Дом на колесах

You wanna find peace of mind

Looking for the answer

Cage the Elephant — Cigarette Daydreams

      Через час они уже сидели в кругу на ковре и стульях перед фургоном. Пока Тая заканчивала с раной Леши, Алиса и Ян носили ужин, брошенный девочками днем. Леша расселся уже совершенно спокойный в одном из раскладных стульев, скрестив руки на груди и уговаривая Алису набить ему хотя бы какую-то татуировку, пока она смущенно отговаривалась, что начала только сегодня. Никакого напряжения, вечер на вид казался таким же, как и всегда, и каждого, несмотря на непрекращающееся чувство беспокойства, радовало, что они таки добрались до их убежища и могут продолжить вечер здесь. Леше хотелось поскорее забыть обо всем и выдвигать немыслимые планы побегов, но теперь с еще большей серьезностью; Яну — окунуться в их теплый дружеский круг, слушать разговоры или тоже рассказывать что-нибудь интересное при случае; Тае — веселиться и болтать про новые любимые фильмы и книги, перебирая в пальцах бисерные браслеты; а Алисе — окружить себя самыми лучшими людьми на свете, с трепетом вслушиваясь в каждое слово и, вдыхая теплые запахи, греться корично-яблочным чаем.       За этот час они успели избавиться от напряженной атмосферы, погрузившись в веселое празднование. Хотя дело было даже не в дне рождения, а в том, насколько по-детски веселыми дураками они всегда становились вместе. Заглянув в музыкальный магазин, купили в подарок Леше несколько дисков, и теперь они дослушивали уже второй из них, вынеся магнитофон на ступеньку. Музыка заглушалась громкими голосами и смехом, треском костра и закипающим чайником, который из раза в раза ставился заново для новой порции чая.       Это родное душе место для каждого из них стало раем на земле. Единственным местом, где они могли спокойно существовать, без нависающей вечно тоски или злости. Случайные события свели этих четверых вместе, чтобы в конце концов они подарили друг другу надежду на спасение. Чтобы в их жизни были люди, готовые любить их и восполнить любую пустоту в душе. Чтобы напоминать друг другу о мелких радостях там, где о большом счастье для них не может быть и речи. В конце концов, чтобы делиться друг с другом всякими будничными новостями, хором смеяться и становиться счастливей от одного только нахождения в общем кругу, как и сейчас, когда они наконец уселись, окружив костер. Алиса вглядывалась то в огонь, то в лица друзей, замечая на них играющий свет от пламени. Эти лица улыбались, сверкали глазами, переглядывались, шутили и бросали ответный взгляд на Алису, когда та тоже вклинивалась в беседу коротким замечанием. Огонь освещал и делал их счастливые в этот момент лица еще более живыми. И уязвимыми. Но эта уязвимость уже не страшила ни одного из них, когда они были вместе.       Или почти никого — пока все наклонились ближе к костру, греясь и не прекращая разговоры, а руки то и дело передавали по кругу закуски, Ян отклонился на стуле назад и закинул на голову кепку, так что его почти и не было видно. Только два огонька в глазах, отражающихся от костра. Алиса упала в пространство, где были лишь эти глаза в полной темноте, и быстрая цепочка мыслей привела ее к одному простому вопросу: «Как он здесь оказался?» Конечно, этот вопрос логичнее было бы задавать именно Алисе, ведь она оказалась с ними по чистой случайности и самой последней. Но это и было странно, ведь она не застала ни образование их компании, ни обустройство фургона, когда его только нашли, но все равно хорошо знала истории Таи, которая сама ей все рассказала, и Леши, по поведению и шуткам которого было вовсе не затруднительно сделать нужные выводы. Ян же будто стоял все это время за стеклом — Алиса могла его видеть, но не слышать. Он никогда не рассказывал о себе ничего, что выходило бы за рамки интересов и хобби. И сейчас эти огоньки в глазах говорили даже больше, чем все их общие вечера и разговоры вместе взятые. А пока огоньки пылали, сам он почти все время молчал, как и Алиса, только изредка кивая и улыбаясь шуткам, и крутил в руках сигарету, так и не зажигая ее.       