официальным бланком. Потом поднимает глаза: — С июля ждём вас. Даты и инструкции получите ближе к делу. Удачи на экзаменах и на аккредитации, Арсений Сергеевич. Не подведите. Он встаёт, слегка кланяется: — Спасибо, Лидия Павловна. Постараюсь не подвести. Когда он выходит из кабинета, в плечах всё ещё чувствуется напряжение — но под ним уже пульсирует легкость. Он прошёл. Его ждут. Настоящая работа — не «потом», а уже почти «сейчас». Он выходит на улицу, снимает пиджак и залихватски перекидывает его через плечо, глубоко вдыхая свежий майский воздух, наполненный запахом цветущих яблонь. Он закатывает рукава рубашки по локоть, обнажая часть татуировок, и снова чувствует себя собой. Нервное напряжение, мучившее его с утра, сменяется облегчением. У него почти есть работа. И ему дадут оперировать. Осталось только сдать экзамены. Мысль об экзаменах колет прямо в сердце. Арсений напоминает самому себе, что расслабляться рано, вставляет в уши черные наушники и включает рандомную песню, которую предлагает Яндекс Музыка с учетом его вкусов. Рандомной песней оказывается Falling In Reverse — God is a weapon. Арсения это более чем устраивает: не слишком тяжелая музыка и хороший вокал — то, что нужно, чтобы расслабиться.

***

Уже подходя к своей улице, Арсений видит Антона с рюкзаком. Парень выглядит усталым и задолбанным. Он медленно плетется в сторону дома, при этом его ноги неестественно прямые — у Арсения ощущение, что Антону больно сгибать колени. Эта мысль приносит воспоминания о субботе, когда Антон ссадил колени, а при попытке обработать раны чуть не убежал из гаража. У Арсения ёкает в груди — в который уже раз за этот день. Антон ведь до сих пор уверен, что «Хирург» — это просто прозвище. А в субботу, когда тот сидел в гараже с окровавленными коленями и смотрел на него испуганными глазами, признаться, что он врач, Арсений не решился, хотя ситуация была более чем подходящая. А теперь — поздно: правда всплывёт, рано или поздно, и Антон, скорее всего, взбесится. Абсурдная, абсолютно дурацкая ситуация, в которую он сам себя загнал. Арсений поджимает губы, качает головой и снова удивляется, как виртуозно умеет создавать себе проблемы на пустом месте. Антон замечает Арсения только тогда, когда тот оказывается буквально в паре шагов от него. — Йо, — хрипло говорит парень, пытаясь выдавить улыбку, но выходит скорее устало. Арсений кивает в ответ: — Привет. Как твои колени? Антон пожимает плечами и бурчит: — Живы вроде. Терпимо. — Можешь нормально сгибать? — не успокаивается Арсений — Не особо. Но хожу же, — ворчит Антон, давая понять, что на эту тему он разговаривать не хочет. Они идут рядом. Несколько шагов в молчании. Вечер тёплый, с улицы тянет запахами цветущих деревьев, листвы и чьей-то жареной картошки. Антон шмыгает носом. — А ты чё такой приличный? — вдруг спрашивает он, указывая на рубашку. — У тебя что, свидание? — Почти, — хмыкает Арсений. — Собеседование. — Вечером? — поднимает бровь Шастун. — Днём было. Только домой иду. Арсений перекидывает пиджак с плеча на другую руку и прижимает к себе. — И как прошло? — интересуется Антон. — Нормально, — пожимает плечами Арсений. — С июля выйду на работу. — С июля? — лицо Антона вытягивается. — Сейчас май. Почему так долго ждать? — Потому что сперва надо диплом получить, — Арсений издает горький хохоток, вспоминая, что дома его ждут тесты в приложении Медиктест и ворох ситуационных задач: для ГОСов — один набор, для аккредитации — другой набор. Тошнота подступает от одной только мысли об очередном вечере в обнимку с задачами. — А-а-а, — понимающе тянет Антон. — А куда устроился? Только не говори, что в больницу хирургом. На этой фразе Антон заливисто смеётся, полагая, что отлично скаламбурил на тему прозвища Арсения. А у Арсения очередной толчок в груди. Надо бы сделать ЭКГ, в последнее время сердечко прямо шалит. Он кривит уголок рта в неком подобии улыбки, но молчит. И вот снова. Снова отличный шанс признаться, что Антон угадал, столкнуться с его недовольством прямо сейчас, но не терзать себя этой «великой тайной». Но вместо этого Арсений осторожно интересуется: — А если бы и так, то что? Что такого страшного в хирургах? Это же не медсестры, которые делают уколы и забор крови на анализы. Ведь если ты с хирургами сталкиваешься, то, как правило, уже в бессознательном состоянии и остро нуждаясь в помощи. А в остальное время, если тебе не нужна операция, ты хирургов и не видишь. — Ага, а на медосмотрах они щупают твои яйца, — хмыкает Антон. Арсений прикусывает язык от этого заявления. Возразить нечего. Антон описал часть типичного амбулаторного приема хирурга. — Тоже мне проблема, — бурчит он. Антон усмехается, вид бурчащего Арсения почему-то его веселит. — Так куда устроился-то? — возвращается Антон к своему вопросу. Арсений вздыхает. Он смотрит на руку, видит татуировку, напоминает самому себе, что он не девочка, которая боится обидеть и задеть чьи-то чувства, а мужчина. Гитарист. Рокер. Врач. Без пяти минут хирург. И он не должен стесняться, стыдиться и скрывать того, кем он является, бесконечно боясь рассказать кому-то правду, которую этот кто-то и так узнает. Он набирает в грудь воздуха и отвечает: — Хирургом в больницу, Антон.