Алиса все-таки не удержалась и решила запечатлеть такой теплый день, но забывшись перестала рисовать, карандаш остановился точкой в том месте, где она должна была наконец нарисовать собственный силуэт и сложить альбом на место, вернувшись к общему веселью. Она возила карандашом, уже не обращая на него внимание, и точка эта превратилась в заштрихованное пятно. Только тогда Тая отвлекла Алису, ласково положив ей на предплечье ладонь и позвав из забытья обратно.       — Ты тут? — спросила она с нежной улыбкой, пока Леша и Ян начали перебирать еду и перекладывали друг другу в тарелки те овощи, которые они не едят.       — А? Да, извини, — Алиса улыбнулась, не зная, за что извиняется, но знала, что не будет лишним. Она перевела взгляд на лист, и пятно, которое образовалось вместо ее силуэта, расплылось у нее перед глазами, превратилось в перекати-поле и стало кататься туда-сюда в ее глазах, нырнув в конце концов и в мысли, где оно всегда задерживалось надолго. Алиса тут же захлопнула страницы, но никто не обратил внимание на громкий звук, только Тая погладила ее по спине и вернулась к общему обсуждению. Алиса, потеряв воздух, несколько мгновений сидела, задержав дыхание. Она пыталась заставить себя думать о чем-то другом. Только не об этом, не сейчас. Перекати-поле не выкатывалось наружу и уже упало в душу, щекоча там каждый волнующий бугор, но Алиса заткнула им дыру, в которой оно попросту застряло, и рывком вернулась обратно туда, где ее окружали родные люди. Она вспомнила свои рассуждения до этого, и не совсем осознавая, в реальности ли уже она находится, потому что рывок этот случился с ней очень уж неожиданно, впервые в жизни осмелилась прямо задать вопрос, который ее волновал.       — Ян, — начала она, чтобы он обратил внимание, — Как ты здесь оказался? — слово в слово Алиса повторила то, что так и мялось любопытством на языке, — В смысле… Ну, здесь, — она попыталась показать руками, что имеет в виду, обводя пальцем то ли всех сидящих вокруг нее, то ли вообще всю их поляну.       Ян сидел неподвижно и не отвечал ничего несколько секунд. Он медленно отвел взгляд от Алисы и уткнулся прямо в костер, так что огоньки в его глазах разрослись и наконец чуть осветили его лицо. Ян молча перебирал все «за» и «против» каждого варианта его ответа. Он так же медленно и почти незаметно закрыл глаза, но зрачки продолжали бегать под веками, преследуя огоньки. Леша и Тая переглянулись и уставились на Алису.       — Я что-то не так сказала? — в этот момент Алиса наконец заметила, что действительно вернулась из своих мыслей слишком уж резко, и запереживала, что спросила что-то чересчур личное.       Тая перевела взгляд на Яна, пытаясь понять, действительно ли Алиса сказала что-то не так. Леша расслабленно помахал головой и вернулся к еде. Несмотря на все свое беспокойство, он прекрасно знал, что Ян сам может справиться, уйдя от любого вопроса, и уже готов был следом подкинуть новую тему для веселого обсуждения. Поэтому очень удивился, когда Ян шумно вдохнул в себя воздух и начал говорить. И даже намного больше, чем подразумевал вопрос с самого начала.       — Из-за Леши. Он выловил меня на улице в пьяном угаре.       — В смысле? — Алиса удивилась такому раскладу событий, и ее любопытство стало щекотать еще сильнее.       — Брат умер полтора года назад, а я после этого окунулся в наркотический трип на несколько месяцев.       — Прости, мне не стоило спрашивать, — сказала Алиса, опустив голову, и уже готова была выдумывать, как перевести тему, а лучше — провалиться под землю или испариться, но Ян перебил ее, продолжая крутить в руках сигарету. Он убеждал себя, что сам хотел все наконец рассказать и что давно уже пора это сделать, чтобы отпустить все.       — Мне только Леша помог. Я после того дня больше ни разу не употреблял. — Леша с беспокойством взглянул на Яна, который уронил голову и тихо продолжал рассказывать, а пальцы вытянулись к сигарете, которая аккуратным движением скользнула из рук Яна в Лешины. Он поставил тарелку рядом с собой на ковер, поднес сигарету к губам и, со всей внимательностью слушая Яна, щелкнул зажигалкой. Когда брат умер, Яна захлестнуло с головой. Больше всего он не понимал, как этот человек, который целыми днями проводил время с ним, играл и поучал в любых жизненных проблемах, мог так скоро измениться и уже через пару недель перестать дышать. Оказалось, что он увлекся наркотиками от вечной безнадежности и ответственности и, видимо, не поделил то ли деньги, то ли дозу, и замертво упал в неудачной драке. Ян узнал подробности совершенно случайно, подслушав друзей брата, и это вмиг изменило всю его жизнь.       Вероятно, Ян хотел понять брата, приблизиться к нему, когда это уже было невозможно, поговорить с ним через те части жизни, о которых он не знал. Именно поэтому он и сам без доли сомнения окунулся в тот же мрак, но вскоре всякий смысл этого пропал, и через несколько недель он обнаружил себя в крепких лапах, из которых уже невозможно было выбраться. Это продолжалось и продолжалось, с каждым разом он все сильнее ненавидел себя, но любое резкое движение засасывало его еще глубже в эти зыбучие пески. Жизнь обрела две контрастные палитры, одна из которых красила изображение перед глазами Яна в бешеный неон, а другая окутывала серостью, а порой и совсем чернотой. Тело не слушалось, пальцы кривились и неконтролируемо тряслись, как от вибрации, сердце стучало в ушах и во всех конечностях. Ян понимал, что обманывает сам себя, обещая завтра же все прекратить, но завтра никогда и не наступало. Нескончаемый поток дней слился в одно огромное пятно, превратившееся в стигийское болото, а центром был он сам. Ян самостоятельно начал то, что теперь владеет им, управляет им, контролирует каждую секунду его жизни. Слова других людей и крики родителей пролетали мимо, а в голове только отбивался из минуты в минуту меняющийся ритм молотка. Громко, больно и душно. В какой-то момент этого черного огромного пятна Ян сообразил, что он зашел уже намного дальше, чем брат, и все еще не нашел способ понять его и приблизиться к нему. Тот даже не успел наверняка увидеть ту сторону, на которой сейчас находится Ян, и умер куда быстрее. В то время как Ян погибал очень медленно и мучительно, и ему было уже все равно на это. Разливающаяся теплота от эйфории контрастировала с ознобом в перерывах между этой эйфорией, но спутанное сознание и вопросы, гудящие в голове разными голосами, преследовали его всегда, и ни одна сила не могла их заглушить.       Его черное пятно сузилось до точки одним мигом. Но она вобрала в себя всю тяжесть, который Ян теперь вынужден был нести, пока не будет иметь достаточно сил, чтобы выкинуть этот многотонный крохотный шар, пытающийся тянуть его на дно. Он многого уже не помнит, только холод и расплывчатое лицо Леши, который позже сам ему все рассказал. И то, как нашел его на улице одного в судорогах; и то, как несколько раз на спине таскал его в больницу, пока упрямые врачи наконец не положили в нормальную, насколько это было здесь возможно, лечебницу после Лешиных угроз судом, на которые, правда, врачи скорее смеялись; и все то, что Ян рассказывал ему сам, когда Леша приходил на посещения, что для самого Яна потом расплывалось в туманном облаке. Период лечения проходил еще дольше и тяжелее, чем период зависимости, зато подарил ему друга, сердечно спасшего его. Ведь именно тот день, когда Леша случайно наткнулся на Яна в ночном городе, был первым днем их встречи. Боль пронизала кости, перед глазами ничего не было видно, будто он находился в мутной воде и не мог продохнуть. Но все было позади, и теперь ему из раза в раз только прописывали таблетки, и он понятия не имел, когда это кончится. Это спасало его от эмоциональных качелей и глубоких ям в мыслях. Хотя честно сказать, он не особо понимал, от чего именно его это спасало, потому что пил он их, сколько себя помнил, после своего пробуждения от почти годового кошмара. Но все равно жить уже так было невозможно. Яну нужно было взять под контроль свое тело и свою жизнь, а таблетки уж точно не вписываются в этот план. Они не дают ему управлять ситуацией самостоятельно. Главной целью сейчас для него стало защитить себя и близких. Воспоминания о смерти брата, которую он не успел даже осознать прежде чем окунуться в собственную зависимость, вселяли вечный страх потерять кого-то еще, не успеть помочь и защитить. Поэтому лучшим вариантом для него оставалось защищать всегда. Просто на всякий случай. Весь пучок чувств — вина, страх, недоверие, ощущение угрозы, бессилие, злость — слились в тот же многотонный шар, который Ян крепко ухватил в руки, не выпуская из него ничего. Контроль давал ему ощущение обычной жизни, несмотря на то что это было лишь притворством, но по ночам его до сих пор порой накрывал ужас.       Ян описал все, что только могло быть интересно его друзьям, но определенно не больше, чем следовало. Он изо всех сил старался удерживать любое щемящее воспоминание и не давать ему выползти наружу.       — Знаете, все говорят о всяких внешних признаках зависимости, о том, как вещи из дома пропадают, как человек тухнет на глазах. Это произошло со мной, но с ним такого никогда не было. По крайней мере, для меня. Я всегда видел его веселым, он по вечерам помогал делать домашку и вел себя как обычно. А потом очень резко стал пропадать, и уже через пару недель все кончилось. Очень быстро это случилось, — Ян не сразу понял, что увлекся и рассказывал уже совсем не о том, о чем его спросили. Хотя было ясно, что эта тема волновала каждого в этом кругу. Яна чуть потряхивало, и он нервно хихикнул, прежде чем продолжить, а лучше — поскорее закончить.       Леша, после того как сам сделал несколько затяжек, протянул руку и передал сигарету Яну посреди речи, а тот взял ее вместе с тихим “спасибо”. Каждый плохой коп иногда должен быть хорошим — такой вывод сделал однажды Леша, осознав, что если не позволит Яну в нужный момент хотя бы покурить, тот просто сойдет с ума. Но все-таки вопрос с отказом от антипсихотиков, которые, как выяснилось, он перестал пить, все еще тревожил его. А главное, когда именно? Если он живет так уже некоторое время и ведет себя, как обычно, то может это пройдет и без последствий. Однако если он только вчера решил одним днем взять и бросить таблетки, уже непонятно, чего можно ожидать. Как только заглушаемые ранее эмоции вернутся к Яну после приема достаточно высокой дозировки и он наконец с нового ракурса взглянет на свою жизнь, он может слететь с катушек, и Леша как никто другой это понимал. Ян сделал одну затяжку, так медленно, что казалось, будто мир вокруг замер, а воздух задерживал любое движение. — Я мало что помню сам, мне все это рассказывал Леша, — прошептал Ян, решив этими словами наконец закончить разговор.       Тая слушала его не только ушами, но и глазами. Она подперла щеку рукой и повернула голову в его сторону, а брови ее свелись в нежной жалости. Ей и самой было интересно узнать, что случилось с Яном, ведь до этого она только представляла в общих чертах, но всегда боялась спрашивать его прямо. Обычно это не составляло проблемы, и она наоборот предпочитала задавать прямые вопросы, вместо того чтобы ходить вокруг да около, но его ситуация с самого начала казалось ей слишком уж серьезной. А тут Алиса, которая обычно прячется и лишнего слова не скажет, вдруг вот так выскользнула со своим вопросом из долгого размышления, сопровождающегося только звуками елозющего карандаша по какому-то странному темному пятну.       Ян еще раз втянул в себя воздух через сигарету и передал ее обратно Леше. Наступила тишина. Не неловкая пауза, которую хотелось чем-то заполнить, а лишь тишина, насколько она могла быть тишиной на природе, пропитанная открытостью и спокойствием. Тая придвинулась чуть ближе к Яну, обнимая его через подлокотник, хотя, по правде говоря, это было нужно скорее для ее собственного успокоения. Алиса уже не чувствовала такой смелости, чтобы задавать вопросы, хотя ей многое хотелось узнать.       Леша встал с ковра и подошел к проигрывателю, стоящему на ступеньках. Раздался       щелчок, Леша вытащил диск и вставил другой. Каждый звук был слышен до мелочей и действовал абсолютно терапевтически, проходясь мурашками по коже. Еще один щелчок, вдавленная кнопка и несколько секунд треска крутящегося диска, пока не заиграла музыка. Леша секундой развернулся и широко улыбнулся всем, разведя руки. Он стал кивать в такт музыке, едва покачнулся на месте и вдруг начал кружиться в неряшливом танце. Все засмеялись и чокнулись стаканами, у кого с газировкой, у кого с уже остывшим чаем, и все расплескалось от неуклюжего стука. Ян коротко смахнул первую слезу, удивившись собственным эмоциями и тому, что только к концу своей речи его вдруг пробило на плач, и присоединился ко всем искренним улыбкам друзей, стараясь подальше запрятать свой скомканный черный шар.       Леша, продолжая свои глупые движения, в танце подошел ближе к Алисе и пригласил ее галантным движением кисти, одновременно с этим поклонившись. Алиса смущенно улыбнулась и подала ему руку в ответ. Она стала медленно вставать со стула, но Леша выдернул ее резким движением и закружил, теряя всякий ритм, но заполняя пространство своими эмоциями, которые одной минутой разошлись по телам всех остальных. Музыка звенела в ушах вперемешку с шумом деревьев, качающихся под легкий ветер в собственном танце, и стрекотом сверчков, а Алиса мигом забыла обо всех своих темных мыслях, о заштрихованном рисунке, о страхах и перекати-поле, которое все еще таилось где-то у нее в душе и закрывало дыру, но она уже не обращала на это внимание. Веселье окружило все пространство, куда могла доноситься их музыка, смех и крики. Леша без остановки кружил Алису под своей рукой, подхватывал ее за талию и бросал искры в глаза Яна и Таи, пока на его лице красовалась алая полоса.       — Может сбежим завтра на электричке куда-нибудь? — высказал свое очередное желание побега Леша, когда они сели передохнуть.       — Прекращай, — Ян закатил глаза.       — Нет, правда! Я все придумал. Мы просто съездим на несколько дней и попробуем пожить сами. — Леша сделал неожиданно даже для самого себя довольно разумное предложение. — Как раз каникулы на следующей неделе, разве нет?       — А тебе бы откуда знать? — усмехнулся Ян, но все же задумался о том, что они могли бы съездить куда-нибудь. Неважно, была ли это подготовка к побегу или просто каникулы с друзьями — это может оказаться хорошим отдыхом для него и для всей компании.       — Хочу напомнить, что у некоторых из нас все-таки есть дом и мы должны там появляться, — съязвила Тая, хотя Лешу это ни капли не задело.       — Ой, как будто тебя не отпустят на два жалких дня! — он продолжал выкручиваться.       — Меня-то может и да, — Тая кивнула в сторону Алисы, как бы говоря “а вот ее — нет”, Леша разочарованно прорычал, и все повесили головы. Ни черта никогда не получается. Как они смогут сбежать вместе после окончания школы, если сейчас им не под силу выбраться хотя бы на пару дней, чтобы погулять по чужому городу. Не может же он просто взять и свалить один.       — Думаю, я могу просто не спрашивать, — тихо проговорила Алиса спустя полминуты тоскливого молчания. Несмотря на то что она уже несколько месяцев как препиралась с родителями и нередко сбегала, каждый раз это все-таки был их собственный город — она оставалась то в фургоне, то у Яна вместе со всеми. Она никогда не пропадала надолго, боясь последствий. Сейчас же она, в очередной раз воодушевившись настроем Леши, почувствовала себя достаточно смелой, чтобы даже без спроса уйти на несколько дней, лишь бы совершить его план. Леша с восхищением поднял на нее взгляд.       — Ну вот, моя школа! — он поднялся со своего места и мигом оказался у стула Алисы, после чего театрально поцеловал ее руку и приложил к сердцу, встав на одно колено. Тая наклонилась и стукнула его в лоб, и Леша от неожиданности упал всем телом назад. Все засмеялись звонко, облегченно и радовались, что они смогут оказаться хотя бы на один шаг ближе к своей мечте уже завтра.